Cold hearts

      Он так истошно кричит её имя, что у тварей за дверью закладывает уши, и пищит остаточным звуком в голове. Еноху кажется, что он уже всё, — ходячий труп, мешок с полурассыпавшимися костями. Тара больше не дышит, а её жизнь, — Енох чувствует всеми фибрами почерневшей души — больше не наполняет тело девушки. Он подлетает к Таре, грудь которой не вздымается уже долгих несколько минут, и, надавливая на грудную клетку, пытается вернуть её к жизни. — Ну же, Тара, давай! — кричит Енох, пока твари открывают двери камеры. — Не оставляй меня, пожалуйста, — хрипит О’Коннор, чувствуя, как глаза застилает мутная пелена слез, а горло сковывает удушье. Он делает искусственное дыхание попеременно с непрямым массажем сердца, которым его научила мисс Сойка, а её имя слетает с сухих губ, как мантра, как молитва, и Енох не может поверить в реальность происходящего.

Тара умирала. Умирала здесь и сейчас.

      Твари вбегают в камеру, вылупившимися белесыми глазами разглядывая развернувшуюся перед ними картину, но не смеют предпринимать никаких действий, даже зная, что их предводителю нужна эта странная девчонка. Енох чувствует, как злость наполняет его тело, подобно тому, как вода заполняет кувшин, переливаясь за края, и ему так хочется содрать шкуры с этих сволочей, которые держат их взаперти, что ладони начинают зудеть. — Ну же, Тара… — шепчет О`Коннор, ощущая, как руки начинают уставать, замедляя движения.       Но тело девушки никак не реагирует на попытку Еноха её спасти, а сердце не желает заводиться вновь. Руки Тары внезапно начинают покрываться тонкими корками льда, а температура в камере резко опускается ниже нуля, отчего дыхание Еноха становится частым и грудными, а по его телу ползут ленты отрезвляющего холода. Вторая душа Тары покидала её тело вслед за первой. Обжигающе-горячие слёзы струятся по лицу парня, пока он продолжает бороться со смертью, пытаясь вытащить Уилсон с того света. И когда кажется, что всё уже кончено, и когда Енох чувствует, как незримая дыра в груди снова начинает пожирать его всего без остатка, перемалывая каждую косточку, Тара делает судорожный вдох, распахнув сияющие голубизной глаза, и снова проваливается в небытие, наконец ровно задышав. Енох смотрит на её подрагивающие, будто во сне, ресницы, падающие тенью на бархатистую кожу щёк, и ощущает, как рука, сжимающая его потроха в болезненном спазме, расслабляется, и он медленно отходит от кушетки, скатываясь по противоположной стене на пол, потому что ноги ватные и вовсе не держат своего хозяина. Твари, тем временем, целятся винтовками прямо в енохову грудь, будучи готовыми к любым выходкам парня. Но О`Коннор лишь смотрит на них полным презрения и ненависти взглядом, чтобы после сорваться с места, вырвав из рук уже расслабившейся твари оружие, ударив ту прикладом по лицу, отчего она оседает на пол, обмякнув, и прицелиться в голову молодого солдата с молочными глазами, прислонив палец к курку. — Ну? Кто кого? — спрашивает Енох с легким оттенком издевки в голосе, хотя в груди сердце явно желает проломить ему рёбра, а волнение и осознание вероятности того, что в следующую секунду он может стать трупом, бурлит кровь в жилах и будоражит разум.       Тварь мешкается, ведь прямого приказа убивать Странных у него нет, и это дает Еноху такое нужное и драгоценное время, когда он жмёт на курок, а звук выстрела оглушающе бьет по барабанным перепонкам, и лицо окропляется ещё горячей кровью твари, которая с обезображенной мордой замертво падает. Руки парня трясутся в бешеном приступе тремора, а в груди сердце отбивает чечетку, пока он грубым рукавом комбинезона утирает уже остывшие капли, которые отдают металлом на обкусанных губах Еноха. Он так и не смог свыкнуться с тем, что приходится убивать, ведь либо ты, либо тебя.       Енох выходит в плохо освещенный коридор, где темнота скрывает углы башни, а температура воздуха медленно меняется с минуса на плюс, когда сила второй души Тары перестает действовать, вновь уснув в теле девушки. Достает из двери камеры, в которой их с Тарой держали, связку одинаковых ключей, и, звеня ними, спешит открыть двери других камер, за которыми кричат Странные, выкрикивая имена друг друга, услышав выстрел и не на шутку испугавшись. Ребята выходят друг за другом, хромая и прикрывая кровоточащие ссадины измазанными руками, и перекидываются парой уставших фраз, едва слетающих с обветренных губ Странных, переживая, что у кого-то может оказаться серьезное ранение. Енох берет вновь потерявшую сознание Тару на руки, и они все вместе выходят из коридора, надеясь, что в этот раз доберутся до выхода.       Он идёт впереди, когда каждый негласно выбирает Еноха главным, прокручивая в голове мысли, что Джейкоб с Эммой наверняка уже мертвы и валяются кровавой кучей где-то около Библиотеки Душ. Нет больше сил, чтобы отогнать эти гнилые насквозь мысли, и когда назревает вопрос искать ли Портмана с Блум, Енох, не раздумывая, говорит «Нет», с чем никто не смеет спорить, даже, если хотелось. Миллард только открывает рот да сразу же затыкается, посмотрев на мертвецки бледную Алис, которой явно необходима была помощь, как и всем Странным, потому, в их случае, ждать — непозволительная роскошь.       Они идут медленно, но Енох уверенно ведет за собой кучку детей, помня каждый поворот. Взгляд постоянно косится на Тару, пока он каждые несколько минут проверяет жива ли девушка. На пути им не встречается ни одна тварь, что очень напрягает О`Коннора, потому что не может быть всё настолько просто. Не в этой жизни. Не с ними. Когда Странные идут по лестнице, то впервые ощущают неестественную вибрацию, волной прокатившуюся по стенам, отчего мелкие камушки на ступенях игриво подпрыгивают, скатываясь по спирали вниз. Замерев, ребята, навострив уши, прислушиваются. До Еноха практически мгновенно доходит, откуда идёт шум, и он начинает быстрее спускаться, ощущая, что в Библиотеке Душ творится что-то ужасное. Странные непонимающее переглядываются, но пускаются за парнем, из последних сил делая последний рывок.       Когда они оказываются на первом этаже, башня содрогается в грохоте и выстрелах, доносящихся из-под каменного пола. Трещины паутиной расползаются от пола до самого потолка, сетью оплетая высеченные прямоугольные кирпичи. А затем холодящий душу рык проносится вместе с сквозняком, облизывая стены, и спирает в грудях Странных воздух, разрывая альвеолы. Енох замирает, крепче прижимая к себе Тару, и оборачивается. — Енох, нам надо найти Джейкоба и Эмму, — наконец осмеливается произнести Миллард, с беспокойством поглядывая на Алис. Он думает о том, что впереди их поджидают расколдованные пустоты, и Джейкоб им жизненно необходим. — Нет, — отрезает Енох. — Они наверняка уже трупы, у нас нет ни времени, ни сил искать их тела. — Они живы! — прикрикивает вдруг подавшая голос Алис, стискивая хрупкий кулачок. — И они наши друзья. Может, ты ими не дорожишь, но я дорожу. Я никуда не пойду, пока мы не найдем Джейкоба и Эмму, — Енох взвывает, откинув голову и прикрыв глаза, но когда девушку поддерживают большинство ребят, воодушевившись её пламенной речью, у него не остается выбора. — Хорошо! — соглашается Енох, рыкнув сквозь плотно стиснутые зубы. — Если вам так не хочется жить, то вперед. Идём, — он обходит столпившихся Странных и теряется в плотной, непроглядной тьме коридора.       Ему хочется наплевать на всех и вся, стереть из памяти всё, что существует в его жизни, оставив воспоминания только о ней. О той, которую так бережно несет на руках, идя медленно на звуки не утихающего грохота, словно само небо падает на землю с неумолимой скоростью. Енох, наверное, первые так сильно боится, отчего его руки сковывает судорогой, а липкие мурашки ползают по спине, активно пощипывая. Мутит. Он страшится того, что может увидеть там, внизу. И какие бы речи Енох не толкал, на самом деле он чертовски надеялся на мальчишку-Портмана. Надеялся, что и в этот раз они с Блум спасут их из той западни, в которую Странные провалились и тонут, словно в зыбучих песках, медленно, но уверено лишаясь кислорода.       Внезапно показавшийся впереди силуэт кажется Еноху смутно знакомым, а когда человек подбегает ближе, О`Коннор различает покрытое испариной лицо Джейкоба, держащего истекающую кровью Эмму, которая в полуобморочном состоянии слабо улыбается, увидев друзей. — Бежим! — кричит Портман и, не останавливаясь, быстрее семенит ногами.       Странные пускаются за ним, а Енох ещё крепче прижимает Тару к лихорадочно вздымающейся груди. Стена за спиной Еноха взрывается чьим-то громадным кулаком, рассыпавшись пылью и камнями, которые только чудом не бьют по ногам, и, обернувшись, Енох видит изуродованного Каула, маниакальная улыбка которого сияет желтоватым светом, а глаза, словно угли для барбекю, горят. Тело О`Коннора пропускает электричество дрожи, пока в голове крутится мысль о том, что они покойники. Каул испил души, а значит он сейчас ходячая бомба замедленного действия, которая не упустит шанса поиграть с ними.       Спасительный свет выхода виднеется вдалеке, когда в спины Странных начинают лететь горячие, сверкающие медью пули. Тогда рядом с Енохом падает подстреленный Миллард, а следом за ним уже мёртвая Алис, потому что пуля прошла ей аккурат в сердце, и Енох слышит душераздирающий крик Наллингса, который — Енох знает — потерял всё, что было ему так дорого. И он не останавливается, уже чувствуя скорую кончину невидимого мальчишки. Имбрины, о которых Енох благополучно забывает, даже не замечая их в кучке Странных детей, бегут, подгоняемые Данни, совершенно не соображая, что происходит, отчего становятся пушечным мясом, в которое так уверенно целятся твари. Но Данни успевает останавливать пули в нескольких сантиметрах от них, и алеющее убийцы со звоном падают на каменный пол. Тогда Еноху кажется, что ещё не всё потеряно.       Душный и спертый воздух Дьявольского Акра бьет по лёгким, вышибая дух, а зеленоватые облака ядовитым туманом опускаются на землю, тем самым мешая что-либо разглядеть дальше своего носа. Енох видит, как Джейкоб прикрывает глаза, замедляясь, и понимает, что тот наверняка снова берет под контроль пустот, — этих невидимых убийц, что так любят поживиться чужими глазами и плотью. В следующую секунды Эмма, до этого будучи на руках Портмана, мягко поднимается в воздух и парит, оплетенная невидимыми жалящими щупальцами, которые, впрочем, не наносят никакого вредя девушке сейчас. Джейкоб выдыхает, устав, но всё равно срывается с места и бежит вперед, подгоняя остальных. Каул следует по пятам со своей оравой тварей, которые, не прекращая, палят по спинам Странных, а Джейк замечает, что не хватает Алис и Милларда, с тоской на сердце ощущая разливающуюся по венам оглушающую и сбивающую с толку боль.       Когда ребята добегают до рва с пузырящейся зелёной водой, источающей непонятный жар, они понимают, что бежать больше некуда, — шаткий мост, перекинутый на тот берег, разрушен, а говорящие головешки, нанизанные на его пики, плавают на поверхности ядовитой воды, больше не раскрывая свои поганые рты. Каул подходит всё ближе, пока твари, держа на изготовии винтовки, целятся в Странных, готовые в любой момент сделать из ребят решето. Джейкоб видит, что отступать им больше некуда. Он смотрит на истекающую кровью Эмму, на Тару, которая одной ногой на том свете, на имбрин, чьи мозги явно оплавились, на тяжело дышавших Еноха и Данни и понимает, что они проиграли. Проиграли так жестоко и несправедливо, потеряв в бою друзей и растеряв всю надежду на лучший исход. Джейкоб опускает голову, рассматривая ров, и пытается не думать о том, что они все здесь покойники, и что этот ров с грязной, зелёной водой станет их братской могилой. — Так, так, так, — утробный голос Каула разносится по округе настолько громко, что Странным непременно хочется зажать уши ладонями. — Вот вы и продули, — издевается Бентам, разведя изуродованные руки в стороны. Он заливается будоражащим сознание смехом, отчего у ребят кровь стынет в жилах и между рёбрами гуляет удушающий сквозняк. — Отдайте мне девчонку. У неё есть работа, — он указывает пальцем на Тару, подзывая Еноха к себе. — Отпусти нас, и мы обещаем больше никогда не становиться у тебя на пути, — вдруг говорит Енох, отчего каждый удивленно на него оборачивается. Каул изгибает густую бровь, засмеявшись, словно безумный. — Смешно, — смех резко обрывается, и Каул подходит ближе, прислонив пистолет ко лбу Еноха. О’Коннор смотрит прямо в горящие глаза Бентама со всей гаммой ненависти и тлеющей в груди злобы. — Отдай мне девчонку, или ты труп.       В тот момент, когда после долгого молчания Еноха, Каул кладет палец на курок, вокруг его шеи обматывается щупальце пустоты, которая тихо и едва заметно подошла к нему, поднимая Бентама в воздух, придушивая. Твари начинают стрелять, куда придется, не понимая, где стоит эта машина для убийств, и пока они отвлекаются, Джейк приказывает пустоте, державшей Эмму, перекинуть каждого Странного на тот берег. Пустота, по которой стреляют твари, отбивается как может, выбивая из рук солдат винтовки и швыряя их в ров, но пули всё же попадают в существо, и это отзывается в теле Джейкоба жгучей болью, отчего мальчик едва ли стоит на ногах, постепенно теряя связь с подконтрольными ему пустотами.       Странные, оказавшись на том берегу, оборачиваются и смотрят на Портмана, который, упершись руками в колени и зажмурив глаза, пытается совладать с собой. У него едва ли это получается, когда одна из тварей стреляет в спину Джейка. Звук выстрела смешивается с истошным криком Эммы, когда пуля чертит аккуратную царапину на плече парня, и он понимает, что ждать больше нельзя. Затерявшись в густоте ядовитого тумана, Странные вновь бегут, петляя по переулкам и узким улочкам с покосившимися домами. Люди Дьявольского Акра глазеют на бегущих ребят, шушукаясь по углам, наверняка разнося новые сплетни и чувствуя сладостную потеху. Завернув на одну из грязных улиц с плотно стоящими друг к другу домами, источающими отвратную вонь, Странные останавливаются, переводя дыхание. Данни, выглянув из-за угла, проверяет нет ли за ними погони, но туман так и не желает рассеиваться, поэтому увидеть что-либо ему не удается. Джейкоб чувствует, как связь с пустотой, которая так лихо душила Каула, слабеет с каждой каплей крови, стекающей по предплечью парня. Ноги Еноха дрожат от напряжения, отчего он едва ли стоит, а руки постепенно отказываются его слушать. — Что дальше, Джейкоб? — спрашивает Данни, придерживая шатающуюся мисс Голубь за руку. — Мы покинем Акр на лодке Харона, — начинает он, облокачиваясь на обветшалую стену дома позади себя, отчего рубашка парня тут же пропиталась неприятной влагой, — надо только привести имбрин в чувство. Если они будут в порядке, то тогда мы спасены. — А что будем делать с Каулом? — подает голос парящая на щупальце пустоты Эмма. — Бежать от него, — мрачно отвечает Портман, с чем Енох не может не согласится.       До лодки странного во всех смыслах Харона Странные идут в молчании, пытаясь затеряться среди местного населения и не привлекая к себе лишнего внимания. Лодочник сидит в лодке, плавно пошатывающейся на водах грязной, тухло воняющей реки, в течении которой проплывают тонны мусора и отходов. Борясь с тошнотой, Джейкоб выходит вперед, протягивая Харону несколько монет, и когда мужчина кивает, Странные залезают в лодку. С пустотой Портману приходится попрощаться, забрав из щупалец той Эмму. Напоследок он приказывает ей утопиться в реке, чтобы ни одна ниточка не вела к тому, где ребята делись. С тоской на сердце, Джейкоб понимает, что успевает привязываться к этим существам, и убивать одну из них кажется парню кощунством. — Вам нужно вылечить имбрин, — подает голос Харон, дергая веслами. — А вы знаете, что с ними? — спрашивает Данни, продолжая придерживать имбрин за руки. — Время — лучшее лекарство, — отвечает мужчина и замолкает, не удосужившись ответить на посыпавшиеся на него со всех сторон вопросы.       Выход из петли сопровождается привычной мутью желудка и нарастающим гулом в ушах. Настоящее встречает Странных солнцем, слепящим глаза, и ароматом цветущей реки, шумом людских голосов на берегу и криком чаек. Лодочник подплывает к мостику, на который высаживаются Странные, кивает и отплывает, возвращаясь с Дьявольский Акр. — Нам нужно найти петлю, — начинает Енох, вновь делая безуспешную попытку привести Тару в сознание. — Иначе мы рассыпимся прахом.       Джейкоб хаотично пытается соображать, думая о том, что им очень нужен Миллард с его знаниями каждой петли в радиусе всего острова. — Тут есть одна петля неподалеку, — говорит Данни, проведя ладонью перед лицом мисс Перегрин. На это действие имбрина никак не реагирует, отсутствующим взглядом смотря на всё и сразу ни на что. — Она старенькая, но вполне пригодна для жизни на первое время. Это аварийная петля мисс Голубь. Мы успеем дойти за час быстрым шагом. — Ты уверен, что Каул её ещё не разворотил? — спрашивает Джейкоб, держащий на руках Эмму, глаза которой едва ли не закрывались от навалившейся на них тяжести. — Уверен. — Тогда идём. Другого выхода у нас всё равно нет.