Самые прекрасные моменты в жизни я проживаю с тобой (сборник)

Замок души разбирается по кирпичикам невидимыми силами. Вы когда-нибудь были свидетелями колоссального разрушения, когда мощь сваливается на тебя всем своим весом, заставляя преклоняться перед ней и врасти в какую-то точку под силой земного притяжения? Тэхен ощущает то же самое, но все глобальное и смертоносное заключено в одном человеке и его полных равнодушия и острых, как лезвие бритвы, словах: «Я ничего не чувствую. Ты мне не нужен». После этого подняться уже трудно. Не только ноги не слушают, но и банального желания нет. Чем быстрее тело сгниет под действием огромных доз никотина и алкоголя, тем скорее парень перестанет мучиться, снова и снова встречаясь с взглядом черных глаз, в которых нет ничего, кроме жестокого разочарования в друге, который перечеркнул все прошлое своим никому ненужным признанием в говняной любви. Почему-то раньше все говорили, что для того, чтобы чего-то добиться, нужно иметь храбрость и решительность. Но каким таким образом эти самые качества завели Ким Тэхена в самую грязную дыру его страхов и разочарований? Видимо, все это работает совершенно по-другому, и люди понятия не имею, как каких-то три смело сказанных другому человеку слова могут раскрошить жизнь в щепки, сделать ее пустой и бессмысленной. Тэхена лихорадит каждый раз, когда он остается наедине с Чонгуком после того вечера, когда все изменилось. Он ждет грязных ругательств и обвинений, но в ответ получает лишь полный игнор, чувствуя себя при этом еще хуже, чем если бы он с головы до ног был облит дерьмом. Теперь для своего бывшего лучшего друга Тэхен призрак, пустое место, которое приходится принимать для того, чтобы функционировать в команде. Весь фансервис, который раньше был Тэхену в радость, сейчас выедает остатки здравого смысла. Ему хочется плакать, когда Чонгук пытается сделать вид, будто ему надо сказать Киму что-то приятное, хотя на самом деле он подвигается к самому уху и безжалостно произносит: «Держись от меня подальше». Но его аромат при этом сводит с ума рецепторы старшего, заставляет голову кружиться, а бабочек в животе — танцевать фламенко. Тэхен понятия не имеет, когда мазохистские наклонности свергли с трона благоразумие. После психологически тяжелых дней, Тэхен привык запираться в ванной и реветь так, будто слезы смогут смыть с него весь позор, который он когда-либо пережил. Позор за самого себя, свою извращенную любовь к лучшему другу, за свою никчемность и неспособность противостоять издевательствам со стороны Чонгука, за то, что когда-то решил, будто этот мир достаточно справедлив для того, чтобы подарить Тэхен крупицы счастья. Может быть, ему изначально было предрешено быть несчастным, чтобы не мешать наслаждаться белыми полосами жизни другим. Ведь для того, чтобы сдержать чьи-то слезы, нужно пролить собственные. Равноценный обмен, по мнению Кима, — это главный принцип жизни во вселенной. Только так жаль, что все черные полосы были изначально предназначены именно Тэхену. После очередных фальшивых объятий на фансайне, лживых улыбок и грязных ненастоящих прикосновений, на душе паршиво. Руки трясутся оттого, что необходимо срочно спрятать боль под тонкой пеленой алкогольного опьянения. Парень прокрадывается на кухню, пока все сладко посапывают в своих кроватях, не зная огорчений и боли, на цыпочках подходит к шкафу и достает соджу, так много соджу, что при одном виде тело расслабляется, появляется предчувствие временного исцеления. Тэхен усаживается на стул, позволив себе сгорбиться и подпереть подбородок ладонью. Было бы неплохо провалиться в сон, только вот кошмары вызывают больше неудобств, чем уже привычная бессонница. Пропуская рюмку за рюмкой, Тэхен вспоминает свое прошлое, когда перед ним простиралась пустыня возможностей, которую парню необходимо преодолеть. На пути было так много миражей в виде прекрасной синей Намибии, которая не представляла по сути собой ничего, кроме обманной внешней привлекательности: новые песни, новые видео, льстивая похвала, видимость успеха, которая быстро сменялась очередным разочарованием, когда все голоса уходили конкурентам. Это сбивало с пути, рушило уверенность в том, что там, за горизонтом, есть что-то такое, ради чего стоит терпеть страдания, рисковать и лишаться сил в студии снова и снова. Тэхен ждет дня, когда босые ноги коснутся влажного песка пляжа, с которого он сможет наблюдать за свободным перекатыванием волн синего моря. Только тогда он поймет, что это та самая точка, та самая высота, которой изначально он хотел достичь. Он ждет бешеного головокружения от сладкого вкуса успеха, запаха чистой и честной победы. Но еще больше Тэхен ждет, что в этот момент рядом с ним будет стоять Чонгук, чтобы удержать от падения. Чонгукки… малый, который представляет собой крышесносный ураган, сметающий все на своем пути ради того, чтобы показать всем, что для него не существует преград. Таким образом, Тэхен положил глаз на человека, которого невозможно усмирить и приручить, ему никто не нужен, потому он волен в своих действиях и решениях. И это херово. Наблюдая за тем, как Чонгук проливает свои кровь, пот и слезы, Тэхен все больше понимал, что без оглядки влюблен в него, в его решительность и готовность всегда стоять на ступеньке выше, чем остальные, в его силу, физическую и духовную. Соджу льется в горло беспрерывно, согревает внутренности и помогает забыть обо всем. Тэхен понимает, что все проблемы в алкоголе не утопишь, они продолжат пускать корни до тех пор, пока не станет хуже, но так хорошо чувствовать легкое забвение, пьянящее ощущение, что все может закончиться здесь и сейчас, стоит лишь опрокинуть еще одну рюмаху. А потом отрубиться за кухонным столом. Так всегда происходило и могло бы произойти сейчас, если бы кто-то не вырвал из рук Тэхена его волшебный утоляющий боль инструмент. — Что, пытаешься стать еще более жалким, чем сейчас? До боли знакомый и родной голос частично рассеивает дымку перед глазами, но при этом к горлу внезапно подбирается тошнота. — Чонгук-ши… — он не знает, что хочет сказать, но слова, что так долго были тайными, раздирают горло изнутри. — Чонгук-ши, — передразнивает Чон и, схватив старшего за плечи, подрывает его с места и толкает к стене. — Посмотри на себя. Противно даже стоять с тобой рядом. Его лицо искривляет гримаса отвращения, а Тэхён в свою очередь чувствует, как глаза наполняются непролитыми слезами. Их слишком много, и их не удержать. — Этого еще не хватало, — произносит Чонгук, заметив влажную дорожку на чужой щеке, и толкает снова, еще сильнее. — Казалось бы, все в одном котле варимся, кровь проливаем ради того, чтобы быть кем-то и родителей в нас разочарованных кормить. Но тебя, видать, жизнь сильнее помотала. — Перестань, — Тэхен задыхается, захлебывается соленой влагой. — Заткнись. — Посмотрите, какой нонсенс. Тряпка половая заговорила, — шипит он, приближаясь ближе к лицу Кима. Тот отводит взгляд, ищет спасения в надежде на то, что кто-то услышит шум и явится, чтобы разогнать компашку по разным комнатам. Но из общежития не доносится ни звука. Внутри губит ненависть, такая же обжигающая и неконтролируемая, как и любовь к Чону, этому бесчувственному подонку, привыкшему прятаться за образом ангела, а после втаптывать в землю чужие кровоточащие сердца. — Да ты заебал! — взрывается Тэхен и прикладывает достаточно силы, чтобы оттолкнуть парня и освободиться от болезненной хватки. — Оставь меня в покое, умоляю… Тэхен впивается пальцами в собственное лицо и сползает на пол, понимая, что финиш где-то рядом. Где-то рядом либо спасение, либо последний вздох. В тишине темной кухни слышно лишь прерывистое дыхание Тэхена и ровные вздохи Чонгука, сопровождаемые бьющимися о раковину каплями воды. Кап. Кап. Соджу стекает по столу, но это никого не волнует. — Если я оставлю тебя в покое, то кто по ночам будет тебя, бухого в стельку, на своей спине к кровати тащить? Ким по-прежнему плачет, потому что не в силах остановиться, потому что каждое слово Чонгука причиняет жуткую боль, словно раздирает внутренности, пытается до чего-то докопаться, но без толку, ведь жизнь стала в тяжесть в один день, когда «я люблю тебя» захотело из тщательно скрытого стать явным. Чонгук опускается перед старшим на корточки, затем вовсе садится на колени и касается чужих ладоней, пытаясь оторвать их от лица. Ким позволяет это сделать, но глаза не открывает. Слишком стыдно за свои слова, за свои чувства, за поведение. Ущербнее он себя не чувствовал никогда в жизни, хотя она успела поставить перед парнем множество испытаний и вызовов. — Я не хочу видеть тебя, — хнычет Тэхен. — Не хочу, чтобы ты видел меня. Слишком тяжело. Очень-очень тяжело, я не выдержу этого, мне так стыдно. Верхняя часть белой футболки влажная от горячих слез. Чонгук не произносит ни слова и не двигается. С закрытыми глазами Тэхен вжимается в стену, ожидая плевка в лицо, пощечины или еще чего-нибудь более унизительного, но вместо этого почему-то оказывается втянутым в чужие объятия. — Хен… Он давно не обращался так к Тэхену. — Хен, я не люблю тебя так, как ты любишь меня, — говорит он, обхватив чужое лицо ладонями и пальцами стерев не перестающие течь слезы. Только сейчас Ким позволяет себе посмотреть на Чона. — И я не могу ничего с этим поделать. Но я буду рядом с тобой, никак иначе. Надеюсь, ты понимаешь, что нам обоим придется жить со всей этой драмой, как бы тяжело ни было. Знаешь, я уверен, что с чувствами можно бороться. Я понятия не имею, что нам с тобой для этого нужно сделать, но готов пообещать, что будет проще. Я перестану отталкивать тебя, а ты перестанешь забиваться в угол, как побитый щенок. Тэхен ушам своим не верит. Задвинуть чувства на задний план и жить так, как жил раньше? Забавно звучит, но в жизни это так не работает. — Ты ни черта не понимаешь, — вздыхает Ким, судорожно вздыхая. Ладони Чонгука на коже лица такие теплые и мягкие. Сердце скрипит оттого, что наконец почувствовало жизнь. — Это не спрятать. — Чего ты от меня хочешь? — спрашивает Чонгук и запускает пальцы в волосы Тэхена. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестал напиваться по ночам до беспамятства. Я не хочу видеть тебя таким. — Ты ничего не сделаешь, мне остается лишь жить с этим. А так как это неимоверно болезненно, я предпочитаю проводить вечера с алкоголем. — Это я понимаю, — Чонгук раздраженно вздыхает и тыльной стороной ладони стирает пот со лба, устремив взгляд в сторону окна. — Не убивай себя только потому, что ублюдок вроде меня не может ответить тебя взаимностью. Любовь — химическая реакция, а реакции имеют свойство прекращаться. Возможно, когда-то с тобой во взаимодействие вступит кто-то еще, и ваша с ним реакция окажется такой яркой и неповторимой, что ты забудешь обо всем ужасном, что испытал рядом со мной. А я смогу почувствовать себя живым, зная, что больше нет смысла винить себя в разрушенной жизни одного из самых близких людей. Тэхен знает, что Чону не нужен ответ, поэтому он просто кивает, а после обнимает не просто для того, чтобы обнять, а потому, что слов благодарности так мало, чтобы выразить все, что осадком повисло у него на душе. Чонгук заботливо гладит по спине и шепчет что-то невнятное, но Тэхену уже все равно, потому что он мгновенно отрубается на чужом плече.