Всё во имя войны

Северус вылетел из камина и неуклюже приземлился на колени посреди небольшой гостиной. Он не пытался встать, зная, что ноги не будут держать его. Осматривая тёмную комнатушку, он молил Бога, чтобы Ремус был дома. Северус перевёл взгляд на письмо в его руках и попытался подавить рыдание, что угрожало вырваться наружу. Ему удалось сохранять сдержанность в течение примерно трёх секунд, а затем, чувствуя, что больше не в силах противостоять наплыву эмоций, он прокричал «Ремус!» и разрыдался на холодном полу. Ремус лежал в своей постели, неспособный уснуть. Его голова раскалывалась от боли из-за последней вспышки памяти. Весь прошлый месяц его сознание подкидывало ему вещи, которых он не понимал, воспоминания, которые, возможно, ему не принадлежали. Но они казались настолько знакомыми, как будто он действительно переживал их. Он продолжал видеть мелькания красивой женщины с тёплыми шоколадно-карими глазами и волосами цвета мёда, что доходили до середины её спины. Каждый раз, когда Ремус видел эту женщину в своих необъяснимых вспышках, он был поражён эмоциями; радость, счастье, удовлетворение, а затем тоска и отчаяние. У него были те же самые вспышки много раз, в них никогда ничто не менялось, они всегда были одинаковыми. Но сегодня вечером, прежде чем он успел уснуть, у него случилась другая вспышка, отличная от прошлых. Ремус стоял в своего рода колдовской больнице, глядя на дверь в конце коридора. Несколько секунд спустя он увидел, как женщина из предыдущих вспышек выходит из кабинета и приближается к нему. Поравнявшись с ним, она сияюще улыбнулась. В этот момент он заметил, что она носила. Она была в бледно-синей мантии для беременных, которая частично скрывала её округлившийся живот. То, что произойдёт дальше, он не забудет до конца своих дней. Она нежно взяла его за руку и поднесла её к своему животу. И там, под рукой, он почувствовал, как что-то шевельнулось и прижалось к его ладони. Когда он вернул взгляд к глазам женщины, они излучали счастье, а затем эта сцена исчезла из виду, оставив его чувствовать себя пустым и невыносимо одиноким. Ремус устало провёл рукой по своим преждевременно седеющим каштановым волосам. Он не понимал, что с ним происходило. Казалось, он имел два набора воспоминаний, всунутых в одного человека. Он чувствовал, что сходит с ума. Ремус чуть не упал с кровати, когда услышал, как кто-то прокричал его имя из другой комнаты. Потерянный в своих мыслях, Ремус не сразу понял, в чём дело, но, ощутив внезапный прилив энергии, он спрыгнул с постели и вбежал в гостиную, резко остановившись на пороге от представшей его глазам картины. Северус Снейп, человек, который ненавидел Люпина и его друзей больше двадцати лет, сидел на коленях и рыдал, сжимая в руке пожелтевший пергамент. — Северус? — тихо спросил Ремус, весьма удивлённый поведением зельевара. — В чём дело? Что-то случилось? Он просто стоял, ошеломлённый и не знающий, что сделать. У Северуса должно было произойти что-то серьёзное, чтобы из всех мест он выбрал его дом. Ремус не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел любую эмоцию на лице Северуса, не говоря уже о плаче. И из-за этого он с каждой секундой становился всё более взволнованным. Заметив, что Северус пытается встать, он подбежал к мужчине и помог ему добраться до дивана. Мастер зелий увидел обеспокоенный взгляд на лице Ремуса Люпина и понял, что им предстоит плыть в одной и той же проклятой лодке, но без весла, что могло бы привести их к правильным ответам. Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза оборотня. — Я пришёл сюда по той причине, что получил волшебно отсроченное письмо приблизительно час назад, написанное тем, кого нет в живых уже шестнадцать лет. Я… я… обязан был прийти сюда, потому что тебя это тоже касается. Ты должен прочесть письмо, это единственный способ всё тебе объяснить, — сказал Северус, дрожащими руками протягивая Ремусу пожелтевший лист. Он услышал, как тот ахнул, когда признал почерк Джеймса Поттера. Северус молча сидел, ожидая, когда Ремус прочтёт письмо. Несколько минут спустя Снейп смотрел в полные боли янтарные глаза его друга по несчастью.