Сердце для падшего Ангела.

      У него блестят глаза и искусаны губы, и эта довольная улыбка, которая не сходит с его лица. Ещё вчера, он был таким, как обычно, а сегодня светится весь, как будто изнутри. И я подозреваю, что виной этому его старший брат, но стараюсь гнать от себя эти мысли. Всё ещё надеюсь. Всё ещё жду… И я наверное, готов ждать всю жизнь, но боюсь, это ничего не изменит. Ведь он видит во мне только друга. Он привык, что я ему только друг, привык к тому, что я рядом с ним. И я привык.       Иногда, как вот сейчас, я просто сижу рядом и вдыхаю его запах, как будто-бы желаю надышаться наперёд, притворяюсь что слушаю его рассказ, на автомате улыбаюсь и отвечаю, а сам весь растворяюсь в нём. В его голосе, в его глазах, в его улыбке. Могу позволить себе, не боясь, обнять его за плечи или взъерошить ему волосы. Могу, дурачась, притянуть его за шею, ближе к себе. Часто называю его придурком и ребёнком, когда хочется сказать что-то более личное, даже нежное. Ведь так делают друзья. Так, делаю я. Но знал бы кто, как иногда хочется обнять его сильнее, задержать на дольше пальцы в его волосах, прикоснуться к тонкой коже на шее, губами. Он мой наркотик. Но я, не позволяю себе подсесть на него, потому что знаю, что проиграю.       В чём-то, мы с ним даже похожи. Он притворяется, что не любит того другого, я тоже притворяюсь, что не люблю ЕГО.       Эмиль наклоняется, поднимая с нижней ступеньки бутылку с колой, и я вижу в вырезе его футболки свежий синяк чуть ниже шеи, а рядом, почти скрытый тканью засос, больше почему-то похожий на укус.  — Егор?!       Поднимаю глаза. Рядом с нами, стоит Мальвина и смотрит на меня вопросительно-удивлённо, похоже зовёт уже не первый раз.  — Да?  — Спрашиваю, как там твои экзамены?  — Да как им быть. — Перестаю таращиться на шею Эмиля и перевожу взгляд вглубь парка. — Всё как всегда. Всё путём.  — Так значит зря ты в начале года ныл, что не рад тому, что родители засунули тебя в юридический?  — Я и сейчас не рад. Какой из меня юрист? — Откидываю за спину основательно отросшие дрэды.  — Он у нас, начинающий фотограф. — Эмиль весело смотрит на меня своими сверкающими глазами.  — Ты фотографируешь? Не знала. — Машка садится на ступеньку рядом со мной.  — Так, иногда. Скорее любитель. — Почему-то сейчас не хочется распространяться о своей давней мечте.  — Не скажи. — Эмиль не сильно толкает меня в плечо и перегибается через мои колени, чтобы достать из пакета в Машкиных руках, чипсы. — Он меня фоткал на последнем звонке, хорошо вышло.  — Тоже мне, скажешь.Обычные фотографии. Ты фотогеничный просто.  — Ой, а покажешь? Эмиль там с девушкой? — Машка пододвинула шуршащую упаковку ближе к руке Эмиля, почти поставив её мне на колени.  — Ага, со всеми девушками сразу. — Эмиль задорно мне подмигивает. — С одноклассницей танцуем. Мне не особо понравился сам танец, но на фото вышло отлично.       Киваю, подтверждая его слова и вспоминаю одно из сделанных мною фото, которое не показывал Эмилю. Там он тоже танцует, но в кадре выхвачено только его лицо. И смотрел он тогда не на девушку с которой танцевал, а в толпу, на брата. А я отдал бы пол жизни за то, чтобы он хоть раз таким взглядом посмотрел на меня.       В моём кармане звонит телефон, и я от неожиданности дёргаюсь, подбивая руку Эмиля, находящуюся в этот момент, в пакете с чипсами. Куски тонкой прожаренной картошки с дурацким вкусом бекона, который я терпеть не могу, падают мне на колени. Эмиль пытается их стряхнуть, втирая эту мерзость ещё больше, в ткань джинсов.  — Фу… Свиньи. Что вы жуёте тут, у меня над душой? — Делаю недовольное лицо, хотя вовсе на него не злюсь и выдёргиваю пакет у Машки из рук, вручая его Эмилю.  — Ой, ой, ой. — Машка показывает мне язык и перебирается на место рядом с Эмилем.       С горем пополам вытаскиваю телефон. Кому я там понадобился? Хм… Май. Номер, который я меньше всего ожидал увидеть у себя во входящих.  — Да? — я всё-таки отвечаю на вызов, краем глаза косясь на то, как эти два малолетних придурка, в шутку дерутся за последнюю чипсину.  — Егор?  — Да. Что-то случилось?  — Пока нет. Но есть разговор.  — Касательно?  — Касательно Эмиля.  — Минуту. — Я поднимаюсь со ступеньки и отхожу подальше. Эти двое , дурачась, воюют за бутылку с колой, как бы под шумок не облили и меня. Хотя, это всего лишь предлог, не хочу, чтобы Эмиль знал, что мне звонит его брат.  — Слушаю.  — Ты там не один?  — Какой догадливый.  — С Эмилем?  — Допустим.  — Егор, нам нужно встретиться.  — Даже так?  — Не ёрничай и послушай пожалуйста. У меня действительно важный разговор.  — Хорошо. Тогда давай. Где встретимся?  — Если тебе удобно, можешь подъехать ко мне в офис.  — Мне неудобно, но я подъеду. Часика через два, подойдёт?  — Постой... - чем-то там шуршит. - Да. Приезжай. Я перенесу намеченную на это время встречу. _ Жди.        Отключаю телефон, прежде чем он ещё то-то успевает сказать.       Вот как, Май даже перенесёт встречу ради того, чтобы поговорить со мной. Неужели действительно так важно? О чём же будет наш разговор? Имеет ли это отношение, к тому, что Эмиль поменялся всего за одну ночь? И эти отметины на его коже, если это не дело рук Мая, то я даже не знаю кого тогда. И самое главное - при чём тут я? Хотя, кажется я знаю, причём. И наверное, мне вначале стоит поговорить именно с Эмилем.       Возвращаюсь обратно, когда Машка уже убежала на встречу своей подруге, которую заприметила у входа в парк, и Эмиль остался на ступеньках один, в компании своего потрёпанного скейта и почти пустой бутылки колы.  — Что там? — Эмиль держит одну ногу на скейте и ездит им туда-сюда.  — Твой брат звонил.  — Май? — Глаза его сразу мрачнеют и в них появляется нервозность.  — У тебя ещё есть братья, о которых я не знаю? Много?  — Да иди ты… - фыркает. - Чего он хотел?  — Не знаю. Сказал, нужно поговорить.  — О чём? — Эмиль закусывает нижнюю губу и я чуть не стону в голос, да иногда мне бывает очень нелегко.  — Это ты мне скажи, о чём?  — Знал бы, у тебя бы не спрашивал .  — Ну, тогда может есть какие-то предположения?  — Ни одного…  — Врёшь…  — Да ты у нас прям всевидящий. Психологом случайно не подрабатываешь? — Эмиль начинает нервничать и злиться.  — Не нужно быть всевидящим, чтобы заметить у тебя на шкурке засосы. — понимаю, что ревную и ничего не могу с собой поделать.  — Это ничего не значит. — Парень краснеет и прячет лицо, отворачивая его в сторону от меня. Усаживается обратно, на ступеньку и начинает катать по земле многострадальную бутылку с водой.  — Что у вас опять случилось? — с моей стороны, глупо было думать, что у меня есть какой-то шанс.  — Трахнулись мы... — Он кривится и тяжело вздыхает.  — И ты, так просто об этом сейчас говоришь? Как будто бы, вы отужинали вместе?  — Я же сказал, это ничего не значит и ничего не меняет!  — Если бы, это ничего не значило, твой брат не звонил бы мне и не просил о встрече. До сегодняшнего дня, ему не приходило в голову вести со мной какие-то разговоры.  — Так пошли его.  — Нет уж. - смотрю на него с укором, как на нашкодившего малыша. - Я с ним встречусь и узнаю, что ему нужно.  — Как хочешь… — Эмиль ещё раз бодает кедом бутылку, и та улетает в ближайшие кусты.  — Но прежде, я хочу спросить у тебя. Что нужно тебе? От него? От себя в конце концов.  — Ничего.  — Эмиль! - сажусь рядом. - Я не отстану!  — Не нужно учить меня жить! - психует.  — Нет. Как раз тебя и нужно учить, потому что ты не живёшь, ты создаёшь вид! - делаю голос немного потише, замечая, что на нас оборачиваются. - Давно вы с ним просто трахаетесь?  — Вчера впервые… Ну, то есть... Если не считать того, что было вначале.  — Вот как. И кто же был инициатором такого времяпровождения?  — Чего?  — Танцев, блять, на льду!  — На столе…  — Избавь меня от подробностей пожалуйста. Так кто из вас двоих, сделал первый шаг?  — Не знаю…  — То есть?!  — Я, не знаю! Возможно я… Хотя, скорее он. Мне как-то не до этого было, кто первый, кто последний.  — Та-а-а-к… Интересно- интересно… У меня, почему-то предчувствие, что на этой встрече мне могут набить морду? Я прав?  — Ты же у нас умник, вот и скажи, прав ты, или нет!  — Я и говорю. Скорей всего, это будет потому, что твой брат до сих пор думает, что мы с тобой встречаемся. Но, так как вы вчера переспали, он видимо собирается заявить на тебя свои права.  — Да, Май думает, что мы встречаемся. И переубеждать его, я не собираюсь. И никаких прав он на меня, не заявит!  — А вот он, скорей всего, имеет на этот счёт своё мнение. И я подозреваю, что уже рвётся прекратить, наше с тобой «встречание». Так может быть , следует сказать ему правду?  — Решил меня сдать? — В глазах Эмиля замешательство.  — Эмиль… - откидываю с глаз, упавшие на лицо волосы. - Вот ответь мне на один вопрос. Только честно, пожалуйста.  — Спрашивай.  — Ты его любишь?       Эмиль устало опускает лицо в сложенные на коленях ладони и обречённо выдыхает.  — Люблю.  — Тогда послушай… — Я придвигаюсь ближе и успокаивающе обнимаю его за плечи. — И посмотри, что ты творишь. Ты любишь его, ты опять спишь с ним, ты живёшь в его доме в конце концов. Зачем так себя мучить? Либо оборви это всё раз и навсегда, либо плюнь на всё и всех и позволь ему любить тебя.  — Егор, он использует меня.  — А я думаю, он тебя любит. — Я прижимаю его к себе и вдыхаю запах его волос, такой родной и знакомый. — Поверь, я последний человек, кому будут выгодны ваши отношения, и я по всем правилам жанра, должен отговаривать тебя от них, но я не буду и думаю ты знаешь, почему.  — Май - мой брат.  — Это конечно весомый повод гробить свою и его жизни, но я думаю, что и с этим как-то можно справиться. Что-то придумать… Уехать в другой город, например. - последние слова я едва выдавливаю из себя.  — Ага. Поселиться на необитаемом острове, где нас никто не знает. Загорать под пальмами, ловить рыбу на удочку, охотиться на кроликов и круглосуточно предаваться греховным чувствам.  — Ну зачем так категорично… И не припомню что-то , чтобы ты был верующим.  — Егор, ты не понимаешь! Мне лично плевать, кто и что скажет о нас. Единственный человек, чьё мнение меня волновало когда-то , это была мама. А вот Май… Он живёт по-другому, ему не плевать на мнение других людей. Отец никогда не простит ему такого, и Май потеряет всё, ради чего столько лет работал.  — А ты спрашивал у него, что думает он по этому поводу? Может, твой брат готов потерять это всё, ради того, чтобы быть с тобой?  — Я в этом очень сильно сомневаюсь… Он ведь подписал этот договор. И этим всё сказано.  — Это было полтора года назад. И возможно, всё именно так, как ты говоришь, но об этом я смогу судить, только, если лично с ним поговорю. Если выживу после этого разговора .  — Всё таки поедешь? — Эмиль упирается подбородком мне в колени и похоже не обращает внимания на мою последнюю реплику.  — Конечно. Шутишь, что ли ?! Я не хочу упустить такой шанс, узнать ещё какую-нибудь гадость про вашу сумасшедшую семейку и про тебя в частности. Как думаешь, Май будет на тебя жаловаться, или всё же, прямо с порога, подправлять мне лицо?  — Да иди ты! Я тоже между прочим могу, подправить!. — Эмиль вскакивает и легко отвешивает мне подзатыльник.  — Ах так! —  со смехом, тяну его за руку, надеясь завалить на себя и у меня почти выходит.  — Мальчики, вы чем тут занимаетесь?! — Машка нависает над нами с улыбкой на лице.  — Любовью... А что, не видно? Любим друг другу, мозги, — фыркает Эмиль, выравниваясь и отряхивая джинсы.       Улыбается каким-то своим мыслям и опять садится рядом со мной. И прежде, чем Мария со своей подругой, занимают наши головы свежими дворовыми сплетнями, успевает шепнуть: «Не забудь потом рассказать, как прошёл ваш разговор с Маем.»       Я только загадочно улыбаюсь в ответ. * * *       Молодая девушка, секретарша уже минут десять строит мне глазки, даже не догадываясь, что я никогда не оценю её пухлые губки и третий размер в вырезе белой блузы. И когда, я уже начинаю уставать от её игры в гляделки, с совещания наконец-то приходит Май. Как всегда в строгой рубашке и брюках, с непроницаемым выражением на лице. и деланным безразличием в ледяных глазах.       Но как только за мной закрывается дверь его кабинета, непроницаемость сразу сменяется на обеспокоенность и даже злобу.  — Садись. — Он показывает мне рукой на кресло, у большого стола и сам садится напротив, за стол, на ходу развязывая галстук и расстёгивая верхние пуговицы на рубашке. — Кофе?  — Нет. Спасибо. Давай обойдёмся без ненужных и глупых, жестов вежливости. Ты хотел поговорить?  — Да… Конечно. — Май несколько секунд, копается в своём портфеле и кидает на мой край стола, какие-то бумаги в невзрачной папке.  — Что это? - тяну папку к себе поближе.  — Полистай. Посмотри. - устало смотрит в окно. - Я хочу, чтобы ты вначале прочёл. А потом поговорим.       Внутри папки, оказались тесты ДНК, свидетельства о рождении Мая и его сестры, а так же старое потёртое фото. Это на какое-то время, ввело меня в ступор и я даже пересмотрел эти бумажки несколько раз.        А ещё, там был договор… Перечитав его, я понял , это вовсе не тот договор, о котором мне рассказывал Эмиль… И ещё, начал догадываться , что эти бумаги могут всё изменить.  — Я правильно понимаю? — Показываю глазами на распечатанные листы у себя на коленях. — Ты и Эмиль, не братья?  — Братья, в каком-то смысле, но не родные. — Май весь бледный и похоже волнуется не меньше моего.  — Хорошо. Скажи, зачем ты мне это показал? Мне, по сути, это всё не важно. Это ваше, личное.  — Для меня, это важно. Для нас с Эмилем. Теперь, я его не отпущу.  — А разве он твоя собственность, чтобы решать за него? — Я вспоминаю фразу Эмиля про рыбалку и охоту на кроликов. Теперь, похоже, это всё, уже не понадобится, родственная проблема перестала быть такой ужасной.  — Ты не прав. Я, не хочу решать за него. Поэтому и позвал тебя . — Май налил себе воды из высокого узкого графина и выпил почти половину стакана. — У вас с ним, всё настолько серьёзно?  — Что? — Я не сразу понял, о чём он.  — Ну ваши… Отношения. — Последнее слово, Май выдавил из себя с трудом.  — Встречный вопрос: "Ты, его любишь»? — смотрю прямо в его голубые немигающие глаза.  — Это, не твоё дело, тебе так не кажется?  — Сейчас, это как раз моё дело, иначе ты бы мне не звонил. — Более того, сейчас решается судьба моего друга и любимого человека. Но вслух, я конечно же этого не сказал.  — Да. Я люблю его, - выдыхает как-то слишком тяжело.       Я тоже выдыхаю, сам не понимая от облегчения или наоборот, от боли.  — У нас ничего не было.  — Что, прости? Что ты, сейчас сказал? — Май наклоняется над столом и сверлит меня недоверчивым взглядом.  — У нас ничего не было… Никогда. И вряд ли будет. Мы, не встречались. — О том случае в ванной, в новогоднюю ночь, я конечно же благоразумно умолчал.  — Не было… — Май замер на минуту, как будто борясь с какими-то своими мыслями, потом не спеша отходит, и покопавшись во встроенном, в боковой стене, баре, наливает себе из большой бутылки , с янтарной жидкостью. Выпивает залпом, до дна и отходит к окну, разворачиваясь ко мне спиной.       Мне сейчас, наверное тоже бы не помешало выпить. И думаю, что Май даже и бровью бы не повёл, если бы я плеснул себе из той же бутылки, но в последнюю минуту я решаю пока что, воздержаться от спиртного.  — Знаешь… А я ведь столько ночей не мог уснуть, представляя как вы там. Как ты, с ним… О Господи! — Май упирается лбом в стекло и вздыхает так, как будто с его плеч свалился вселенский груз.  — Понимаю… Я тоже представлял. Как мы, с ним… — последние слова я произношу практически про себя, и они не долетают до напряжённого блондина у окна.  — Оказывается, всё это время вы дурачили меня? Зачем?  — Ты заслужил, согласись. — махнув рукой на здравый смысл, я всё же поднимаюсь и наливаю себе из той же бутылки. Виски обжигает горло, и на миг дыхание сбивается и учащается пульс. Сейчас , я собственными руками, рушу свои последние надежды на то, что мы с Эмилем будем вместе когда-то в будущем.  — Заслужил. — Май грустно улыбается. — Чья идея была?  — Угадай.  — Ну да, кто бы сомневался. Мой маленький, мстительный братик. — Май повернулся, и мне даже на миг показалось, что глаза его блестят от слёз, хотя скорее всего это от алкоголя, который уже начал разливаться по его телу. — Я сейчас, даже не знаю, убить тебя или расцеловать?  — Прости, но ты не в моём вкусе. Не люблю белобрысых, напыщенных придурков.       Май вдруг смеётся, и смех его оказывается довольно приятным на слух.  — Ты тоже, не в моём. — Он доливает себе в стакан и садится прямо на стол поверх каких-то бумаг.  — А кто же, в твоём? — Я тоже присаживаюсь обратно в своё кресло и беру в руки папку с договором.  — Я возможно, тебя удивлю, но мне вообще-то нравятся создания, с округлыми попками, сиськами и на шпильках. Нравились, по крайней мере …  — Так всё запущенно? —  скептически поднимаю бровь.  — Оказывается да. Сам, от себя, такого не ожидал, знаешь ли.  — Когда ты ему скажешь?  — О чём? — Май отодвигает стакан в сторону.  — О том, что предпочитаешь большим сиськам, угловатые плоскости и тощие задницы? Ну, и бритые затылки конечно и что там ещё бреют... - хмыкаю в кулак.  — Он это знает.  — Ага, конечно. Это ты так думаешь. Вы реально, оба дураки! Каждый думает, что другой всё знает…  — Объясни?  — И не собираюсь. Не маленькие, сами дойдёте. — протягиваю ему листы с договором. — А это, он видел?  — Нет.  — Вот как значит. Когда собираешься показать?  — Я ещё не решил. Возможно, на его день рождения.  — Май, ты мне не нравишься конечно, да ты и сам в курсе, но совет я тебе всё же дам, потому что Эмиль мой лучший друг. Не затягивай с этим. - киваю на папку. - Такой подарок к днюхе, это конечно шикарно, каждый бы оценил, но боюсь, как бы сам виновник торжества, не умотал раньше, чем наступит время вручить подарок. — Есть такой риск? — Вполне.  — Ну спасибо… За совет.  — Всегда пожалуйста. Это всё, о чём ты хотел поговорить?  — Как оказалось, да. Я просто думал, мы с тобой, соперники… А получилось, вот как …  — Мы и есть соперники, Май. Просто для меня, сейчас, важнее счастье Эмиля, а не то, получу ли я его, в свою кровать.  — Ты готов уступить мне ?  — Повторюсь. Эмиль, не вещь, чтобы его уступать, или передавать из рук в руки. Он будет решать всё сам. Просто я, кажется знаю , каким будет его решение и это меня не радует.  — Ты, его любишь? — Май, как-то странно смотрит на меня.  — А вот это уже, как раз и не твоё дело. — поднимаюсь с кресла и направляюсь к выходу. — И ещё…  — Да? - вскидывает на меня глаза , цвета неба.  — Если ты, опять обидишь его, если …  — Я люблю его… - говорит так, как будто это всё решает.  — Эмиль, мой друг. И я, не посмотрю на то, что у вас любовь-морковь, если твоя любовь будет причинять ему боль.  — Мне кажется, Эмиль сам вполне в состоянии, навалять мне при необходимости. — Май вдруг тепло улыбается , и я где-то даже понимаю, как Эмиль мог в него влюбиться.  — Ну, в этом ты наверное прав, — тоже улыбаюсь в ответ. - Ну тогда удачи тебе, она будет не лишней в том, что ты задумал. - И тебе... - слышу уже тогда, когда за мной закрывается дверь его кабинета.       Конечно, эти двое, возможно, ещё не раз поссорятся и даже, как вариант, подерутся, но Май абсолютно прав. Эмиль вырос. Пусть иногда он поступает глупо, пусть не всё у него получается, но он уже точно не такой, как был почти два года назад. И я думаю, если они всё-таки будут вместе, то спасать скорее всего придётся самого Майя.       « Хотел бы я, увидеть лицо Эмиля, когда он прочитает этот договор. Надеюсь, Маю, после этого, прилетит в глаз хоть разочек».       Я со всем своим, наигранным обаянием, улыбнулся секретарше и даже подмигнул уходя. И хоть несколько минут назад, я потерял очень многое, на душе у меня было тепло и приятно.