Только встречу улыбку твою

      Я каждый день вывешиваю стихи, каждый день они о любви, каждый день они выражают МОЮ любовь, каждый день они обращены к Антону. И это греет мне душу, ведь я признаюсь и не получаю в ответ злых взглядов, криков и скандалов, а лишь светлые улыбки, похвалу.       Сегодня уже полтора месяца, как я работаю на этом ЧУДЕСНОМ месте. И в честь этой даты, странной даты, под предлогом юбилея, Серега позвал всех бухать за меня… Ко мне домой… Очень молодец, очень ему спасибо…       Итак, сегодня 15 октября, и в 20:15 ко мне должны прийти Павел Алексеевич, Станислав Владимирович, Дмитрий Тимурович, Сергей Борисович и Антон Андреевич, и все они с тучей бухла!       И в этой панике я провел пять уроков и быстро смылся домой, дабы привести квартиру в надлежащий вид и освободить захламленное пространство/творческий беспорядок / для тусы…       И вот настало время Z. С минуты на минуту в моей обители появятся люди. Первыми пришли Дима и Стас, принесли пару бутылок Виски и сыр… Сыр… Серьезно? Я, конечно, плохо разбираюсь в алкоголе, но разве сыр подают с вискарем?! Так, ладно, не думай об этом. Тем более уже с минуту кто-то трезвонит в дверной звонок, и что-то мне подсказывает, что это Сережа. — Опа опа опа-па, братэлло, встречай гостей и самое главное — НАСТОЯЩИЙ АРМЯНСКИЙ КОНЬЯК! Держи! — я не ошибся, это был наш развеселый физрук и его лучший товарищ -коньяк по имени Толик. Символично, Толик-алкоголик. — Да. Кхм, спасибо. — Отличный коньяк. Пять звезд, выдержка, муа, конфэтка, отвечаю! — Хах, хорошо, — он прошел в зал к парням, а я понес очередную бутыль на кухню. Чую, сегодня будет адовая попойка.       Следом за Серегой пришел и Паша. Он был более элегантен и притащил две бутылки красного сухого вина «Брунелло ди Монтальчино» и бутылку белого полусухого «Цинандали». Хороший выбор, хочу сказать, и по цене неплохо… Видать, мы еще и вальс сегодня станцуем. А ведь всего лишь вторник.       Пока я показывал уже пришедшим гостям свои владения, в дверь позвонили. Я пошел открывать, прекрасно понимая, кого я там увижу. И вот передо мной стоит Антон с пакетом фруктов в одной руке и бутылкой полусладкого «Noval 20 years old Tawny Port»…СЕРЬЕЗНО? Оно же стоит 7 тысяч, очешуеть не встать, обосраться и не жить, обоссать и приморозить… Просто… Нет слов… — А… Антон, ты чего… Такое вино… Оно же жутко дорогое… -Хах, Арс, пропусти хотя бы в прихожую, а потом удивляйся! — Тох, но… — Та все норм, чувак, мне его по знакомству подогнали, не кипишуй, а вот и повод распить эту красавицу подвернулся… Все, отвисни и накрывай, дурак! — он подмигнул мне, улыбнувшись, и ушел в зал, ориентируясь на голоса ребят. А я так и остался в коридоре с фруктами и вином, перед открытой дверью. — Эээй, Арсюх, ты где там застрял? Тащи уже выпивку и закусон! — Да-да… Сейчас, — нарезал фруктовую тарелку и сыр, собрал это на поднос и, прихватив весь алкоголь, потопал к гостям. Зайдя в зал, первым делом поставил поднос с закуской, а уже потом расставил достояние нашего попойного вечера: две бутылки вискаря, бутылку коньяка и четыре бутылки вина, на что получил несколько смешков и требования раздобыть ещё горечительных напитков. Пришлось порыться по своим нычкам. Так я надыбал еще пару бутылок вина — домашнего, отец отдал — кофейный ликер и бутылку мартини, к которой очень кстати нашлась и кола… — Во-о-от, другое дело, разливай. Начнем с мартини! — разлив по бокалам напиток, мы чокнулись, выпили, поели, и так начался наш бурный вечер…       Мы болтали, смеялись, меня периодически поздравляли, обсуждали тот случай с Марго и ржали еще громче. Таким образом мы высосали уже половину имеющегося у нас алкоголя и уже принялись открывать серегин коньяк, что он превратил в целую церемонию… Хах…       В итоге, упитыми в хлам мы уже начали тереть за жизнь, за политику, за систему образования и покрывали трехэтажным матом наше министерство. А самое долбанутое за вечер то, что бухой в дрисню я поцеловал Антона. Бля-я-я, серьезно, где мои мозги, где инстинкты самосохранения?! Ушли, сказали мне «адьес, амигос, не жди нас до завтра»… Боже-е-е. Благо, он был также пьян и поржал с этого, но, блин, а что, если он это вспомнит?!       Так прошел вечер и полночи, после чего все вырубились, а на утро с адовой головной болью большой компанией мы ввалились в святилище знаний и расползлись по кабинетам. И, мать его, самое обидное то, что я помнил всё! ВСЁ! Вы понимаете? И этот дурацкий поцелуй… Да, я был счастлив, но теперь мне стыдно и страшно, а ещё я вспомнил одно стихотворение Анны Ахматовой и, чую, что радовать людей будет именно оно… «Мне с тобою пьяным весело — Смысла нет в твоих рассказах. Осень ранняя развесила Флаги желтые на вязах. Оба Мы в страну обманную Забрели и горько каемся, Но зачем улыбкой странною И застывшей улыбаемся? Мы хотели муки жалящей Вместо счастья безмятежного… Не покину я товарища И беспутного и нежного. »       Напечатано. Несу к стенду. Кнопка. Лист. Прокол. Висит. Я стою и смотрю на стих и понимаю, что, вероято, он слишком очевиден… «А вдруг он пойме » — проносится у меня в голове, но я разворачиваюсь и ухожу. В голове бушуют мысли, я просто иду к себе в кабинет, а душа так и рвется, так и плачет, хочет сорвать листок со стенда и заменить чем-то другим… Ахматова, она всегда разрывала меня, мое сердце и теперь вместе с ней я на грани…       На большой перемене, после третьего урока — стук в дверь. Обычный стук, а мое сердце так и рвется наружу, так и кричит «Беги». И не зря кричит: входишь ты, Антон, со своею «странной, застывшей улыбкой». Почему я читаю на ней «Я все понял, Арс… » — Привет, как голова? — говоришь непривычно спокойно. — Болит… Ты как? — Да тоже мучаюсь… Кстати, красивое стихотворение. — Да, я знаю… — Ну пока, пойду, у меня сейчас урок в пятом классе, удачи. — И тебе… Пока.       Я начал подводить себя к краю, сам выгоняю себя отсюда…