More Than Meets The Eye

Где-то в конце января он встречает его, пока направляется в квартиру Минсока. Нету никакого крупного инцидента или сложной ссоры, просто встреча взглядов и вежливый кивок, пока тот парень копошится с открытием двери своего жилья дальше по коридору. Это даже не влечение, не вспышка или желание, на самом-то деле, скорее какой-то толчок, который он никогда раньше не испытывал. Бэкхён чувствует любопытство, но не сильно его проявляет. Чанёль. Минсок называет имя парня после того, как Бэкхён бросает на него недоверчивый взгляд. Он хороший. Единственное, что говорит старший, уточняя. — Я пойду к нему представлюсь, — он оставляет переполненную одеждой коробку и выбегает за дверь. Минсок позже зовёт его, но Бэкхён не обращает внимания. Он стучится в чужую дверь прежде, чем может себя остановить. Слышно небольшую возню и резкое чертыханье на выдохе по ту сторону двери, но вскоре она распахивается, показывая за собой слегка запыхавшегося парня — Чанёля. Когда Бэкхён заглядывает за возвышающуюся фигуру соседа, то думает, что может разглядеть опрокинутую лампу. Он не сдерживает улыбки. — Привет, — здоровается Чанёль, замечая взгляд Бэкхёна; парень становится так, чтобы заблокировать собой возможность рассматривать. — Я совсем не опрокинул лампу только что. Понятия не имею, на что ты смотришь. Тогда Бэкхён понял, насколько это грубо выглядит — пялиться. — Прости, — извиняется он, — я не хотел, чтобы ты опрокинул ту лампу. — Это не твоя вина! — говорит быстро Чанёль; его голос на несколько децибел громче, нежели предпочтительно, но это ничего. У него приятный голос. Низкий. Энергичный. — Она бы всё равно упала, — говорит он уже немного мягче в этот раз, без смущения. Бэкхён прикрывает рот, когда смеётся. — Значит, лампе судьбой было велено упасть? — спрашивает он. Его губы вздёрнулись в небольшой удивлённой ухмылке. — Возможно, — после паузы Чанёль исправляет себя, — вероятнее всего. Бэкхён улыбается ещё шире. — Тогда наша встреча тоже была судьбой? — только после того, как эти слова слетают с его языка, он вздрагивает, потому что они звучат, словно подкат. Но Чанёль не выглядит обеспокоенным. — Да, возможно, — он протягивает свою ладонь, улыбаясь, — Я Пак Чанёль. Бэкхён принимает рукопожатие решительно, смотря прямо в глаза соседа. — Бён Бэкхён.

***

Почтовые отделения уже устарели. Практически никто больше не отправляет письма; теперь это слишком уж медленный и ненужный процесс. Именно поэтому ненависть Бэкхёна к почте полностью оправдана. Он чертыхается, пока пытается повернуть ключ, чтобы открыть ящик, но всё безрезультатно. Минсок упоминал о том, что почтовый ящик их квартиры может иногда барахлить, но он не предупредил о том, каким геморроем это может оказаться. Бэкхён здесь уже около пяти минут, и он смертельно боится сломать ключ из-за своих попыток открыть эту чёртову штуковину. — Нужна помощь? Бэкхён оборачивается, чтобы посмотреть на живущего дальше по коридору соседа, который стоит позади него, скрестив руки. Его глаза весело горят. — Как давно ты стоишь здесь? — спрашивает Бэкхён, продолжая дёргать ключом даже тогда, когда смотрит на Чанёля. — Достаточно долго для понимания того, что ты не можешь открыть ящик. Бэкхён стонет. Чанёль подходит ближе и протягивает свою ладонь:  — Дай попробовать мне. — Я даже не могу вытащить ключ оттуда, — признаётся он застенчиво, но решает всё же отойти, давая возможность сделать попытку Чанёлю. Сосед смеётся перед тем, как подойти к почтовому ящику. — Будет смешно, если внутри ничего не обнаружится? Однако Чанёль ничего не отвечает — слишком сконцентрирован на работе с ключом, чтобы обратить внимание на Бэкхёна. Бэкхён же размышляет над тем, чтобы продолжить разговор, но не решается, поэтому просто стоит около соседа, наблюдая за тем, что он делает. — Я вытащил ключ, — сообщает Чанёль триумфально, позвякивая ним, чтобы Бэкхён увидел. — Теперь открой ящик и докажи свои супер способности в открывании почты, — насмехается Бён, но он не в силе сдержать благодарную улыбку. Чанёль смотрит на него и улыбается в ответ. Бэк не уверен, но чувствует, как его сердце замирает. Вскоре Пак оборачивается к почтовому ящику и продолжает работать. Всего через несколько секунд тот открывается. Естественно, внутри пусто. — Я сейчас заплачу, — заявляет Бэкхён, мысленно посылая ту штуковину к чертям собачьим. Его ладони красные, болят от сжимания ключа на протяжении долгого времени. Несомненно, он пожалуется Минсоку, когда вернётся обратно. — Не плачь, — отвечает Чанёль, закрывая почтовый ящик и двигаясь к своему, который находится справа. Он открывает его значительно легче, обнаруживает там парочку писем, хватает их и засовывает себе в карман. — Ты слишком красивый, чтобы плакать. Бэкхён моргает, пытаясь овладеть своим румянцем, чтобы тот не покрыл его лицо. — Что… я… — он пугается, похлопывая своё начавшее быстро пылать лицо одной ладонью, — … ладно, — заканчивает неубедительно. Чанёль оборачивается, но Бэкхён дёргается, моментально отворачиваясь. — Всё в порядке? — спрашивает Пак и неожиданно оказывается намного ближе, нежели ожидал Бэкхён, от чего тот делает шаг назад и спотыкается о свои ступни от этого. — Да-да, со мной всё хорошо, — он указывает пальцем на лестницу, — ты наверх или…? — вопрос обрывается, но общий смысл передан. — Да, — отвечает Пак, — ты хочешь, чтобы мы вместе пошли? — Если ты не против, — пожимает плечами Бэк, беспечно минуя своё головокружение. Первые шаги немного неловкие, и Бэкхён не уверен на счёт того, как начать разговор или какая тема будет приемлемой, но его волненье развеивается, когда Чанёль задаёт вопрос:  — Каким образом ты оказался у Минсока? — Мы давно с ним знакомы, — отвечает Бэк, и он бы предпочёл завершить на этом, но выражение лица соседа настоятельно призывает его к тому, чтобы продолжить: — Друзья детства, — разъясняет, — были лучшими друзьями до старших классов, но потом наши пути разошлись из-за колледжей. — Однако, как ты оказался у него? Если ваши пути разошлись, я имею в виду. Бэкхён пожимает плечами. — Я не знаю. Мы просто наткнулись друг на друга в кафе, чистая случайность. — Ох, — говорит Чанёль, — это довольно круто. — Круто то, что я настолько бедный, что не могу даже позволить себе отдельную квартиру? — невозмутимо. Он смотрит осуждающе на соседа. Чанёль чуть ли не спотыкается. — Нет-нет, это не то, что я хотел сказать. Я имел в виду… тот факт, что вы наткнулись друг на друга после… после стольких лет, — Чанёль выглядит немного обезумевшем. Бэкхён улыбается. — Я пошутил. Сосед чуть смущается, пока смотрит в пол, зная точно, куда ступить. — Я знал это, — бормочет он себе под нос, и Бэкхён не может сдержаться, откидывая голову назад от смеха. — У меня есть работа, — проясняет Бэк, — поэтому я не настолько нищий, как ты мог подумать. — Я не… — Пак останавливает себя, когда видит, что губы Бэкхёна растягиваются в улыбке, — ох, шутка. Я понял. Тогда могу ли я спросить, что это за работа? — Я писатель. Исходя из того, какое лицо у Чанёля, то он совсем этого не ожидал. — Серьезно? — его глаза широко распахнуты в удивлении, когда он спрашивает. — Писал что-нибудь, что я мог читать? — Как посмотреть, — Бэкхён поворачивает голову, задумываясь. — Ты читал когда-нибудь гомосексуальную эротику? Чанёль снова чуть ли не спотыкается, и Бэкхёну не хочется признаваться, но он получает некое садистское удовольствие от того, как заставляет его оступаться. — Шучу, — говорит он снова, и сосед выглядит, словно бездомный щенок. — Поправочка: я писатель без публикаций. Чанёль молчит, пока они делают следующие несколько шагов, поворачивая, чтобы подняться ещё на один этаж. — Не значит ли это то, что у тебя фактически неоплачиваемая работа, которая не даёт тебе финансовых возможностей на то, чтобы иметь собственное жильё? — спрашивает он, наконец. — Я также немного редактирую время от времени, так что я не полностью безработный, но всё же да, вполне. Но вот для этого есть Минсок. Чанёль смеётся, и Бэкхёну действительно нравится его смех. — А что на счёт тебя? Как ты справляешься с оплатой аренды? — Просто внештатный веб-дизайнер, — пожимает плечами Пак, — это не так круто, как писатель. — Ты говоришь так, будто писатель — это что-то вроде известного положения, но, на самом деле, это просто повод для того, чтобы жить у Минсока за очень низкую оплату с минимальным человеческим общением. — А ты думаешь, что внештатные веб-дизайнеры становятся внештатными веб-дизайнерами, чтобы их атаковали человеческим общением? — Чанёль подымает бровь и обнимает Бэкхёна за плечи рукой, наклоняясь ближе. — Думаю, мы отлично поладим, — он смеётся слишком громко для такой близости, но это не напрягает Бэкхёна. Как ни странно, он замечает, что немного склонился в сторону соседа. — Да, — отвечает Бэк, затаив дыхание. Он ищет взглядом глаза Чанёля. Зрительный контакт длится немного дольше, нежели предполагалось, но это не утомляет и не нервирует, как бы это могло ожидаться от почти незнакомца. Чанёль отходит секундой позже. — Что же, был рад встретить тебя снова, — говорит он, отступая к двери своего жилья. Только тогда Бэкхён понимает, что они поднялись на свой этаж. — Ох, — говорит он разумно, — ох, да. Было приятно с тобой поболтать, — Бэкхён идёт к себе, вытаскивая ключ из кармана куртки, чтобы открыть дверь. — Тебе помочь и с этим? — он слышит, как зовёт его Чанёль у него за спиной. — Замолчи, — говорит дружелюбно, как только щёлкает замок. — Я не так плох в использовании ключей. — Уверен, что нет, — отвечает Пак, и Бэкхён оборачивается на него прямо тогда, когда сосед закатывает глаза, ухмыляясь следом. — Хорошего дня, Бэкхён-ши. — Тебе также, — улыбается он, заходя в квартиру. — Это был Чанёль? — спрашивает Минсок сразу же, как Бэкхён закрывает дверь. Он сидит на диване в обнимку со своим парнем; они смотрят какое-то шоу по телевизору. — Ага, — пожимает плечами Бён, снимая свою обувь, не рискуя даже ступить в гостиную. Он знает, как Минсок относится к чистоте. — Он тебе нравится, — Лухан, парень Минсока, выкрикивает в шутку. Его руки в довольно опасном положении: под тонкой футболкой Минсока, медленно перемещаются по груди. — Нет, — скалится Бэкхён, присоединяясь к тем двоим на диване. Он не слишком взволнован тем фактом, что его сосед по комнате всего в шаге от того, чтобы упасть — он привык к этому, и к тому, что является третьим лишним. — Тогда почему ты был с ним? — дразнится Лухан, отнюдь не затронутый таким вторжением; он пододвигается ближе к своему парню, чтобы освободить место на диване для Бэкхёна. — Мы просто встретились. Он был дружелюбен, — пожимает плечами Бэк и фокусирует своё внимание на экране телевизора. — Дружелюбен, — повторяет Лухан таким же тоном. Бэкхён, как и раньше, игнорирует его, доставая пульт из-под бедра Лухана и переключая канал в основном для того, чтобы позлить. — Я же смотрел это! — негодует Лухан. — У тебя прекрасное настроение, Минсок, — пожимает плечами Бэкхён, — думаешь сейчас кое о чём? Он получает косой взгляд от Лухана (и смущение от Минсока), но это в большей степени из-за обвинения. Они смотрят музыкальную программу в тишине, Бэкхён поглощается в выступления, пытаясь не обращать внимания на то, что позади слышатся периодические стоны. Он забывает сказать Минсоку о почтовом ящике.

***

— Ты снова здесь? — брови Чанёля скачут вверх, когда он видит, как Бэкхён продолжает бороться с почтовым ящиком. Тот немного подпрыгивает от звука голоса, однако он рад его видеть. — Давай лучше я, — говорит Чанёль, подходя к Бэкхёну и забирая ключи из его рук. Как и тогда, он справляется с ящиком без каких-либо проблем, дёргая дверцу, открывая её полностью и обнаруживая там рекламки пиццерии, что находится по близости. — Ты действительно плох в этом, не так ли? — смеётся Чанёль, двигаясь к своему собственному почтовому ящику, чтобы открыть его. — Цссс, никто не должен знать этого, — говорит Бэкхён, рассматривая рекламу пиццы с интересом. Когда он, наконец-то, поднимает глаза, Чанёля ящик уже открытый, и тот как раз вытаскивает оттуда два письма. — Ты наверх? — спрашивает он. Чанёль опускает глаза, чтобы увидеть, что же ему было отправлено, перед тем, как утвердительно промурлыкать:  — Ага, а ты? — Да, пойдём тогда вместе. — Почему ты ответственный за письма, если даже не можешь открыть ящик? — спрашивает Чанёль, чтобы начать разговор, когда они начинают подниматься по лестнице. Бэкхён пожимает плечами. — Не знаю, — признаётся, — ну, всё не так уж и плохо. Мне просто нужно воевать с открыванием до тех пор, пока какой-нибудь бедняга, в конце концов, не придёт и не поможет. — Тот бедняга — это я, — подмечает Чанёль, хихикая. — Эй, это твоя совесть заставляет тебе помогать, не я, — улыбается Бэкхён, не упуская момента, когда Чанёль почти что пропускает шаг. Сосед спотыкается перед тем, как вернуться в свой прежний темп. — Он вообще в курсе того, что ты физически не можешь справится с таким заданием? — Нет, но ему не нужно знать. Я бы предпочёл не иметь больше никаких обязанностей в этой квартире. — В таком случае, — Чанёль останавливается на третьем этаже и поднимает глаза на Бэкхёна, который уже собрался подниматься по лестнице ещё выше. Даже находясь в нескольких шагах от Чанёля он может видеть, как его глаза сияют, — мы теперь соучастники преступления? — Ну, конечно, — Бэкхён улыбается, когда Пак начинает снова идти, и ждёт, пока его догонят. — Приятели по почте, — ухмыляется Чанёль, обнимая Бэкхёна за плечи снова. Бэк бубнит своё согласие, пытаясь не выдать то, как он пялится. Чанёль вообще привлекательный, а вблизи ещё больше — мгновенно осознаёт Бэкхён. Они быстро добираются до четвёртого этажа, маша друг другу на прощание, и направляются каждый к себе. Бэкхён открывает дверь тогда, когда Чанёль выуживает ключи из кармана и, обернувшись, игриво показывает язык, проскальзывая в свою квартиру позже. — Снова Чанёль? — допрашивает Минсок, и Бэкхён хлопает дверью, удивляясь тому, как его друг смог увидеть Чанёля через небольшую щель, когда он открывал дверь. — Он тебе нравится, — заявляет Лухан и смотрит несколько забавно. Бэкхён только закатывает глаза, что никак не помогает ему доказать то, что он совсем не запал на своего соседа. — Он мой приятель по почте, — единственный ответ, который приходит на ум. Фраза Чанёля, которая характеризирует их самым лучшим способом. Лухан замолкает и ухмыляется. — Он твой приятель мужского пола, — и Бэкхёну хочется ему вмазать. Но за него это делает Минсок.

***

Они делают это гораздо чаще теперь; это становится похожим в данный момент на некую привычку. Они собирают письма вместе и возвращаются обратно, болтая ни о чём важном. Потом идут каждый своей дорогой, и когда Бэкхён входит в свою квартиру, Лухан всегда говорит какие-то глупости, и сколько бы Бэкхён не твердил, что обладает иммунитетом на его тупость, — он не может отрицать тот факт, что в голове Лухана «прорастает» какая-то мысль. Он не хочет признавать, но это не даёт ему покоя по ночам, и в такие времена он просто смотрит в потолок, размышляя. Его привлекает Чанёль. Он знает это с самого первого дня. А влюблён ли он в Чанёля или нет — вот это главный вопрос, и становится всё тяжелее и тяжелее сказать уверенное «нет».

***

— Ты когда-нибудь был в том кафе? — спрашивает как-то случайно Чанёль, пока деловито возится с ключом от почтового ящика Бэкхёна, чтобы открыть его. — Вау, — Бэкхён закатывает глаза, удобно опираясь о стену и наблюдая за работой соседа, — спасибо за конкретность. Чанёль открывает ящик с лёгкостью, а затем поднимает глаза на Бэкхёна, улыбаясь. — Я знаю, ясно? Но серьёзно, я не помню названия. Оно находится в паре кварталов отсюда. Бэкхён мягко улыбается. — Всё равно не достаточно конкретно, но ответ всё же «нет». Я не очень хорошо ориентируюсь тут пока что. Чанёль только фыркает в ответ, протягивая Бэкхёну его письма, а затем двигается к своему ящику. — Ты переехал сюда почти что месяц назад и до сих пор не ориентируешься здесь? — Совершенно верно! — восклицает Бэк, скручивая парочку флаеров в трубочку, чтобы указать ими на соседа. — Прошёл почти месяц, у меня как-то не вошло в привычку гулять тут по окрестности. — Иными словами «я никогда не выхожу на улицу», — смеётся Чанёль. — Скорее всего, — пожимает плечами Бэкхён. — Но я серьёзно, ты просто должен сходить в то кафе, оно отличное, — кивает восторженно сосед, это моё любимое кафе. — Однако, ты до сих пор не знаешь его названия? — подшучивает Бэкхён. — Тихо, когда ты будешь в моём возрасте… — ворчит Пак Чанёль, и Бэкхён удерживает смех. — Сколько тебе, двенадцать? — Тринадцать, спасибо большое, — невозмутимо, и Бэкхён фыркает. — Нет, ну серьёзно, я старше? — и запоздало подумав, он добавляет: — Тебе не кажется странным то, что мы знакомы около месяца и до сих пор не знаем, кто старше? Помимо уклончивого пожимания плеч в качестве ответа на второй вопрос, Чанёль только моргает, смотря на Бэкхёна, будто заданный вопрос является самым глупым в мире, но этот взгляд рассеивается секундой позже. — Я не знаю. Сколько тебе лет? — Двадцать шесть. А тебе? Присутствует нерешительность, и Бэкхён щурит взгляд. — Что, забыл собственный возраст или как? — Вроде того, — Пак робко улыбается. — Мне двадцать пять. Будет двадцать шесть в этом году. — Так что, я старше? — Выходит, что да, — с небольшой ухмылкой Чанёль добавляет, — хён. Что-то не так с тоном его голоса, и в понимании Бэкхёна этого достаточно для того, чтобы удар был оправдан. — Как ты смеешь издеваться над таким священным титулом? — он шипит и бьёт легонько Чанёля по руке. Сосед же только улыбается. — Что ты имеешь в виду? — невинно спрашивает. — Хён, что-то не так? — Я запрещаю тебе так меня называть, — мотает головой Бэкхён. — Если ты ещё раз скажешь это, я начну с тобой драться. — Значит, ты хочешь, чтобы я просто звал тебя Бэкхёном? Бэкхён же кивает нерешительно, будучи уверенным лишь в том, что где-то здесь есть подвох. Чанёль снова улыбается, показывая свои белоснежные идеальные зубы. — Хорошо тогда, Бэкхён. То, что сосед называет его имя без всяких почётностей, — куда страшнее для его сердца. Когда он возвращается обратно в квартиру, его встречают со словами «Он тебе нравится». — Ты даже не говоришь «привет» теперь? Вау, как грубо, — говорит Бэкхён, даря Лухану подавленный взгляд. — Хорошо, привет, он тебе нравится, — вносит поправку Лухан, высовывая язык. — Нет. Ты ошибаешься. Подумай ещё, — Бэкхён закатывает глаза и быстро отправляется в свою комнату, чтобы не ссориться с Луханом. Из прошлого опыта он знает, что ругань с Луханом не приводила никогда ни к чему хорошему. Особенно тогда, когда он полностью не был уверен в собственных аргументах.