The Light Is Gone. I Can't See.

      Несколько дней спустя я решила зайти к Маффет. Мне нужно было проветриться, отдохнуть и поговорить, да и, ко всему хорошему, горло все еще болело, так что… Почему бы и нет. Дома никого не было, я оставила Дэма за старшего. Дорога, да, была неблизкой, но это не имело ровно никакого значения. Мы отлично посидели. Когда я только пришла, застала паучиху в сахарной пудре и муке, она очень мило засмущалась, сказав, что совсем меня не ждала, стыд и позор ей, бла бла, «у меня так грязно!». Оно и немудрено, монстр готовила кексы. Я сразу ощутила острое желание в кексах — от одного запаха слюнки текли. Маффет смеялась фирменным «ухуху» на высоких нотах, смотря на мой завороженный выпечкой вид. Мне всегда нравился ее голос: шипящий немного, сипло-острый и в то же время приторный почти до ощущения сахара на языке. Монстр предложила присесть пока за барную стойку, подождать, пока она закончит, и поедим. Я и не заметила, как задумалась, смотря, как крем плавными движениями покрывает запечённое тесто.       К шестирукой я привыкала долго. Первое время мы не общались вовсе, скорее всего, из-за того, что жили на разных краях мира — пф, подумаешь. Потом она меня пару раз убила, а на третий я случайно задела что-то очень глубокое и болючее в ней. Монстр смотрела на меня со страхом и злостью, неверящим взглядом. Сказала: «Да как ты можешь об этом знать?». А я лучше всех знала. Знала, потому что сама в этом болоте варилась (варюсь до сих пор). Все закончилось тем, что мы выпили и выкурили немного ее травы, на удивительно тонком уровне прочувствовав друг друга. И — впоследствии — стали отличными друзьями. С здешней Альфис я общалась пару раз, с Андайн… отношения всегда были натянутыми. Папайрус нас познакомил, однажды притащив на тренировку в качестве раба, и мы перекинулись парой глупых фраз. Сейчас, если вдруг, я могу помочь чем-то, если нужно будет, могу что-нибудь зачем-нибудь достать. А с Маффет могу поговорить — честно, искренне, без масок. Это… ценно. Конечно, паучиха не дотягивает до Фелла и Реда, но в конце-то концов, а. Она хороший монстр, мы хорошо общаемся, чувствуем друг друга неплохо, кажется, этого достаточно. Позже часть кексов была съедена, мы беззаботно говорили, смотря телек, и скрутили немного косяков на продажу. Я была более чем довольна, направляясь в хотлендовский магазин за ещё одной встречей.       … — Привет, мой горячо любимый друг, — удержаться от издевательской улыбки не получилось, я фыркнула, прожигая — хах — взглядом знакомую спину в белой рубашке. В ответ послышался раздраженный вздох. — Я тоже желаю тебе поскорее сдохнуть, — он отозвался сиплым потрескиванием в слогах и продолжил неспешно выбирать фрукты. — Да брось, — я засмеялась и подошла ближе, вглядываясь в спокойное лицо напротив. Гриллби не обратил на это никакого внимания, меня такое равнодушие немного расстроило. — Эй, я вообще-то с тобой говорю, — сделала беззлобное замечание, но фраза не поменяла ровным счетом ничего. Я нахмурилась, думая, как лучше вывести монстра на эмоции. И оскалилась, — Сливка.       В ту же секунду нечто очень похожее на яблоко вспыхнуло фиолетовым огнем, потрескалось и превратилось в чёрную кашку. Да, это дурацкое, очевидное до абсурда прозвище бесило Гриллби даже больше чем я, одним веселым вечером его придумавшая. Монстр медленно моргнул и потянулся к платку, чтоб вытереть руки. — Выброси, пожалуйста, — он протянул ткань, я приняла ее на автомате, чтобы отправить в ближайший мусорник. Вот только была одна загвоздочка — монстр никогда «пожалуйста» не говорил. Я нахмурилась, замерев с протянутой рукой, отлично чувствуя — что-то не так, но Фиолетовому хватило этого мгновения с головой. Он резко схватил за запястье, потянув на себя. Чего уж говорить, поворот событий был действительно неожиданным. Я, сбитая с толку, рефлекторно оперлась на чужую грудь второй рукой — и она тоже оказалась в ладони Гриллби. Он усмехнулся, заламывая мои запястья за спиной, и больно приложил лицом прямо о стену рядом. Я зашипела, безрезультатно пытаясь выбраться из стальной хватки. — Что-что? Мне показалось, или кто-то горит желанием извиниться? — Да я же пошутила просто! — сказала слегка нервно, приподнимая голову и все еще пытаясь вывернуть запястья. Это, к слову, приносило только тупую боль. Стена перед лицом пахла сыростью и плесенью. — Да? — наигранно до тошноты. — А мне так не кажется. Кажется, что ты не на того свою пасть разеваешь, принцесса. Учи и учи, сколько можно? Ты же меня однажды доведешь. — И что тогда? — я косо улыбнулась, разворачивая голову к монстру настолько, насколько позволяло положение. — Я убью тебя, — спокойно проговорил он, выдыхая слова прямо в лицо. Запахло пеплом. — И руки мои не дрогнут.       Гриллби выпустил меня, не преминув возможностью шлепнуть по заднице. Я не могла сказать точно, серьезно он говорил или нет, но это не то чтобы удивило. Насторожило — да, но не удивило. Казалось, я давно привыкла к угрозам.  — Ну и чего ты так смотришь? Расслабься, «я же просто пошутил», — он прикрыл один глаз и улыбнулся клыками. — Может быть и дрогнут, — Фиолетовый засмеялся, довольный моим охуевшим выражением лица, и направился к кассе. Я вздохнула, последовав за ним. На подходе цапнула первую попавшуюся под руку пачку то ли конфет, то ли печенья. — Чего пришла-то? — он слегка обернулся и странно посмотрел на сладости. Казалось, задержал на них взгляд бесконечно-белых глаз чуть дольше положенного. — Не видишь? Захотела повысить холестерин, — огрызнулась, показательно хлопнув по упаковке ладонью. Запястья саднило.       Усмешка Гриллби с треском стала шире. Он мерно перекладывал продукты на стол, рассчитался за них, после складывая в пакет. — Мне кажется, — вкрадчиво начал монстр, — или ты никогда не любила мармелад? Да ещё и с кокосовой стружкой.       Я тупо моргнула и медленно опустила взгляд вниз. Блять. Надо же было взять сладость, которая буквально состоит из ненавистных компонентов. — Кажется, — непоколебимо ответила Гриллби, с отвращением глянув на конфеты. — Да и это не мне. Реду. — Конечно, — рассчитывалась за сто процентов мерзкий мармелад под насмешливый взгляд Элементаля. Мы направились к выходу. — Что сегодня с тобой, мм? Разучилась врать? — Завались.       На улице было душно и сухо. Хотленд этим дико бесил, такое резкое разделение мира бесило. Холодно, жарко, сыро, да ебаный в рот. Комфортно было только в Вотерфолле (даже несмотря на повышенную влажность), у водопадов можно было отдохнуть от экстремальных порой температур. Сноудин, тем не менее, стал вторым ужасно холодным домом — я никогда не отрицала этого. Мороз всегда было проще перенести, чем жару. — Ну? Зачем приперлась? — монстр отвлек от рассуждений, лениво закуривая сигарету.       Я склонила голову немного набок и сморщила нос, отлично зная, что Фиолетовому не понравится то, что я сейчас скажу. И закурила тоже. — Ну. Не будем тянуть фроггита за яйца. Я все ещё болею, и мы с Боссом решили, что… что мне рано завтра выходить. Как насчёт ещё парочки выходных? — слова звучали уверенно, но к концу фразы я все равно опустила взгляд в пол, увлеченно разглядывая камушки. Голова вжалась в плечи сама по себе под чужое злое дыхание на затылке. — Ты чо, блять, в край охуе…       Конец фразы монстра утонул в громогласном диком реве. Я зажмурилась, остро почувствовав тревогу, и обернулась, впечатываясь спиной в грудь бармена. Что-то закричало снова. Гриллби положил руку поперёк моего корпуса, в район ключиц, и начал прислушиваться. Мне совсем не понравилась его резкая перемена в настроении: монстр нахмурился, разом превращаясь в прямо-таки до усрачки серьезного. За этим последовал тихий писк и отчетливый, громкий хруст костей. Фиолетовый выругался и широкими шагами направился за угол, я последовала за ним без тени сомнения. Чувство неизбежности чего-то плохого послушно сопровождало меня на правом плече.       Я вышла из-за угла и стопорнулась на полушаге, почти спотыкаясь. Блять. Ноги держали с трудом — колени задрожали и подкосились, я выдохнула прерывисто клубом серебряного пара и сделала маленький шаг назад. Страшно? Более того. Движения вдруг сковало, я будто оказалась привинченной к земле, вдох врезался горячим лезвием в глотку. Где-то сбоку полыхнуло амарантом-пурпуром, я медленно перевела туда глаза. Гриллби стоял ровно, вытянувшись в струну, вместо лица — железная нечитаемая маска, предплечья в огне. Монстр кинул на меня один быстрый взгляд, безмолвно приказывая не лезть, после полностью сосредоточиваясь на этом. Оно, большое, страшное и дикое, находилось в метрах пятнадцати и грузно, со свистом дышало. Я моргнула, сглотнула, моргнула снова — какого черта?.. Это… амальгама? Я знала о них больше, чем следовало бы, но никогда не видела. Тем более, таких, тем более, здесь. Существо стояло на четырех лапах, было, казалось, даже слишком большим, взлохмаченным, с грязно-серой шкурой. У него вместо головы — череп, слишком напоминающий бараний, с рогами, он весь потресканный и без глазниц — там была бугристая цельная кость, и я решительно не понимала, как такое возможно в принципе. Оно вообще видит? У животного костистый длинный хвост из гольных позвонков, кое-где проплешины, чаще — раны, сочащиеся чёрной кровью. Я (не без тревоги) отметила, что на некогда белой шерсти была пыль. И посмотрела ему под ноги. Там, у испачканных кровью огромных когтей, была распадающаяся на кусочки серая душа и истерзанные окровавленные куски мяса, рассыпающиеся в пыль. Я дернулась, когда оно заревело вновь, истошно и надломанно, словно от боли. И вдруг поняла — оно умирало, мерно истекая агатовой блестящей кровью. Выдохнула, существо на это резко дернуло головой. Оно подняло ее и, насколько могу судить, стало принюхиваться. Дерганно провернулось прямо на меня мордой, и на месте глазниц у него начало сочиться густое и чёрное. Мне резко стало тошно. Оно выдохнуло изломанным свистом и сделало шаг вперёд. Прямо. Ко. Мне. Идти ему было сложно, это ясно читалось, амальгама рычала сквозь клыки, но не сбавила скорость. И резко перешла на бег. Я слышала — слишком отчетливо — как терлись друг о друга позвонки, чувствовала чужую злобу и желание крови, будто… свою. Но не двигалась: двигаться совсем не выходило, конечности не подчинялись, я осталась на месте, смотря животному прямо в темные расплывчатые потоки вместо глаз. Амальгама была поистине прекрасной. Впрочем, я резко отвлеклась от этой мысли из-за появившейся вдруг стены фиолетового огня прямо перед носом. Существо в ответ издало лопающийся на рваные вскрики вопль. И… и мне — нежданно негаданно — стало его жаль. Я ужаснулась этому, все ещё чувствуя такое странное вдруг сострадание и восхищение, смотря, как амальгама отшатнулась и стала царапать морду когтями. Голос Гриллби послышался будто через вату, он что-то там кричал и, казалось, даже махал руками. Мне, будем честны, было как-то до пизды на это. Я думала о монстре, вынужденном ходячем трупе, подопытном, который стал таким совсем не по своей воле. Отвлеклась только тогда, когда мне прилетело по щеке. Неожиданно, громко, больно. Медленно моргнула и дотронулась к саднящей коже на месте пощечины. Бармен стоял рядом, искрясь лиловым-лавандовым, от него несло злостью и… страхом. При этом, не за себя? — Беги! — он закричал, следом переключаясь на амальгаму, в ладонях Элементаля расцветали огненные соцветия рододендрона. Существо не сопротивлялось, пытаясь закрыться, но не имея особо в этом успеха. Я подумала, что это нечестно. Силы были неравными. — Стой… Блять, прекрати.       Руки у Гриллби, кажется, дрожали, он замер и повернулся корпусом ко мне, смотря в ответ одним только непониманием. — Прекрати, — я подошла ближе к нему, сжимая чужие напряженные руки в районе кисти в своих. Глаза бармена, матовые и такие красивые, отливали тусклой… жалостью? Хах. Вот только жалость была не обычной — больной; так смотрят на сумасшедших или раковых больных — неизлечимо. Это выбесило и разочаровало одновременно, я оскалилась в острой усмешке, смотря исподлобья.       А потом был тихий скулеж. Я резко развернулась к существу, рефлекторно отшатнувшись на пару шагов, когда из-за моей спины его заволокло потоком огня. Оно взвыло от, догадывалась, дикой боли, а мне дышать стало тяжело. Блять. Гриллби добивал. Я смотрела на это все ещё пару секунд, а потом сделала шаг вперёд. Казалось бы, в огонь, но Фиолетовый среагировал моментально, перестав атаковать. Никогда не смогла бы объяснить, чем руководствовалась. — Уйди, сука! — бармен грубо крикнул в спину, но я не обернулась и не остановилась; не знаю, «сука» было междометием или обращением. В ответ только раздраженно дернула рукой, мол, не ори, животное наверняка боится громких звуков. — Человек, блять! — о, мы перешли на расовые предрассудки. Я коротко усмехнулась на его, такое непривычное, надтреснутое и напряженное «человек» и продолжила аккуратно подходить к монстру.       Амальгамет лежал в луже черной как смоль нефтяной крови. Чужая грудная клетка вздымалась в рваном ритме, он поверхностно часто дышал, иногда сотрясаясь всем телом. Казалось, я и так слишком близко подошла, но остановиться на этом уже не получилось. Присела и решила перейти на четвереньки, чтобы не испугать животное, штаны тут же окрасились в рыжую пыль земли Хотленда. Вскоре я подобралась к самой морде, — непозволительно близко — но существо никак на это не среагировало. Возможно, не чувствовало от меня угрозы и разрешило помочь? Блять. Я решила проверить его — чужая душа выглядела так, словно вот-вот расколется. Пиздец. Пиздец, что мне делать? Я отказалась думать о том, почему мне так сильно уперлось его спасти, и аккуратно положила руку на гладкую поверхность закрученных рогов, судорожно придумывая, что же теперь. Возможно… Возможно, я могу найти еды, чтобы восстановить его силы, или остановить кровотечение. Да, можно начать с малого, добиться стабильного состояния. Я осторожно, медленно опустила руку на большую, непонятно где и как полученную, царапину-порез у шеи, бессильно наблюдая, как обжигающий оникс скользит сквозь пальцы. — Ничего… ничего, все будет хорошо, — хер пойми зачем начала утешать его-себя, вопрочем, отлично зная, что ситуация не менялась в лучшую сторону. Второй рукой стала поглаживать белую свалявшуюся шерсть. — Все образуется. Хах, не расскажешь, почему я так настойчиво не хочу дать тебе умереть, мм? Дело ведь не в морали, Амальгамет, в чем-то дру…       Я задохнулась в словах, когда дыхание резко сперло. И все ещё ничего не поняла, когда почувствовала свободный короткий полёт и последующее жесткое приземление в камни. Зашипела от ссадин по всему телу, привстав на локтях, и огляделась. Хах. Так вот оно что. Существо стояло на четырёх лапах напротив, близко, и абсолютно точно не выглядело умирающим. Я с удивлением увидела в темном-лаковом на черепе злость, превосходство, и не смогла не засмеяться. Ну да. Очень красиво меня наебал, браво, хлопаю стоя. Было, да, самую малость обидно, не больно, было, скорее, печально — я никак не могу усвоить правила этого мира. Хотя ладно, нет, больно. В районе… груди? Я заторможено отпустила туда взгляд, натыкаясь на огромную кривую, широкую и глубокую, рваную рану от чужих когтей. И засмеялась снова. Окружение медленно стало меркнуть, я закашлялась, после наблюдая на ладонях разводы красной тёплой крови. Расплыться в разочарованной-насмешливой улыбке было к месту. Все вокруг начало двоиться и падать в темноту, последним, что я увидела, был столб огня цвета ежевики-аметиста и упавшая рядом амальгама.       **       В голове гудело. Я сморщила нос, старательно жмуря глаза, потому что было неприятно — в целом, везде. Воспоминания вернулись мгновенно, удержаться от разочарованного заебанного стона не получилось. Где я там возрождалась последний раз? Но, вопреки ожиданиям, перед глазами оказалась только темнота. Я нахмурилась, всматриваясь в бесконечное черное пространство перед глазами, с удивлением отмечая, что нахожусь в стоячем положении. Блять. Что? Я дернулась всем телом, оглянулась — все вокруг нагоняло какую-то непонятную ностальгию и вместе с тем волнение, словно это знакомое место мне. Неужели… нет. Сердце пропустило удар, пуская волны по всей грудине. Нет, сука! Это… это кошмар? То пространство во сне. Я… сплю? Но почему, где Сноудин или Вотерфолл, Хотленд? Меня же убили. Да? Блять. Логическая цепочка никак толком не выстраивалась, непонятно было абсолютно ничего. Сны никогда не были осознанными. Я решила оглядеться ещё раз. Странно — темнота была… не темной. Как объяснить, не ясно, но сам факт: я не чувствовала себя дезориентированной и потерянной, пространство вокруг, да, было чёрным, но объемным при этом и весьма различимым. Густым, непонятным — сколько угодно раз, но при этом… свободным. Можно даже сказать спокойным? Страх все ещё бился прямо в клетке ребер, но, казалось, только по инерции, мол, что-то непонятное, конечно, нам страшно.       Я сделала шаг. Глухой звук распространился довольно громким эхом, за ним последовал… всплеск? Посмотрела под ноги — впервые — и с немалым удивлением обнаружила там воду. Небольшой слой воды по всему полу. Что за х у й н я? Страх напомнил о своём существовании сразу же — я отметила усилившееся сердцебиение и сбитое вдруг дыхание. Да, блять, теряю контроль, потому что абсолютно нихуя не понимаю, потому что нахожусь хер пойми где, боже мой, что происходит?! Тревога отозвалась ноющей жгучей болью под кожей, внутренности скрутило и тут же свело, отвратительно сильно захотелось курить. Паника начала топить с головой в собственных острых, ярких до вспышек перед глазами эмоциях. Я задыхалась в них. В этом всем вокруг. Задыхалась уверенно и быстро, оседая на пол, хватаясь за грудь и не имея никакого понятия, как прекратить приступ. Оперлась одной рукой о пол, второй растирая горло (будто это могло помочь), а потом поняла, что мокро от прикосновения не было. Замерла, заторможенно смотря на собственную ладонь, по кисть погруженную в прозрачный слой воды. Мокро все ещё не было. Это… это вообще вода? Меня начало бить судорогами. Я попыталась встать, в панике стараясь оттолкнуться от пола, и — ожидаемо и не удивительно — поскользнулась. Упала на спину с громким всплеском.       А потом увидела звёзды. Прекрасное огромное созвездие над головой, очень далеко, прямо там. Дыхание вдруг перехватило, я замерла и резко-неожиданно успокоилась, завороженная. Огни горели тусклым белесым светом, слабо мерцая, напомнили… души монстров. Я даже подумала о том, что от них исходит какая-то успокоительная магия; других причин внезапного ухода такой яркой истерики не было. Точки-звёзды мгновенно превратили это место в более уютное. И я даже позволила себе выдохнуть и прикрыть глаза. — Рад снова видеть тебя здесь.       Блять! Я вздрогнула всем телом, резко распахивая глаза обратно. Что это было сейчас только?.. Это же было, мне не почудилось? Я слышала голос. Отвратительно знакомый. Голос из тех кошмаров, полагаю. Неужели встречу наконец своего палача? И не успела я хоть что-то сказать, как он продолжил. — Оу. Что-то поменялось? — ласковый до отвратительного, спокойный и глубокий. Бархатный тембр не вызывал страха, так же будто бы усмиряя все беспокойства. Тем не менее, вместо этого я чувствовала раздражение. Поспешила обернуться в ту сторону, откуда слышался звук, но там никого не оказалось. Играет со мной, сволочь? Не надоело? — Эй! Хватит, покажись. Не заебался прятаться? — угрозы от голоса не исходило, я позволила себе грубость и дерзость. Возможно, защищалась таким образом. — Хм. Вот оно что, — теперь он звучал со спины. Я вертелась во все стороны, как заведённая, безрезультатно пытаясь увидеть говорящего. — Ты осознаешь все? И помнишь. — Да, представь себе, — решила подняться на ноги, все ещё не чувствуя мокрого от воды. — Где я, мой персональный кошмар?       За этим последовал смех. Довольно громкий и столь же бархатный, он распространился по всей округе. Звучал при этом словно со всех сторон сразу, от этого было неприятно. Голова начала кружиться от вечных попыток увидеть монстра, который за всем этим стоял. — Не путай меня с ним, дорогая, — обманчивая нежность и снисхождение вызывали приступы тошноты и чувства максимальной незащищенности. — Меня это обижает. — Серьезно? — я фыркнула от возмущения, скрестив руки на груди. Устала вертеть головой — просто уставилась в одну точку вдалеке. — Кто же ты тогда, а? И что тебе нужно? Давай проясним, а то, мало ли, опять случайно обижу.       Он засмеялся снова. На этот раз тише и не так раскатисто, но словно… искренне. — Поверь, ты это ещё узнаешь, дорогая. Я не считаю нужным рассказывать сам. Это не спортивно, — я слышала в чужом тембре насмешку, это ужасно взбесило. — Блять, давай ты не будешь выеб… — и захлебнулась болезненным рваным стоном. В груди начало ужасно колоть, я схватилась за одежду, отчаянно сжимая ее в районе сердца. — Что ты… т-творишь? — Это не я. Ты сама. — Что?.. Черт! — боль становилась невыносимой. Я сжала зубы до скрежета, жмурясь, упала на колени, все так же держа руки на грудной клетке. Было стойкое ощущение того, будто мне раскалённым ножом рёбра резали изнутри. Я закричала. — Ладно, счастливой дороги. Не прощаюсь с тобой, дорогая. И постарайся не долго жить для меня, хорошо?       Я упала на бок, корчась в агонии. Чужие слова донеслись малопонятным эхом, гулким и вязким, я их не разобрала совсем. И закричала снова, до срыва связок, раздирая собственную грудь ногтями. Все вокруг поплыло, раздвоилось и медленно начало угасать.       Отдаленно послышался голос Реда.