Кто угодно, но только не он!

Замечательный день — День рожденья! Середина января, объединённый День рождения Ивана и Гилберта уж сегодня, дату которого дети выбрали самостоятельно. Они не ждали так Рождество и Новый год, как этот праздник — их общий праздник, заставляющий мечтать о будущем в самых ярких красках! Предвкушение ощущалось на языке. Байльшмидт с самого утра приготовился быть ещё более великим и неподражаемым. Тётушка Юльхен, — коя как раз приехала по такому случаю в замок, привезя с собою восхитительный белый костюмчик с ослепительно-золотыми побрякушками, сероватый галстук и, конечно, то, что просил Гилберт: особенный подарок для маленького принца, кой он заказал немного ранее, — с таинственным взглядом вручила эти новшества Байльшмидту. Первое, на что обратил внимание мальчик — это подарок. Музыкальная шкатулка. А что? Очень даже уместно, учитывая, что Иван любит такие милые вещицы. Это альбинос уже очень хорошо знал (да и вообще, говоря на чистоту, теперь он знал об Иване чересчур много). Шкатулка изысканного вкуса, но сейчас, завёрнутая в белую драпировку, а после запечатанная в сиреневую коробочку с желтоватой ленточкой, она не поддаётся описанию. Но это только обложка — внутри шкатулочки находился самый главный сюрприз, колечко. Байльшмидт превосходен. Без преувеличений. Приготовления к завтраку заняли у него целых полчаса. Вместе с тётушкой они подбирали цвета, аксессуары, а итог восхитил Юльхен окончательно — это было как раз то, что нужно для сегодняшнего торжества. — И не забывай, Гилберт, — говорила она, аккуратно причёсывая короткие белые волосы мальчика своим любимым гребнем, — сегодня будет бал! Вы с Иваном танцуете, ответственный момент, прекрасный момент, обмен и принятие подарков… Ах, вы будете неотразимы! Кружить, кружить, как я кружила… — Юльхен, схватив руки племянника, сама закружила его в вальсе, весело щебеча о прекрасных временах, когда её пора была танцевать с кавалерами… Но внезапно её лицо будто прозрело, а улыбка сошла со свежего лица. На нём отразилась печаль. — Гилберт, мне нужно кое-что сказать тебе… Байльшмидту сразу не понравился тон недавно радостной тётушки — напряжённый и неуверенный. По телу мальчика вдруг прошлись орды мурашек, а на кожу дунул холодок. Он не хотел верить, что его праздник могут испортить. — Гилберт, — вновь позвала женщина, опускаясь на корточки рядом с племянником. Взяв одну руку его, Юльхен тихо предупреждала: — Гил, ты, главное, не сильно громко реагируй на это, но… — затяжная пауза. — У вас будут гости. Мальчик выгнул белые бровки в удивлённом жесте. «Так что в этом такого?» — настороженно спросил альбинос, немного нервно щурясь. Ему не нравился вид неуверенной тётушки. — Это сюрприз… Не очень хороший… — отдалённо начала тётя. Мгновение помолчав, она, собравшись с мыслями, продолжала: — Для тебя не очень-то хорошие собеседники. Лучше, если бы они вовсе не приезжали. Дело в том, что приедет… Женщина не успела договорить. В спальню племянника вошла придворная служанка, очень разговорчивая, за словом в карман не лезет - нескончаемый поток мыслей никогда не располагал к ней. Юльхен не любила таких служащих, что сплетничают за спиной, рассказывая друг другу самые грязные секреты в извращённом виде. Поэтому сейчас, увидев её, Байльшмидт утихла; чтобы не вызвать особого подозрения со стороны сплетницы, приветливо сказала заинтригованному племяннику «С Днём рождения!» и поцеловала в щеку. Гилберт густо нахмурился, ведь тётушка поспешно покинула его, бросая наедине со своими мыслями. Теперь это незавершённое предложение будет мучить его до тех самых пор, пока на пороге не появятся загадочные гости, что якобы не понравятся мальчику.

♛♛♛

Принц был в сладком волнении. Он и Гилберт не виделись от силы пятнадцать часов, считая сон, а мальчик уж готов на стенку лезть. Ваня сильно скучал. Ему так хотелось встретить своего Соулмейта, обнять его и поговорить, что всё то время, пока старательные служанки умывали его, надевали на него готовый чистый костюм к балу (ни с того ни сего Король с Королевой решили, что именинники должны встретиться именно там), прыскали приторными духами чуть ли не везде, отчего запах стал до невозможности удушающим, хоть и приятным. Ему советовали фразы, жесты, взгляды, но ничего не занимало его внимание. Когда служанки закончили наряжать принца, тому оставалось только волноваться перед долгожданным выходом. Чтобы не сойти с ума, Иван начал занимать себя думами. Но все сводились к Гилберту. За всё то время, пока Байльшмидт живёт в замке, совсем рядом, буквально за стеною, они стремительно сблизились. Каждое утро встречались, умывались, там был завтрак, после (самое любимое) — общение и игры. Чем больше они проводили время вместе, тем больше Иван чувствовал себя счастливым, он утопал в ощущении любви. Но здесь произошла разлука и скучно стало обоим мальчикам. Вечера оба ждали с нетерпением. Иван знал наверняка, что и Гилберт сейчас одет по всей строгости моды и ждёт своего выхода. «Как же грустно… — думал маленький принц. — Мне казалось, что этот день будет таким насыщенным и прекрасным… А сейчас я, разлучённый „именинник“, сижу одиноко… Как же трудно ждать!..» Но несмотря на все эти трудности и переживания, люди ждут и надеются, кто-то страстно, кто-то спокойно, а кто-то печально, ведь чувствительная натура так изменчива! Хоть и медленно, но время тянулось, стрелки на циферблате вращались. Пробило семь часов. И звуки бала зазвенели в ушах…

♛♛♛

Гилберт ещё раз взглянул на себя в зеркало. Ему всё время казалось, будто пряди стояли торчком, одежда растрепалась, да и вообще всё ужасно!.. Но зеркало показывало только идеальный вид его; может, оно так коварно подшучивало над ним? Тем не менее, Байльшмидт и вправду был одет со вкусом, точно жених какой, только в более детском восприятии. Белый торжественный костюм отлично сидел на нём, хотя и немного сливался с общим тоном волос. Поэтому было довольно мудро разбавить этот образ прекрасными алыми нашивками, золотистым аксельбантом (что играл исключительно композиционную роль) и даже фуражкой, которая особо умиляла всех светских дам. Не зря же Гилберт говорил, что хотел стать военным. Но он весьма имел растерянный вид. В светлом зале, где идеально ровный пол блестел при свете изящных люстр, стояли длинные столы с великим многообразием еды и напитков, играл оркестр, расположилось довольно огромное общество. Здесь были все представители «света» — от молодых чиновников до генералов, от молоденьких барышень до серьёзных женщин-помещиц, вечно хмурившие свои переносицы. Играла музыка, начинались танцы, а Гилберт стоял за ширмой, ожидая всем существом своим принца. Его опоздание казалось невыносимым, но простительным, хотя Байльшмидт обидчиво фыркал, когда встречал глазами часы. — Да где же он?! — с раздражением вырвалось из его уст. Гилберт злился, пытаясь скрыть волнение. Очи его прыгали с одного места на другое, а толку всё не было. — Иван сейчас будет, — услышал мальчик за спиной. — Подожди, племянничек. Да ты бледен, тише, всё будет прекрасно. А! Вот и он! Бери его за руку и веди… Слова оборвались. Гилберт увидел его вновь. Он тоже был в белом костюме, но более мягкой и грациозной формы, с лёгкими линиями складок. Русые кудри здесь разбавляли эту ослепительную игру тона, впрочем, как и свеженькое лицо, хоть и возбуждённое общим впечатлением гостей. — Гилберт! — с огромным облегчением воскликнул принц, всем своим видом более напоминая человека, что обнаружил свою семью через долгие годы поиска. Мальчик подскочил к такому же радостному альбиносу, приветливо целуя в щёку и обнимая того за плечи. — Я так скучал! — И я скучал! — отвечал Гилберт. — Я поздравляю тебя с днём рождения… — Я тоже смею поздравить тебя… И они бы сразу же ушли отсюда. В то время, когда они были увлечены объятьями, их практически выгнали из-за укрытия. Рукоплескания после поздравления, разнообразные голоса лились из-за всех сторон, музыка вновь гремела, произносили милые речи в поздравления именинникам. Но есть ли им дело до поздравлений, когда они стоят визави?.. — Ты сегодня очень красивый, — шептал во время танца Гилберт на чужое ушко. Оно часто краснело. — Спасибо, ты тоже сегодня неотразим, как вампир в зеркале, — шутливо отвечал Ваня, чувствующий некоторую тревогу. Но она вскоре исчезла, ведь Гилберт совсем рядом, с такими же влюбленными глазами, как у Ивана. И продолжалась бы эта сказка вплоть до ночи, пока под самый конец праздника, когда виновникам торжества вручали дары, явились и «лишние люди». И эти люди позже не выходили из головы, ведь какое впечатление они навели, что называется, перевернули всё верх дном.