Кто угодно, но только не он!

Зайдя на второй этаж в восточном крыле замка Брагинских и пройдя мимо четырёх комнат справа, вы найдёте любопытную дверь. На этой двери из дорогого красного дерева высечены непонятные символы, отдалённо напоминающие свиток, меч и корону. Значение этого символа знают лишь немногие, но именно за этой дверью происходили важнейшие решения в политической сфере государства. Сегодня же здесь собралось не менее важное вече, а именно родительское собрание. В кабинете стеклись правители этих земель и, как ожидаемо, их родственники, где все уж рассажены по мягким креслам. Если рассмотреть их поближе, вы заметите общее напряжение и страх, который отразился у них на лицах. Эти гордые львы нашего мира, Короли и Королева сейчас сидели, чуть опустив голову, печально и крайне тяжело ожидая начала этого устрашающего разговора, ради которого, впрочем, и были собраны здесь, в этом кабинете. Помимо них тут оказались и граф Байльшмидт с сестрою, священнюшка и брат Олега, а также бледный Родерих, недавно кончивший ужасный рассказ. И всё замерло в ожидании… — Как же это… Необычно… — тихо прокомментировала Королева. Более никто не осмелился отозваться на это происшествие. — Что ж… — со вздохом начал Франциск, спуская с себя щегольскую шляпу со страусиным пером, которую раздобыл на балу. — Пожалуй, пора начинать. Не правда ли? Все в ответ синхронно кивнули. Но никто не осмелился продолжить, ведь сущий шок после рассказанного всё ещё не давал свободу языку и речи… Собрание было крайне деликатного, личного характера, посему чересчур тяжёлое, а беспристрастным быть в таких случаях очень сложно. — Я начну, — опять вызвался Король Западного Государства. Он встал с кресла и двинулся в центр комнаты. Чуть помолчав, он продолжил: — Альфред, мой дорогой мальчик, не виноват, прошу, поймите… Вы ведь не знаете всего, что знаю я и Артур… Всё гораздо сложнее. Но в ответ одно безмолвие. Все ждали продолжение слов. — Коллеги, поймите же вы, разве ваш ребёнок никогда не влюблялся? — опять прервал он тишину, обращаясь к господам. — Ох, знаю! Расскажу всё так, как есть. Около трёх дней назад, нам стало известно о Дне рождении Ивана, чей портрет мы получили в качестве подарка чуть ранее… И знаете что? Альфреду очень понравился принц, хотя на том полотне вряд ли кому не понравится, дело итальянского мастера, в общем, не столь важно… На самом деле, корень всего случившегося — это наша вина, родителей… Дело в том… — он сделал паузу, как бы обдумывая свои слова. — Что мой бедный сын, а он даже не знал, как произвести на того впечатление, пришёл к нам за советом… Ох! Как же родители расцветают, когда видят своё чадо с теми влюбленным глазами! Мы с Артуром начали его буквально тренировать… — И правильно сделал! — вставил Артур Кёркленд, выпрямляясь в кресле. — Нужно быть требовательным и решительным, идти, что называется, напролом! — Поэтому… — неловко прервал Франциск речь мужа, тем временем показательно вздохнув. — Поэтому наш сын понял нас чересчур буквально и серьёзно, ведь мы хотели, чтобы он сделал свои первые шажки в делах амура; прошу извинить его, прошу… Ну что не сделаешь ради любви, в самом деле?.. Я учил его танцевать, правильно говорить, быть уверенным и чуточку наглым… — Я же его учил правильно глядеть, чтобы… — Но здесь родство сыграло с нами злую шутку… Ах! у него мания величия такая же, как и у Артура. Вы же слышали о факторе наследственности?.. Кёркленд в кресле кашлянул, намекая мужу о том, что тот зашёл не в ту степь и лучше бы ему перестать ломать дрова. — Как я вас понимаю… — внезапно заговорил Людвиг Байльшмидт. — Мой сын тоже не из робкого десятка, к сожалению… Он немного специфичен, а если вцепится, то за уши уж не оттащишь. Ревнует почти так же, как и моя многоуважаемая сестра… Мне кажется, его ревность была более чем беспочвенной… — Нет, не соглашусь, — возразила Юльхен. — Племянничек мне всё расписал. И я нахожу, что Альфред был слишком требовательным… — Ох, душа моя! Да как же ещё, если этому мы все эти три дня его учили обходиться с королевскими особами?.. Вспомните себя. Вы же женщина. Как вам нравятся требовательные мужчины, а их дерзкий взгляд?.. Мы даже булочку эту треклятую нашли дерзкой… Да кто же знал, что у вашего принца уже есть Соулмейт?.. — Если быть откровенным, — вмешался Артур. — То про ваше Королевство мы практически ничего не знали. И вряд ли бы приехали, если бы не Альфред. Видишь, Франциск? Я же говорил, что у нашего мальчика нюх на выгоду. Надеюсь, несмотря на ссору, наши договора в целости и сохранности? У нас не так много плодородных земель. — Естественно… — вздохнул Олег. — Однако нужно помирить наших мальчиков. Стойте, вы нас забыли? А как же «Съезд»? Именно там Иван и Альфред впервые… — Мне кажется, сейчас неважно, как они встретились… — вмешалась Королева. — Дело чуть не дошло до шпаг (это всё Гилберт с его вспыльчивым характером! — подумала она про себя, немного выучив будущего зятя), благо, Родерих заметил мальчиков… — Впустите их немедленно и пусть продолжится праздник у наших малышей! Иначе это дело навеет много шума. Родерих поклонился и вышел за дверь. Через пару минут напряжённого ожидания, родители увидели в дверях смутившихся мальчиков. Все трое выглядели подавленными и виноватыми, хотя, естественно, это и было так! — Иван, прошу прощения… Произошла ошибка… — обратился вновь Франциск к потерянному мальчику. А маленькому принцу было слишком страшно, ведь он понимал, что чуть не случилось пару десятков минут назад… — Недопонимание… Связано с тем, что Альфред очень… Переиграл… И… — внезапно Король сбился, отчего покраснел. Но тут к нему на помощь поспешил Артур. — Альфред, извинись перед Иваном. Живо, — сугубо чопорно, даже мрачно выкинул он. Здесь нашёлся Франциск. — Золотце, — намного мягче позвал бедного Альфреда он. — Ты, конечно, был чрезмерно решительным, я горжусь тобой, ты будешь прекрасным сердцеедом, но будь ты помягче… Ах! Мы даже не знали, что у Ивана есть такой милый… — Франциск покосился на хмурого альбиноса. — Эм, будущий супруг. Альфред?.. Мальчик поднял золотистую голову и повернул к принцу. Понимание, что он перестарался, не расстроило его так, как та обида, коя была направлена на него. — Принц Иван, простите, что наступил вам на ножку во время вальса… Что позвал вас в садик… Что пытался вас развлечь… — он резко остановился, ища поддержку со стороны, которую получил от Франциска (тот горделиво кивнул его взору). — Простите… Что вызвал ревность у вашего избранника… Я не знал, что вы Соулмейты и… — он вновь глянул на родителя. — И я думал, что вы свободны… И что «клюните»… Франциск вдруг густо залился краской. Артур тоже скривился от такого объяснения, но всё же не потерялся. — Исправься, Альфред… — подсказал он. — Может, будем друзьями?.. И можете съесть ту булочку, если хотите… Только не обижайтесь… Иван в эти минуты горел от стыда. Нет сомнений, что он чувствовал именно стыд, ведь сейчас осознал, насколько был несправедлив к Альфреду, хоть и не был от него в восторге… Он неожиданно понял, что из-за скуки по любимому человеку (эта мысль очень часто тяготилась в нём), он несправедливо начал отвергать других людей. Он понимал, что так неправильно, но мозг считал иначе… Он дал себе клятву более слушаться голоса справедливости и жить не только одним человеком (в чём и была его роковая ошибка), но и пытаться общаться с другими, ведь так можно было сойти с ума… — Я прощаю вас, принц Альфред… И хотел бы искупить вину за праздничным ужином. — Гилберт, — по своей инициативе обратился златовласый мальчик. — Я тоже прошу прощения… Я просто не знал… И… — Я просто слишком властный. Что поделать? — с долей смеха отвечал альбинос, обворожительно улыбаясь. Если на чистоту, то он совсем не чувствовал за собой вины, ведь понимал, что поступил так, как хотел. Большего ему не нужно было. — Итак, я почти уверен, после такого объяснения Иван, Альфред и Гилберт подружатся, проведя тихий вечер вместе, — мрачно заключил Александр, честно, устав от этой болтовни, ведь он ждал брань и кровопролитие, а получил совершенно розовые сопли. Его плечо сжала небольшая ручка Михеля, угадавшего его разочарование. — Может быть, нам продолжить праздник? Именины продолжаются, а всё вино мы не продегустировали. На том и разрешили конфликт. И только Родерих был недоволен, ведь ему никто выплачивать моральный ущерб не собирался, когда в оружейной он увидел Гилберта, Альфреда с рапирами наперевес и бледного Ивана на диване, до этого отговаривающий мальчиков играть с острыми уколами около любимой акации. А как же ещё играть в «рыцарей»?..

♛♛♛

После этого происшествия именинники и Альфред собрались в столовой и плотно отужинали, при этом сначала робко, а потом смелее обмениваясь фразами. После чего они отправились в сад, чтобы понаблюдать за красивыми цветками, некоторые из которых принц Западного Королевства никогда не видел. Гилберт тоже чуть расслабился, но был начеку, всё время вставая между мальчиками и не отходя от Вани с подозрительным прищуром, который откровенным текстом говорил «Моё!» А под конец праздника, когда все договоры об обработке пустующих земель были обговорены, а гости рассыпались по своим домам, продолжая праздновать там, Иван и Гилберт довольно сконфуженно из-за своей общей вины проводили Альфреда к карете, который был тоже не менее раздосадован. — Надеюсь на ответный визит, — говорил мальчик и его родители, кои были очень довольны выгодными заключениями. Хотя тень разочарования отразилась на лице принца их, когда карета отъехала от замка. Франциск с Артуром это сразу же заметили, растерянно переглядываясь. — Золотце, что-то не так?.. — спрашивали они своё чадо. Со вздохом мальчик отвечал: — Жалко, что у меня на груди не корона… Я бы остался с Ваней и Гилом в замке, мы бы играли в пиратов! И катались бы на санях в мороз! А Гилберт мне показал, как брать правильно шпагу, чтобы руке удобнее было, а ещё… Короли только скептически переглянулись, Бога благодаря за то, что у их сына не корона на груди, а всего лишь непонятный кленовый листочек на правом плече, а Соулмейта они пока не нашли, но в активном поиске. Но это уже другая история…