Сердце для падшего Ангела.

      Небольшой, размером с мою ладонь. В чёрно-красных тонах и с идеальной детальной прорисовкой… Развёрнутый спиной и на коленях… И с крыльями, обуглившимися, чёрно-кровавыми крыльями. Ангел…       Всю ночь он не давал мне уснуть, этот растерзанный ангел на его бледной коже. Как только я закрывал глаза, я видел пустой взгляд Эмиля, когда он повернулся ко мне и эту татуировку.       Он сказал, что ничего не изменится, но всё уже изменилось. Конечно он не знает про фото и рассказ отца. Не знает, что мы теперь не такие уж и родные. Да братья, но не дети одного отца, а для меня это главное. И это меняет очень многое. Для меня по крайней мере. Я очень надеюсь, что и для него тоже.       Я не буду спешить. Не буду торопить его. Я уже знаю как я поступлю и что я буду делать, чтобы вернуть моего мальчика обратно. И даже если этим я не верну его себе, то по крайней мере заслужу прощение за всю ту боль, что я ему причинил. Я очень надеюсь на это. * * *       Утром, не выспавшимся и нервным я выглядел не лучше отца в больничной койке, о чем мне он так прямо и сказал при встрече.  — Май, ты выглядишь отвратительно.  — Спасибо. Ты тоже красавец.  — Ну да, яблоко от яблони… — отец попытался пошутить, но вышло не очень, учитывая, что я, как выяснилось, яблоко не его сорта.  — Я заехал ненадолго. Дела не терпят ожидания, сам понимаешь.  — Конечно. Надеюсь мне удастся уговорить врача выпустить меня на свободу отсюда, и тебе не придётся решать ещё и мои дела тоже.  — Мне не сложно… Я привык.  — В том то и дело, что привык.  — Тебя же это всегда устраивало? Когда ты мог положиться на меня. Или ты думаешь, если я узнал, что я тебе не совсем сын, я перестану тебя слушать и помогать тебе?  — Нет. Я так не думаю.  — Тогда что? — Я бы сейчас с удовольствием закрылся в своём офисе с чашкой кофе и в тишине.  — Май, я хочу, чтобы у тебя тоже была своя жизнь. Не только фирма и дела. Семья например…  — Отец, мне сейчас не до этого…  — У тебя хоть раз были серьёзные отношения?  — К чему это всё? Неужели тебя действительно так интересует моя личная жизнь?  — А у тебя она есть?  — Может мы всё-таки поговорим о работе? У меня не так много времени перед встречей.  — Что-то важное?  — Да. Договор на годовую поставку сырья. Ещё нужно подписать бумаги по найму рабочих.       На следующие полчаса мы окунулись в деловые разговоры, и на моё счастье темы личных отношений больше не касались. Я был рад, тема работы всегда отвлекала меня. Но похоже отец ещё не закончил.  — Май, у тебя есть девушка?  — Отец, к чему снова начинать?  — Сынок… — он сказал это таким тоном, как будто бы выдавил из себя с трудом. — Раз мы с тобой уже начали ворошить наших скелетов в шкафах, давай вытряхивать их полностью.  — Ты о чём? У меня нет никаких…  — Май! — отец поднял на меня глаза, и в них больше не было той слабости, что подавляла его взгляд последние дни. Только решимость, взгляд человека, который всё про всех знает и не любит когда с ним спорят.  — Отец, если ты хочешь меня о чём-то спросить, не темни… Я спешу.  — Ну что же, раз ты сам хочешь… Ты гей?       Вот это поворот… Сказать что я был в шоке — это вообще ничего не сказать. Похоже весь ужас происходящего в полной мере отразился у меня на лице, потому что отец только усмехнулся понимающе. Понимающе?! Что, блять, происходит?!  — Нет! — я почти выкрикнул и тут же мысленно себя обругал. Ещё не хватало истерить. Да что это со мной в последнее время? — С чего такие предположения? Это глупо.  — Май, если бы я не разбирался хорошо в людях, я бы не имел то, что имею сейчас, и до сих пор жил бы в задрипанной квартирке с видом на гаражи во дворе. А ты мой сын, тебя я вижу лучше других.  — Почему такие предположения? — паника улеглась, и я начал мыслить трезво и спокойно.  — Я вижу.  — Господи… — надо заканчивать этот тупой разговор. — Что же ты видишь? У меня нет девушки, и ты решил что я…  — Я вижу как ты на него смотришь.       Чтоб его… Вот это было неожиданно вдвойне. Какого чёрта? Что за шуточки? Он проверяет меня? Или действительно имеет в виду?.. О Боже!!! Он что говорит об Эмиле?!  — На кого? — я преувеличенно аккуратно складываю бумаги в папку и стараюсь не смотреть на отца.  — На брата.  — Он мне не брат! — Аккуратно не получилось и несколько листов разлетаются по серому больничному полу.  — Значит того факта, что ты на него смотришь ты не отрицаешь? — отец усмехнулся, и я потерял дар речи.  — У тебя сердечный приступ или отключение мозга?! — Листы подняты и уложены на место, а я даже не замечаю, что впервые оскорбил его.  — Не хами.  — А как я должен себя вести, ты заявляешь… — Кажется держать себя в руках получается очень плохо.  — Я только говорю о том, что вижу собственными глазами.  — Да что ты можешь видеть?! Ты появляешься у нас в доме от силы раз в неделю на час. И в этот час ничего кроме своей работы не видишь! — Я зло смотрю на него и вдруг понимаю — он знает. И узнал он не теперь, он знает давно. — Я не ГЕЙ! — делаю последнюю попытку.       Отец только поднимает бровь и слегка улыбается. Он что действительно крышей поехал? Предъявляет мне такое и при этом улыбается? Ну я не его сын, тут всё понятно, но Эмиль? Разве ему всё равно, что я ЗАСМАТРИВАЮСЬ на его родного сына?  — Возможно… — отец кивает. — Но Эмиль тебе нравится.  — Он мой брат, это естест…  — Ты же сказал сам, что он тебе не брат.  — Я этого не знал до последнего времени! — Мне кажется или я попал в палату психушки по ошибке?  — Теперь знаешь. Что будешь делать? — И он так спокойно об этом говорит?!       И я почему-то тоже успокаиваюсь. А ведь действительно. Рано или поздно мои чувства к Мелкому придётся вынести наружу. Раз уж я решил сделать то, что задумал без огласки никак не обойтись. И я это сделаю. Я так решил. Вчера.  — Как давно?  — Что?  — Отец вот только не надо строить из себя непонятливого. Как давно ты знаешь? — Устало сажусь на край его кровати и слежу глазами за каплями жидкости стекающими в капельнице.  — Больше года.  — О боже… — вздыхаю и закрываю руками лицо. Да, день начался явно не так как я рассчитывал.  — У вас что-то было?  — И ты не будешь меня душить за то, что я неправильно смотрю на твоего сына? Не лишишь наследства и всё такое? — Я сжал пальцами переносицу почти до боли, надо уйти от темы, про то, что именно у нас было с Эмилем.  — Ты тоже мой сын. Не забывай об этом никогда. И если я учил тебя как правильно вести бизнес и не давал поблажек, это не значит, что я буду навязывать тебе свои взгляды на то, кого тебе нужно любить.       Смотрю отцу в глаза и не вижу там ни злости ни разочарования. Мой отец — человек которого я побаивался с детства, и о строгости которого ходили легенды не только в доме, но и на работе сейчас говорит мне, что он принимает мою любовь к парню?.. Кто-то из нас двоих, точно сошёл с ума.  — Знаешь… — Отец тоже тоскливо посмотрел на капельницу. — До того как я встретил вашу маму, ещё в школе, я тоже засматривался на одного парня. Подозреваю, что и я ему нравился. Но дальше взглядов дело не пошло. Наверное я тогда сделал правильный выбор.  — Намекаешь, что я сейчас делаю не правильный?  — Нет. Просто говорю, что выбирать тебе. Я свой выбор сделал. Конечно я не в восторге, что оба моих наследника не доставят мне удовольствия быть дедушкой. Но у меня ещё есть дочь, и я всё же надеюсь, что из вас троих, хоть она меня этим порадует.       «Ты даже не представляешь отец, как скоро это произойдёт.» Судя по планам сестры, вскоре после свадьбы появятся и долгожданные внуки. Ну по крайней мере хотя бы один внук.  — Никогда не думал, что услышу от тебя такое… Ты меня удивил… Дважды за последние дни…  — Май, в отличие от меня ты ни черта не понимаешь в людях и их чувствах… Может ты и отличный бизнесмен, но никудышний стратег, когда дело касается дел сердечных.  — Мне это понимать как-то, что ты даёшь мне добро на решение… моих проблем с Эмилем?  — Я ведь вижу не только тебя, я вижу и его… И ты полный дурак, если до сих пор не понял, что он тебя любит. Мне не просто это говорить, Май, но я реалист. Жизнь сложная штука, и себя не переделаешь.  — Не ты ли мне всегда говорил, что человек сам себя лепит?  — Говорил. Это касается работы. И это же касается любви. Как мой партнёр, ты устраиваешь меня полностью. Но кроме работы есть ещё личная жизнь. У меня она тоже была. Я был счастлив с вашей мамой. И я хочу, чтобы мои дети тоже были счастливы. Если для этого мне придётся немного подвинуть свои принципы о нормальности… Ну что же, я готов.  — Я просто не верю, что мы тут с тобой говорим о… любви. — Я грустно улыбнулся. — Он меня ненавидит.  — Май, ты не видишь дальше своего носа.  — Он читал договор…  — Я знаю… Это была моя идея. Майя мне просто помогла.  — Но…, но зачем?  — Я думал у вас это просто шалости. Надеялся пройдёт. И кажется это второй раз, когда я ошибся…- отец поёрзал на кровати устраиваясь удобнее.  — Второй?  — С матерью Эмиля я тоже сделал ошибку.  — Жалеешь, что связался с ней?  — Жалею, что не участвовал в его жизни как отец… — Он моргнул заблестевшими глазами и тут же взял себя в руки. — Так что ты будешь делать? Каков твой план? Или ты действуешь по обстоятельствам?  — Я его верну.  — Как?  — Ну в этот раз я тебя удивлю. Очень сильно удивлю.  — Расскажешь?  — Нет. Сам увидишь, когда придёт время.