The Light Is Gone. I Can't See.

— БЛЯТЬ!       Я зашипела, приподнимаясь на локтях, и потерла место ушиба. Возглас Реда гулко отдавался в висках, я мотнула головой и зажмурилась, стараясь привести себя в чувство. Моргнула и обнаружила обеспокоенное лицо Красного напротив. Моргнула еще раз. — Молодец, Санс, ты чуть не убил человека, пока меня не было. Впрочем, я не удивлен, — ох, точно. Хлопок же был от входной двери. Я заторможено проследила за Папайрусом, с ракурса пола еще как будто бы более высоким и устрашающим. Он присел на корточки рядом и хлопнул меня по плечу. — Альфис… ну. Не знает, как и от чего лечить людей, — монстр был серьезен, хмуро смотря в упор и даже… грустно улыбнулся? Чего? — Знаешь, мне будет тебя не хватать.       Я аккуратно поднялась с пола и смерила Босса непонимающим взглядом. Чихнула. Закашлялась. А потом даже дернулась слегка, пораженная внезапной догадкой, и отшатнулась от младшего, как от раскаленного. — Ты БОЛЬНОЙ?! — голос прозвучал осуждающе-возмущенно и слишком уж хрипло. Из-за нагрузки на горло посредством резкого вскрика вторая волна кашля не заставила себя долго ждать. Я серьезно начала подозревать бронхит или воспаление легких — не сахар. — Не то чтобы я… — Папайрус не обратил никакого внимания на повышенный тон и продолжил смотреть с таким непривычным сочувствием в глазах. Он меня жалел? — Я не умираю, придурок, — чихнула еще раз, вытирая сопливый нос. — Это лечится.       С минуту он молчал, видимо, переваривая, а потом вдруг глухо рыкнул, как огромный пес. И схватил за лицо привычными властным жестом. — Кого ты придурком назвала? — о, да, Фелл вернулся. Я сдавленно усмехнулась, скалясь в улыбке, пока монстр держал большим и указательным пальцем за челюсть. Вследствии щеки неудобно поднялись и сжали губы, превращая последние в две пухленькие сосиски. Я представила себя со стороны, приплюсовала это к злому выражению на лице Босса и ну никак не смогла удержаться от вспышки смеха. Басистое гавканье Реда последовало незамедлительно. — Две ходячие шизы, — немного устало вздохнул Фелл, теряя весь свой, готовый дать пиздюли, образ, и собрался уже уходить, но вдруг замер. Опустил взгляд с моих глаз на щеки и задумчиво провел по одной скуле острым пальцем. Я осознала все слишком поздно, изворачиваясь и пряча глаза где-то между половых досок. Слезы, засохшие шершавые дорожки на щеках. Папайрус же смотрел еще секунду, без труда складывая два плюс два, и поднял опасно спокойный взгляд в стену. Резко повернулся к брату. — Санс, — протянул нарочито ласково — извращенно, — могу ли я спросить, — подошел ближе к брату, смотря на того сверху вниз, — какого, блять, черта?! — чужой голос снова скатился в утробный сиплый рык, следом Папайрус впечатал Красного в стену и поднял над землей. Сжал на шее брата пальцы кольцом. — Б-босс, подожди, Босс, я могу… — Хэй, — я поспешила вклиниться между монстрами, одну руку располагая на оцарапанной темной броне, другую — на чужих плечевых костях. — Не разгоняйся так, — руку Босса пришлось сжать, чтобы скелет опустил старшего, при этом недовольно фыркнув. Всегда так делал, когда я пыталась защитить Реда — был уверен, что херней занимаюсь, и что брат заслужил. Мне тоже иногда так казалось. Фелл отступил на шаг, и в его взгляде, таком пронзительном — пронизывающем — читалось знание того, что монстр физически знать не мог. — Что он сделал? — шипел змеей, выплевывая слова, и даже взглядом Санса не удостоил, полностью сосредоточившись на мне, моей реакции. Я громко сглотнула. — Ничего, — храбро выдержала взгляд сияющих белых зрачков, полный странного, глубокого понимания. — Он ничего не сделал, — повторила еще раз для пущей уверенности и аккуратно загородила собой хватающего ртом воздух Реда. — Ложь, — член Королевской Стражи говорил до пугающего спокойно, уверенно, словно констатировал всем давно известные факты. Не поддаться панике, разламываясь на мерзкую правду, было тяжело. — Я не верю. — Как хочешь.       В ответ Фелл лишь хмыкнул по-прежнему недоверчиво и отвернулся, направляясь к лестнице и вскоре скрываясь в своей комнате. Я протяжно выдохнула, словно вынырнула из воды, рассказать-разделить хотелось непозволительно сильно. — Ты как? — Нормально, — Ред встал ровно, отряхивая шорты непонятно от чего, (чувства вины?) и улыбнулся немного криво. — Спасибо, что не… Ну, в общем. — Это только наше с тобой дело. В любом случае.       Я вдруг почувствовала ужасно тяжелую усталость.       ** — То есть… ничего необычного? — Совершенно. Я не медсестра — не смогу точно сказать, быть уверенной в том, чем болею, но. Думаю, простуда обычная, с осложнением в виде ангины и кашля. Температура, и горло болит, если по-простому. Все, что нам остается, так это помогать иммунитету и не давать болезни развиться дальше: быть в тепле, спать много, пить чаи литрами и мед с имбирем-лимоном ложками жрать, — я как можно более тепло улыбнулась Феллу, кутаясь в плед. По тв шла какая-то местная белиберда, Санс пропадал в баре, и уже успела наступить ночь. Монстр недавно вернулся с работы и решил узнать, что да как. Меня это ужасно умиляло — такой злой и страшный Босс хоть и неуверенно, но пытался заботиться. Клыкастый плюшевый медведь. — Эй, да ничего в этом страшного нет, сделай лицо попроще. — Почему тогда не помогает моя магия?       Я склонила голову набок и думала над вопросом скелета секунд пять. — Ну, я же человек. Люди болеют, видишь, всякими штуками связанными с иммунитетом, и хер знает чем еще. Вы — нет. Но люди, так же, как и монстры, могут получить ранение. Твоя магия лечит то, с чем сталкиваются монстры. Человеческие болезни туда не входят. Чего вообще говорить, вы сами созданы из магии, какие тут могут быть болезни? Рак волшебных клеток? Туберкулез в несуществующих легких? — тут же, на ходу придумала вполне логичное объяснение. И не смогла понять, почему Папайрус все еще выглядел довольно мрачно. — Босс? — Покажи мне свою душу, — прозвучало не просьбой. Приказом.       Я с силой стиснула зубы, напрягаясь всем телом. Блять, что. Сглотнула, нервно комкая в руках рукава кофты, в телеке тихо пищали песни. Фелл выглядел… решительно — до странного. — …Зачем? — Потому что я так сказал.       Мда. Ничего другого, конечно, ожидать и нельзя было, но все же. Воспоминания о Тейле вспыхнули ярко, сопровождаемые странным больным отчаянием, я горько им улыбнулась, по привычке очерчивая пальцем шрамы на бедре. Чертово прошлое. Папайрусу перечить сейчас было бы глупо, ссориться с ним не хотелось, да и чего бояться, да? Мне, конечно, все это не нравилось, но через секунду я уже смотрела на рыжее сердце, органично появившееся в собственной ладони. Оно светилось в темной комнате густым тусклым оранжевым и «билось», как натуральное. — Позволишь? — Фелл протянул руку навстречу, а я будто бы оцепенела вся, от кончиков пальцев до ушей.       Блять. Это плохо, хуйня какая-то, зачем ему моя душа? Страх заплел всю грудную клетку моментально, покрывая ребра ледяной коркой. Это ведь ничем хорошим не кончится. Я шумно втянула воздух через нос и усмирила зачатки паники. Ладно. Ладно, мне ничего не грозит. Я ему доверяю, да. Да? — Валяй, — я тоже протянула руку к скелету, разжимая пальцы. Сердце цвета хэллоуинских тыкв взлетело над ладонью, легко вспорхнув и переместившись в чужую костлявую кисть. И даже не смело при этом дрогнуть. — Ого. Не думаю, что ты считаешь меня настолько близким, чтобы позволить душе не метаться вдали от хозяйки. Училась контролю? — Приходилось, — мою кривую улыбку сломало напополам в нескольких местах, сердце отозвалось на болезненные воспоминания слабым треском, будто от костра, и сильнее вспыхнувшим на секунду сиянием. Фелл — конечно же — это заметил. — Несладко было, да?       Я тихо рыкнула, начиная злиться. Какого хуя, а. Было некомфортно, неправильно, тревожно, пустота в грудине жалилась и выла, но у меня не было ни малейшего права отразить прожженные насквозь чувства на душу. Выдроченное до тупого автоматизма умение. — Босс. К чему все это? — на душу — нет, но на лице все читалось отлично. Собственный голос ржавел на вдохе, сиплый-хриплый, немного свистящий из-за болезни, звучал гулко. Нервы-канаты вытягивали меня саму, как струну; беспокойство заставило слова сочиться угрозой. Конечно, Фелл никогда не станет меня бояться — я защищалась нападением. — Ты скрываешь что-то от меня. Ты и мой брат. Дорогая, не смей сомневаться, я узнаю, что. Так или иначе.       И смотрел.       Смотрел мне прямо в чертовы глаза.       Чужие слова забивали холодные гвозди во внутренности. Я сглотнула подступившую от нервов слюну и абсолютно точно не знала, что делать. Знала только, что это пиздец. Как он… блять. У нас с Редом три секрета: про другой мир, воскрешение и… ситуацию из прошлого на подходе к Сноудину. О чем бы Папайрус не говорил — пизда. В голосе Фелла не было угрозы, только подозрение и уверенность в своих словах. Сердце в цвет охры слабо пошатнулось от реплики монстра, словно свеча. Я закусила губу. — Брось, Босс. Что мы можем скрывать? Пьянки в баре, разве что, да и прогулы обхода постов, — попытка слабая, да. Но лучше, чем молчание, в любом случае. — Это ни для кого не новость, — острые фаланги сжали тусклый сгусток энергии, я задышала чаще. Что он творит?       Первые секунды три просто сглатывала обрывки тупых пришедших на ум фраз, совершенно не зная, что ответить. — …Ну. Травку покуриваем иногда, что такого?       Фелл хмыкнул и поднес вторую руку к моей душе. Блять. Блять! Ред, тварь, где ты, когда так сильно нужен? Если младший спросит что-то не то… Господи, это станет катастрофой. — Можешь врать сколько угодно, я сказал: узнаю. И тогда будет хуже, — чужие клыки рефлексировали оранжевыми бликами, Фелл поднес палец к душе. И прикоснулся. Казалось, всю меня скрутило в дугу, стало жутко неприятно. Не мерзко, нет, стало так, словно чужая кость касается артерии или легкого, того, чего никогда не должна касаться, лезет в самое нутро. Ощущение, как от иглы в вене, когда кровь сдаешь, и она там ворочается. Я промычала что-то непонятное, больше всего на свете желая избавиться от чувства инородного чего-то во всем теле. — Ты неплохой человек, я и подумать не мог, что смогу общаться с тобой не как с мусором. Никогда не подводила меня, это похвально. И если вдруг в твоей биографии есть… что-то, то мне стоит об этом узнать сейчас, — Папайрус будто бы не замечал моей реакции, с каждым словом он вел пальцем вниз, надавливая. Меня начало бить судорогами, казалось, все кости в теле сломались, рассыпались в порошок, но ни одна не отозвалась болью при этом. Так неправильно и странно, странно до отвратительного. Неприятно до дрожи, а почему, объяснить не можешь. Я сжимала кулаки, тяжело дыша. — Ничего такого. Босс. Пожалуйста, мне очень хуево. — Хорошо. Прости, — он приблизился и лично поднес комок энергии к моей грудной клетке, шипящая пустота мгновенно поглотила его. Дышать стало так легко, что это даже удивило, тревога и страх испарились за секунду, будто и не было, легкие словно расправились. — Твое сердце, человек — минное поле. Истерзанное. В шрамах, оставшихся после ран; не физических, ментальных. Будь аккуратнее с ним, — скелет встал с дивана, потянулся. Мне показалось, в позвоночнике Фелла что-то хрустнуло. — Какой будешь чай? — спросил, как ни в чем не бывало. Я смотрела на монстра в упор. — …Каркаде. — Хорошо.       Босс пошел на кухню, напевая себе под нос мелодию из белиберды по тв. Я закашлялась, хмуро смотря ему вслед.       Какого хуя произошло?       **       Я резко поднялась в сидячее положение, задыхаясь, хватая ртом воздух, словно после удушения. Темнота вокруг отозвалась спокойствием и тишиной, но перестать сжимать в кулаках простыню получилось не сразу. Тело било судорогами-дрожью, дышать ровно казалось сейчас невозможным. Боже. Опять? Я провела пару десятков минут в попытке усмирить бешено стучащее сердце и успокоиться — в целом. Было страшно, странно. Блядские кошмары уже успели настоебать до тошноты своей непонятной природой, своим завидным постоянством. Ужасно сильно захотелось курить. Я просидела на кровати еще несколько минут, окончательно отделавшись от горящей под кожей тревоги, провела рукой по груди — сердце сбавило темп, хорошо. Выдох вышел измученным. Я опустила взгляд ниже, огляделась, только сейчас замечая мирно сопящего Реда под боком. Ох, точно. После странного разговора с Феллом мы правда пили чай: каркаде и ромашковый. Он вел себя так, словно совсем не ебал мою башку пару минут назад, и чуть позже мы даже смеялись вместе с тупой комедии. Через час после этого пришел Санс. Конечно же, пьяный. Босса это расстроило, он помрачнел, сказал, мол, заебался уже с ним, занимайся сама, и ушел. Делать было нечего, хах. Я кое-как довела монстра до кровати, а он вдруг начал ныть, и заграбастал в охапку. Это, да, напрягло, но Реду было, прямо скажем, срать. Он упал на кровать, все так же обнимая руками-ногами, и заснул буквально сразу же. Я честно пыталась выбраться н-ное количество раз, но все же сдалась — болезнь вызывала усталость и клонила в сон. Вырубилась тоже, слыша, как спокойно дышит монстр рядом, подумала, может хоть сегодня обойдется без кошмаров. И — на тебе — получила кошмар сама. Это не то чтобы удивило, скорее, вызвало раздражение, тихую злость. Курить все еще хотелось. Со вздохом я аккуратно поднялась с кровати, стараясь не разбудить Красного при этом, и потопала к двери. Не удержалась от того, чтобы не обернуться на монстра; он валялся «звездочкой», одну руку задрав выше другой, из-под смявшийся футболки было видно перевёрнутое сердце, почти не светящиеся — хорошо, Ред спокоен. Улыбнулась, на носочках вышла из его комнаты, прикрыла дверь, следом начала спускаться вниз. И чуть не закричала от неожиданности, обнаруживая на кухне Фелла. Встретилась с ним взглядом. Папайрус бегло осмотрел перепуганную меня и безмолвно отвернулся. Я сглотнула застрявшую в горле вспышку страха и подошла к вешалке и своей куртке, после достав оттуда пачку и зажигалку. Села за стол и зажала сигарету между зубами. Фелл кинул один странный, слишком острый взгляд. — Против?       В ответ монстр лишь качнул головой, мол, делай, что хочешь. Я пожала плечами на это немое представление и сделала первую затяжку. Хорошо. Лучше. Никотин заволакивал густой дымкой беспокойство, расслаблял, мне всегда это помогало. Лампочка от люстры тихо потрескивала, дым рассеивался ближе к потолку, я решила, что Босс не в лучшем расположении духа, подумала, сейчас уйдёт. А он сел напротив, держа в руках чашку с знаменитым ромашковым чаем. Да ещё и взгляда при этом не сводил. Я затянулась снова. — Почему ты не спишь? — голос Папайруса хриплый, какой-то непривычно хриплый и острый. Холодный. У меня было такое впечатление, что его кто-то заставлял со мной говорить. Он постукивал острыми фалангами по керамике. — Аналогично, — я научилась, не увиливая, смотреть Феллу прямо в глаза. Уверенность почти всегда гарантировала успех, скелету никогда не нравились ужимки и отведённые взгляды. Я должна была стать хоть немного равной ему, хоть в чем-то, чтобы мы могли нормально общаться впоследствии. Получилось.       Папайрус молчал. Он не сводил взгляда в ответ, привычно хмурился и излучал мороз-напряжение. Молчал, к слову, довольно громко, старательно пряча что-то странное на дне глазниц. — Убери эту дрянь, воняет, — Фелл сакцентировал мое внимание не на том, на чем нужно, слабо пытаясь манипулировать. Я невольно вскинула брови, удивляясь столь резкой перемене настроения. Минуту назад было похуй, теперь «убери». Хм. — Тебе ли не все равно? — я решила не особо сильно перечить, потому что что-то определенно умное подсказывало не переходить черту. Фелл странный. Странный до неприличия.       Папайрус вдруг начал рычать слишком для него несдержанно, и хотел было уйти, даже не притронувшись к чаю. Слова слетели с губ прежде, чем я успела толком их осмыслить. — Босс, я не дура, — он обернулся в проеме дверей. Молчал. Смотрел. Мы не разрывали зрительного контакта. Потрескивающая лампа начинала ужасно бесить. — О чем в этот раз? — монстр громко дышал и упорно не разжимал челюстей, чужие клыки тихо скрипели от давления. Он стоял в дверях, не двигаясь, прожигая насквозь половые доски болезненным, почти что обреченным (таким непривычным) взглядом. Меня это разозлило. Я шмыгнула носом, отмечая, что общее состояние немного лучше прежнего, и разве что из здравых соображений не стиснула зубы от раздражения — сигарета сломается. Фелла я уважала всегда, он всегда симпатизировал мне, как… друг-брат (именно таковым его считала), но, боже. Папайрус имел просто отвратительную привычку, бесящую до дрожи, под простым названием «я грозный и большой, мне никто не нужен, и проблемы я тоже буду свои сам жрать в гордом одиночестве». Блядская гордыня в скинни-джинсах, не умеющая доверять. — Ты до сих пор не считаешь меня др-ругом, а, Босс? — сказать это было, да, довольно сложно. Голос предательски, так некстати дрогнул на половине фразы, мне… ужасно сильно не хотелось услышать «конечно, дура, нет». Я привязалась к нему.       Фелл молчал и… не смотрел в глаза. Я хмурилась, наблюдая за непонятными эмоциями на лице монстра. В какой-то момент он сдался и выдохнул, поднимая свой тяжелый, самую малость грустный взгляд. — Не знаю. У меня никогда не было друзей.       Я с силой прикусила фильтр вместе с губой. Было неприятно — чертовски, я не была готова к такому ответу от слова «совсем». Знала, что так и будет, но готова точно не была. По языку вдруг растекся привкус металла, ого, губа оказалась прокушена до крови? Какая жалость. Напряженное молчание затянулось, и я решила идти ва-банк. Хуже не будет. — Тогда позволь стать первой, — тихие, но твердые слова. Я затянулась снова, криво, горько улыбнувшись скелету. Протягивала руки к тому, кто понятия и малейшего не имел, как их взять.       Фелл улыбнулся тоже — так же — и тихо засмеялся хрипами-ржавчиной. Он сел обратно за стол, а я не могла поверить, что монстр разрешил себе такую роскошь — открыться. Мне. К ребрам подступило тепло. — Упертая дура. Зачем тебе вообще это все? — улыбка сменилась на спокойную, добродушную, что просто не могло не радовать. Стало легче. — Сама не знаю, — ответила честно, смотря, как скелет пьёт свой любимый чай. — Чувствую, что нужно. Мне… да и тебе тоже нужно, чего уж таить, не отрицай. Тоже кошмары видишь, хах? И… насколько там все плохо? — Достаточно, — сухо сказал Фелл. — У тебя?       Я молчала несколько минут. По лицу расползлась кривая усмешка. — Когда я проснулась, у меня была паническая атака.       Он посмотрел в ответ удивленно. — Я не слышал. — Ты и не должен был.       Босс скреб пальцами ручку от чашки, я курила сигареты со странным вкусом открытости и тихого смирения. — Это же связано с Сансом, да? — казалось, я задала вопрос слишком прямо. Смотрела в чужую кружку и отдаленно прислушивалась к шумам, не проснулся ли из-за нас Ред? Очень хотелось затушить сигарету об стол. — Не твое дело, — буркнул низко, грозно, слегка оскалился в ответ. Я грустно улыбнулась. Разрешить-то разрешил, но явно не имел понятия, как доверять кому-то, кроме брата. — Не мое. Ни разу не мое, Босс, но… не в этом ли фишка, мм? Всего нашего с тобой разговора. Я хочу быть твоим настоящим другом, а это работа на двоих, — ответ — молчание и тихий полурык на выдохе. Кто бы сомневался. — Все равно знаю, что про Санса.       Он поднял взгляд и посмотрел в упор. — Ты ничего не знаешь. — Больше, чем можешь предположить, — я выдержала выжигающие дыры в груди, острые глаза. — Фелл… Все, чего я сейчас хочу — искренне — помочь. Не пытаюсь тебя опустить, унизить, не выискиваю твоих слабостей, чтоб потом надавать или использовать. Знаю, что здесь это всегда было и будет в норме вещей, но я же не отсюда. Принимать это или нет — твоё дело, конечно. Просто… ну. Ты всегда можешь обратиться ко мне хотя бы за разговором. Это прозвучит… возможно, слишком наивно, но ты стал мне по-настоящему дорог, Босс. Давно стал другом, справедливым, страшным и большим, властным до невозможности, но при этом честным и хорошим. Близким. — …Блять, — монстр выглядел растерянно. И молчал с минуту, прежде чем продолжить. — Чертов открытый, искренний человек. А если бы я… не принял, отказался от этого всего, а? Думаю, не стоит говорить, что слышать такие слова для меня — ужасная редкость. Слышать такие слова от кого-либо здесь. Такое яркое проявление уязвимости. — Ну, — фыркнула и следом отвела взгляд. — Я же не кричу об этом на весь Сноудин. Мне кажется, преподнести тебе это было важно. Просто чтобы ты знал, что я серьезно… о дружбе.       Он долго молчал, сканируя каким-то странным взглядом, а потом встал резко и поставил на стол пепельницу. Сел рядом, ближе. И тяжело вздохнул. — Хорошо. Я… ценю твою искренность. Мы постараемся, ладно? Я постараюсь. Спасибо, — я смотрела на него, и не верила, что это все — правда. — А кошмары, да, снятся. Исключительно о брате.       Удивление некоторое время и слов не давало сказать. Я кинула бычок в пепельницу, с ужасом осознавая, какая теперь на мне ответственность. Ни за что нельзя будет подвести Папайруса. Ни за что не дать ему узнать о наших с Редом секретах. Он… доверился мне. Уверенно, целиком и полностью. Боже. — Та ещё зараза, — я взяла сигарету, чиркнула зажигалкой. — Меня тоже мучают, да. Твари. — Что ты видишь?       И улыбка моя была горькой настолько, что вязало язык. — Страх. Не знаю, что не так, на самом деле. Но я никогда не помню того, о чем был сам кошмар. Знаю, страшно, тревожно и непонятно, знаю, разговаривала там с кем-то, но когда просыпаюсь, помню только дикий ужас, — мы опять погрузились в густую тишину. Я, блять, правда не знаю, какого хуя со мной творится. Голос во снах сводит с ума, а по пробуждению от него даже воспоминаний о тембре не остаётся. Сука. Блядская сука, за что? — Можно? — Мм? — расфокусированный взгляд упал на Фелла, и я пару раз моргнула, пытаясь вынырнуть из гнилых мыслей. Перемотала в голове его слова, которым я не уделила особого внимания, и невольно распахнула глаза шире. Склонила голову набок, усмехнувшись. — Ты же всегда был против сигарет, — я протянула пачку и положила зажигалку на стол. — Кто тебе эту хуйню сказал? — в ответ я негромко засмеялась. Он взял, поджег, выдохнул, прикрывая глаза. Я смотрела на клыки Папайруса. — Умеешь? — Могла бы и не спрашивать, — он затянулся снова. Я хмыкнула задорно и про себя отметила, что образ курящего Фелла не вяжется никак. Вспомнила первый раз, когда заговорила с ним, и тихо, при этом как-то рвано немного, глючно словно, хохотнула.       **       Когда монстры ушли, я окончательно успокоилась. Решила, это мой шанс, надо действовать быстро и точно. Правда, никак не могла понять, почему вдруг появился Папайрус у Руин, это так… странно — не по сюжету, что ли? Ладно. Жизнь была важнее, важнее не оказаться в прошлой безвыходной петле. Я шла быстро и уверенно, тихо, чтобы не попасться кому-то ещё под руку. Знала, что Сноудин вот-вот появится, это вселяло вялую надежду. Мне было холодно и — кто бы мог подумать — страшно. Казалось, будто Ред стоял прямо за спиной, смотрел из-за елей, насмехаясь, вёл в одну ему известную ловушку. Я тряхнула головой, стараясь отогнать тревожные тяжелые мысли. Если бы он правда видел меня, Красный бы… действовал. Это точно. Он слишком разозлен тем, что не получил все, что хотел, это как белый день ясно. Поэтому… надо ускориться. Я отдаленно начала замечать, что горло неприятно саднило, да и шмыгала носом довольно часто. Допустим, первому объяснение было, — шею сдавливало паникой и детской обидой — а вот второму… ха, не хватало ещё заболеть. Я подумала о своей душе и бегло ее осмотрела. Здоровье не то чтобы в порядке, но и не ниже среднего, так что все должно быть нормально. К слову, неплохо было бы поесть, чтобы восстановиться. Я шла вперед, засунув руки в карманы, и уныло рассматривала мерзлый снег под ногами. Сзади уже остался какой-то полуразваленный мост, я нахмурилась, не понимая, где же чертов город. В ту сторону вообще иду? Ну а в какую, блять, здесь нет других дорог. Я огляделась, безразлично осматривая острые сосны и будто бы красное небо, а потом резко остановилась, чуть не споткнувшись. В панике забегала глазами по окружению, ища монстров взглядом. Капюшон упал назад, на растрёпанные волосы начал падать снег. Блять! Что мне делать? Нужно спрятаться! Они уже рядом. Я забежала за сосны, поглубже в лес, но замерла на полдороги, слыша голоса. Поспешила спрятаться за ближайший сухой колючий ствол, и выглянула из-за него. Дышать стало тяжело. — Сап, Босс. Как сам? — Засунь свои тупые приветствия себе в жопу, Санс. Хули ты тут делаешь? — Папайрус выглядел синонимом слова «власть». Большой, страшный, холодный и злой на вид, он… восхищал. Меня не покидало чувство, что Фелл все равно лучше Реда. Ред ебаный насильник и просто ничтожество. Папайрус же выглядел монстром, который хотя бы знает что-то о… чести? Кличка «Босс» отлично ему подходит. — У меня есть причины на это, брат. А еще я хочу преподнести тебе подарок, — я хмурилась, не понимая, о чем говорил Санс. Такая наивная и глупая. — Да? — усмехнулся скелет. — И где же он? — Прямо у твоих ног, — Красный улыбался победной ртутной улыбкой, скаля острые зубы, а потом посмотрел прямо мне в глаза.       Я и пискнуть не успела, как рядом что-то засвистело и с треском сломалось, а потом душу словно сковали в морозные кандалы. Дикий ужас подкатил к горлу тошнотой, я обнаружила своё сердце в синей клетке чужой магии. Начала задыхаться, пытаясь хоть что-то предпринять, но было уже поздно. Я с грохотом упала прямо перед Феллом, отбивая руки и колени. Фелл смотрел в упор. — Человек? — В точку, Босс, — хрипло, урчаще, с нескрываемым удовольствием. Я убью тебя, Ред. Я сожгу твоё сердце и продырявлю его несколькими десятками гвоздей. — Человек! — повторил удивленный скелет. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне. Я не могла оторвать от него взгляда. Монстр взял меня за подбородок и поднял лицо выше, царапая кожу. — Живая. Восхитительно, — Папайрус выглядел большим и сильным. Диким. Я сидела перед ним, но, черт, встала бы — он был бы выше меня на одну с половиной голову, если не больше. Я честно пыталась не разглядывать Фелла, но выходило плохо. Косой шрам через глазницу, рваный, длинный до неприличия шарф, местами помятая темная броня, клыки и красные перчатки. Я обвела взглядом всего монстра и вновь вернулась к глазам. Он хмыкнул, отлично зная, что внушил мне страх своим видом, и прикоснулся к шее. Я сглотнула, чувствуя, как монстр ведёт острым пальцем вниз, царапая. И совсем не была готова к тому, что в следующую секунду он сомкнет фаланги. Я рефлекторно схватилась за чужую руку, начиная кашлять и извиваться в стальной хватке. Папайрус перевел взгляд на мои пальцы, держащие его в районе предплечья за голые кости, и отпустил. Я не была готова к такой резкой перемене в чужом поведении и все ещё держала его за руку. Монстр напротив очень… заинтересованно за этим следил. Мне было страшно сделать хоть какое-то лишнее движение, вокруг — минное поле: что ни делай, можешь не угадать и моментально поплатиться. — Не бойся, — от сиплого шепота у меня мурашки по спине побежали. Удивительно, но я чувствовала от Фелла меньшую угрозу, чем от его брата. — Встань, — повиновалась незамедлительно. Неловко поднялась с земли и отряхнула штаны и куртку от снега. Папайрус смотрел… завороженно? С пылающим в глазницах интересом пожирал глазами. Монстр осматривал с головы до ног, почему-то особое внимание уделив кистям. И хрипло-режуще смеялся, взяв за руку. Фелл провёл по тыльной стороне ладони, внутренней, перебирал пальцы. Снял перчатку и повторил это. Я не двигалась, замерев, старалась не дышать даже и просто наблюдала за чужими действиями; не без интереса смотрела на длинные костяные пальцы, которые скелет переплетал с красными и немного припухшими от холода моими. А когда сама решила прикоснуться к указательному пальцу монстра, фаланге, он… вздрогнул. Меня это удивило. Папайрус просто не тактильный или… или это здесь не распространено? Фелл резко выпрямился и улыбнулся, смотря сверху вниз. Улыбнулся так, словно передо мной стоял не грозный скелет из жестокого мира, а добродушный и веселый из… другого. — Босс, ты не хочешь… — Санс вдруг решил напомнить о себе и грубо схватил меня за руку выше локтя.       Я среагировала моментально. Довольно громко вскрикнула и попыталась вывернуться, чтобы избавиться от чужого прикосновения. Удивленный таким поведением Ред, видимо, растерялся и ослабил хватку. Освободившись, я, сама не знаю зачем, отшатнулась и забежала Феллу за спину. И с удивлением поняла, что вижу в высоком скелете защиту. Было ужасно страшно, в глазах плескался чистый, до острой боли где-то под рёбрами, ужас. Я начала дрожать. Братья выглядели так, словно происходящее — последнее, чего они могли ожидать. — Человек, ты чего? — я не обратила внимания на Фелла, въевшись цепким взглядом в Реда. Рвано, неровно дышала, заламывая от волнения пальцы. — Эй. Все нормально? — я посмотрела в ответ забитой, загнанной в угол собакой, сжимая челюсти до боли. Папайрус выглядел удивленно и немного обеспокоенно, он абсолютно ничего не понимал. А потом моргнул и перевёл взгляд выше, смотря прямо перед собой. Моргнул ещё раз. И медленно развернулся к брату. — Санс, — от утробного рыка вместо имени на выдохе старший дернулся всем телом, — человек тебя боится. Не хочешь объяснить почему? — Б-босс, — Красный выглядел растерянным и испуганным, разглядывая снег под ногами. Но монстр быстро собрался и поднял взгляд, начав рычать при выговоре слов. Я думала, что у всех здесь такая — вынужденная — привычка. — Какая, нахуй, разница, а? Давай, убивай ее по-быстрому и… — скелет снова потянулся ко мне, я рефлекторно отшатнулась. А потом случилось то, чего ожидать уж точно нельзя было. Папайрус заслонил меня сам.       Ред замер на полдороги и посмотрел на Фелла. Фелл смотрел на Реда в ответ. — Босс? — Не трогай.       У Санса на лице — замешательство и страх. Он начал ехидно улыбаться, чтобы это скрыть. — Прости? — переспросил с ухмылкой. — Не. Трогай, — чеканя слова, повторил Фелл. Смотрел брату прямо в глаза, возвышаясь мрачной статуей. — И с какого это хера? — Я так сказал.       Ред взорвался сумасшедшим, прокуренным, слишком показными смехом; Ред смеялся словно через боль, назло, и натянуто широко лыбился. Ред смеялся, потому что ему хотелось кричать. Это понимали все. — Что с тобой случилось, Босс? В душу запала человеческая девчонка? — он пожал плечами, смотря на Фелла высокомерно и поощрительно, скосил белые точки-зрачки на меня. Я с ужасом увидела там знакомый тягучий мёд. — Или может быть ты… размяк?       Секундная тишина заставила беспокоиться. Впрочем, не так сильно, как последующий глухой удар.       Я вздрогнула всем телом, смотря, как сильно Реду прилетело в скулу. Это… трещина? Блять! Паника забила тревогу, я начала судорожно соображать, что делать, да вот незадача — вокруг образовался частокол из острых костей. Фелл кинул один короткий взгляд, чтобы удостовериться в том, что я никуда не денусь, и подошёл к охуевшему Красному вплотную. — У тебя никогда не было никакого ебучего права так со мной говорить! — Босс толкнул брата в грудь, рыча разъяренным медведем. — Возомнил себя непонятно кем, а, блядский кусок мусора? Думаешь, отлично в курсе, как в Подземелье идут дела? — монстр резко перешел на злой змеиный шёпот, чтобы никто ничего лишнего не услышал. — Думаешь, хоть что-то изменится, если я заберу ее душу? У нас на руках сейчас — ни одной целой. Сюрприз. Ещё хоть раз повысишь на меня тон, я сделаю из твоей головы отличный фужер, понял, тварь? На человека мне, прямо скажем, похуй. Я могу хоть сейчас раскрошить ее сердце в пыль. Знаешь, что ещё могу? Использовать ее в своих целях.       ** — Эй, просыпаемся, — перед глазами что-то щёлкнуло, и я резко осознала себя на кухне, ночью, с сигаретой в зубах и Боссом рядом. Черт. Глубоко утянуло, однако. — Извини, — проморгалась, стряхивая пепел, и виновато улыбнулась следом. Фелл кивнул, мол, все здесь все понимают, а я не могла отделаться от чувства бесконечной благодарности. — Спасибо. Я вспомнила, как заговорила с тобой впервые, и… ты много для меня делал. Всегда. Я очень это ценю, Босс. — Да ладно, — он заулыбался клыками. — Тем не менее, я тоже тебе благодарен за… — Вы че, блять, тут делаете? — Ред появился в проеме дверей, да, неожиданно. Мы вздрогнули и синхронно развернулись к голосу. Красный смотрел заспанно и самую малость удивленно, зевая и потирая глазницы. — Не твое дело, — огрызнулся Фелл. — Плохой сон, — ответила, не особо запариваясь. Ну, подумаешь. С кем не бывает. — Сказала бы, сладкая, я бы помог, — я с удивлением не услышала и намека на пошлость, только… заботу. Черт. Между нами повисла неловкая тишина. Ред зевнул снова и засунул руки в карманы шорт. — Лады, я обратно, — скелет развернулся на пятках и спустя пару шагов остановился. — Вы идёте?       Наши с Феллом улыбки были на вкус, как самая сладкая карамель, добрые и благодарные. — Конечно.