Всё во имя войны

Ремус опустил письмо на кофейный столик, его руки всё ещё слегка дрожали. Он чувствовал, как по его щекам текут тихие слёзы. — Хорошо, по крайней мере, теперь я знаю, что не схожу с ума, — сказал он с грустной улыбкой. Северус вопросительно посмотрел на Ремуса. — Что ты имеешь в виду? — Он увидел, как оборотень встал и зашагал по комнате. — Весь последний месяц или около того, в моей памяти выскакивали разные вспышки. Они выдавали мне события и людей, которых я не помнил в своей жизни. Теперь я хотя бы знаю, что не совсем свихнулся, — Ремус прекратил шагать по комнате, сжав кулаки. — Как он мог делать все эти вещи и не чувствовать раскаяния за все жизни, которые он разрушил? Я считал его своим лучшим другом, я доверял ему свою жизнь, а он за это помог Дамблдору отнять у меня жену и дочь. И, Боже мой, посмотри, что он сделал с Гарри, — его голос срывался от невыплаканных слёз. — Что нам теперь делать? — внезапно спросил Ремус, взглянув на Северуса. — Ремус, мы оба замешаны в этом деле и обязаны держаться друг друга до тех пор, пока не вернём наши семьи и не заставим Альбуса заплатить за содеянное, — сказал Северус голосом, пропитанным ядом. — Но я должен знать прямо сейчас, доверяешь ли ты мне? — спросил он серьёзно, усевшись рядом с Ремусом на диван. — Я знаю человека, который мог бы снять проклятие забвения, что наложил на нас Дамблдор. Но ты должен доверять мне и быть готов оставить в прошлом всё, что Дамблдор когда-либо говорил тебе. Ремус посмотрел ему прямо в лицо, его глаза опасно вспыхивали. — Да, я доверяю тебе и клянусь, что сделаю всё, чтобы вернуть моих жену и дочь, — сказал он решительно. Северус резко встал. — Ты хорошо подумал? Ты готов повернуться спиной к Альбусу Дамблдору и, вполне возможно, всей светлой стороне? — Увидев, что Ремус кивнул снова, подтверждая свой ответ, Северус вернулся к камину и кинул в него горстку летучего пороха. Ступив в зелёное пламя, он выкрикнул «Малфой-Мэнор!» и исчез в водовороте пепла. Ремус тихо поднялся и тоже подошёл к камину. Он печально покачал головой — он и подумать не мог, что Джеймс и Дамблдор опустятся настолько низко только во имя войны против Тёмного Лорда. Но затем перед его мысленным взором пролетели события нескольких прошлых лет, напомнив ему обо всём, через что прошёл Гарри в его молодой жизни. И озарение снизошло ему на голову — со времени, когда Дамблдор оставил Гарри на попечение противных Дурслей и до сих пор, он формировал его в свою прекрасную пешку по имени Золотой Мальчик Гриффиндора. Это было отвратительно. Но всё ещё оставалась надежда, что Альбус не полностью прибрал Гарри к рукам своими манипуляциями, в конце концов, мальчику удалось пересортироваться в Слизерин, как это когда-то сделала Лили. И мысль о том, что его дочь, как и Гарри, стала жертвой эгоистичных планов Альбуса, заставила его вскипеть от гнева. Ему хотелось освободить в себе волка и убить Альбуса голыми руками. К чёрту цивилизованность, он хотел разорвать ему горло и с чувством холодного удовлетворения наблюдать за тем, как мерзкий старикан тонет в луже собственной крови. Низкое рычание вырвалось из груди Ремуса, когда он бросил горсть летучего пороха в камин. Альбус Дамблдор ещё пожалеет о том дне, когда перешёл дорогу Ремусу Люпину. А потом Ремус тоже исчез в водовороте зелёного пламени и пепла. На сей раз Северус приземлился с намного большим достоинством, чем в доме у Люпина. Выйдя из безукоризненно чистого камина, он прокричал имя Люциуса. Он услышал, как Ремус вышел из камина и остановился позади него, а затем позвал Люциуса ещё раз. Несколько секунд спустя до его ушей донёсся ни с чем не сравнимый стук трости Люциуса по мраморному полу. В миг, когда Северус и Ремус сели на диван, Люциус подошёл к ним, выглядя очень сонным и удивлённым, но когда он увидел Ремуса, его удивление переросло в тревогу. С изумлением прочитав ярость на лице Северуса, Люциус поднял бровь на своих странных гостей. — Вы можете объяснить мне, что, мать вашу, настолько важное, из-за чего вы ощутили потребность прийти в мой дом через камин в… — Люциус сделал паузу и вытащил свои карманные часы. — Три тридцать ночи? — спросил Люциус, сдержанно посмотрев на Ремуса, а затем вернул взгляд к Северусу. Последний толкнул письмо в руки Люциуса. — Вот что настолько, мать твою, важное! — воскликнул Северус, устало откинув голову на спинку дивана. Они молча сидели в течение нескольких минут, пока Люциус читал письмо. После прочтения блондин довольно неизящно приземлился на стул напротив двух других мужчин. — О, Господи, что натворил этот старый пердун? — сказал Люциус, несколько раз проведя по лбу верхушкой своей трости. — У вас есть идея, как сказать об этом Тёмному Лорду? На сей раз Дамблдор зашёл слишком далеко. Том будет страшно расстроен, когда узнает правду о Лили и Гарри, — Люциус устало провёл рукой по своим длинным платиновым волосам. — В Нарциссе проснётся жажда мести, когда она узнает, что он сделал с моей сестрой и племянницей. Когда Афина исчезла, Дамблдор сказал нам, что она была убита в результате рейда, неправильно спланированного группой молодых авроров. Мы понятия не имели, что она вышла за тебя замуж, Ремус, — огорчённый Люциус встал и начал шагать взад-вперёд. — У тебя есть идея, кем может быть твоя дочь? — спросил он Ремуса. — Я знаю лишь то, что она учится на том же курсе, что и Гарри с Драко, больше у меня нет никаких подсказок, — ответил Ремус с отчаянием. Он просидел прошлые десять минут, ломая голову над вопросом, кем могла быть его дочь, но так ни до чего и не додумался. Он был в замешательстве. — Сев, тебе нужно срочно что-то придумать для Гарри. Ты должен спрятать его максимально далеко от Дамблдора, и как можно скорее, — мягко сказал Люциус Северусу. А теперь он должен был попытаться восстановить память Северусу и Ремусу. — Я полагаю, вы хотите, чтобы я попробовал сломать проклятие забвения? — спросил он двоих своих собеседников. Северус бросил быстрый взгляд на Ремуса. — Да, это будет началом. Только если ты действительно сможешь это сделать, — Северус с надеждой посмотрел на своего давнего друга. — Ты даже не представляешь, как много для меня это значит. После этого мы должны пойти и забрать Гарри, но я не могу держать его в своих школьных покоях, а дом Ремуса вне рассмотрения. Ты не против, если мы приведём его сюда, чтобы всё ему объяснить? Я чувствую, что они с Драко до сих пор не спят, — сказал Северус, обхватив голову руками. Он понятия не имел, как Гарри отреагирует на эти новости, но он знал, что обязан был попытаться донести до сына правду. Он просто надеялся, что Гарри поймёт, что был лишь бездумным оружием в руках Дамблдора. Северус знал, что в глубине души у него будет шанс на воссоединение с сыном, всё-таки, Гарри удалось пересортироваться в его факультет. Это весьма облегчало его задачу. Люциус посмотрел на Северуса и заметил, что тот находился в глубоком раздумье. — Хорошо. Ремус, ты хочешь, чтобы я попытался сломать установленный на тебя блок памяти? — Люциус увидел, как Ремус в ту же секунду оказался рядом с ним. — Да, я хочу вспомнить всё, что я потерял и что пытаюсь найти, — сказал Ремус низким хриплым голосом. Он был испуган и взволнован одновременно, испуган потому, что когда он вспомнит всё, что он знал, его жизнь кардинально изменится. Ремус осторожно сел на стул рядом с Люциусом и увидел, как тот вытянул из кармана палочку и указал ею на его висок. Это было самое странное чувство, что он когда-либо испытывал, оно походило на ощущение дежа вю, только в десять раз хуже. Ремус моргнул и все воспоминания, которые были заблокированы, освободились, войдя в его разум. Он вжал руки в стул от боли, когда в его памяти пронёсся каждый восстановленный элемент. Ремус чувствовал, как слёзы катятся вниз по его лицу, поскольку он вспомнил всё, через что они с Афиной прошли за два года, прожитые вместе. Их первое свидание; их свадьбу и рождение их дочери, Кариссы Хоуп Люпин; а затем, наконец, тот роковой день, когда Альбус Дамблдор вызвал его в свой кабинет, где стёр все воспоминания о самых дорогих ему людях.