Blue Dependence on Sin and Moral

      Они не прикасались друг к другу в плане обычного секса никогда, до недавних событий. Им это было не нужно. И Марк, и Джексон были способны получить наслаждение без проникновения, что делало всё идеальным: каждый удар ремнём, плетью, стиком или ещё чем-нибудь по телу Туана приносил обоим волны удовольствия, срывая с пухлых искусанных губ громкие стоны.       Однажды Ван поинтересовался, не в повязке ли дело, которую он надел на парня тогда впервые, в качестве эксперимента, а тот со сбившимся от подступающего порога сабспейса дыханием пояснил, что не столько в ней, сколько в осознании того факта, что он может уже почувствовать и представить в мельчайших подробностях своего мучителя. Подробности включали в себя рельеф всех мышц торса, рук, лица, все ранее виденные им выражения эмоций, бусинки сосков, капельки пота, родинки, складки на почти одинаковых джинсах (когда-то они были для него абсолютно одинаковыми, но Иен со временем научился их различать и мог с уверенностью сказать, что у Вана их три пары) и непослушные пряди волос Верхнего.       Иногда Джексон заполнял Марка разными игрушками для обновления в памяти его тела характерных ощущений, которые имели тенденцию блёкнуть без напоминаний, как и всё в этом мире. Каждый раз Туан чуть-чуть шипел от тихой боли, пока устройство не задевало простату, тогда лёгкая дрожь разрядом тока проходила по всем нервным окончаниям, заставляя нижнего закинуть голову назад завершающим аккордом первой волны удовольствия. Шумные вздохи и пульсирующие внутренние мышцы, заглатывающие после этого игрушку, соблазняли Вана, но он никогда не заполнял его собой: Иен был не готов.       Так продолжалось довольно долго. Несколько месяцев. Туан всегда приезжал со своей работы раньше, заходил в дом Вана, используя собственные ключи, снимал обувь, сразу складывая её на полку рядом с ботинками Джексона, и спускался вниз, оставляя перед этим всю одежду наверху, за дверью на лестницу в специальном шкафу. Нижняя комната всегда была идеально убрана и встречала мягким тёплым светом благодаря датчикам движения. Марк сам пристёгивал себя, начиная с ног, облачая их в кожаные фиксаторы. Правую он крепил к цепи, которая до прихода Вана всегда была до упора накручена на барабан устройства под кроватью, левую — жёсткой сцепкой к самой кровати. Когда ремни были закреплены, подходил черёд для одной из рук. Так как Марк был амбидекстером, то вполне ловко застёгивал пряжку одной рукой, причём не важно, на правом или левом запястье. Последним штрихом становились наручники на деревянной перекладине у изголовья, след от которых он всегда скрывал под ремешком часов, их он умудрялся защёлкивать с помощью головы или стены, в зависимости от того, как на этот раз они были пристёгнуты к кровати.       После всех приготовлений более-менее подвижной оставалась лишь одна рука, при перемещении царапающая деревянную жердь вторым браслетом, но, как выяснил Марк, она была вне поля зрения датчика, от чего всё и всегда погружалось во тьму. В этот промежуток черноты до прихода Вана, спустя некоторое время привыкания, кожу начинало покалывать от ожидания. Благодаря хорошей вентиляции и тёплому кондиционированию воздуха юноша никогда не мёрз здесь, оставаясь обнажённым, однако всё же знал, что кожа постепенно остывает.       Как-то раз, в начале их отношений, от смущения он оставил на себе серые боксёры. В ту ночь, посмотрев на прикованного всеми конечностями красавца, Джексон не стал возмущаться, а просто достал из одного из шкафов ножницы и лишил парня лишней материи, проводя ледяным металлом лезвий по горячей коже и глуша ненужные крики собственной ладонью. В тот момент Марк сгорал от смущения, и его щёки пылали, но чужая кожа казалась ещё жарче, от удивления и волнения за самочувствие Вана он даже умолк. Только через неделю Туан понял, что он сам в том помещении становится чуть холоднее обычного, особенно после абсолютного покоя ожидания, а Ван наоборот, и этот контраст не давал ему покоя, желание ощутить его вновь обжигало.       Когда входная дверь наверху хлопнула, ознаменовав таким образом возвращение законного хозяина дома, Иен судорожно сглотнул и облизал губы, которые снова вскоре высохнут от собственного частого и горячего дыхания, если эту операцию не повторить через несколько секунд. Ван всегда тратил время на переодевание из офисной одежды, и Марк ждал, когда тот уже откроет дверь и спустится к нему, терпя всё нарастающие напряжение и жар внизу живота.       Только спустя час ожидания свет зажегся, ослепляя парня. Туан не знал, чем вызвана такая задержка, но временами они случались; самой логичной причиной Марк считал возникновение неотложных дел у Вана, но никогда прямо об этом не спрашивал. Возможно, сегодня, из-за завершения рабочей недели, ему пришлось что-то сделать ещё, что он не успел в офисе, или же новая информация пришла, когда он был уже на пути домой. Неизвестно. Но ожидание не беспокоило Иена сильнее, чем удручённое лицо Джексона.       Сегодня его взгляд был необыкновенно тяжёл и при этом "не здесь".       Подойдя к кровати, он оглядел следы ударов на мужском теле. Кровоподтёки разными цветами украшали каждую часть тела в нескольких местах, словно холст. Он прикусил губу в возбуждении, но отвёл взгляд. Уйдя от кровати к стеллажам, Джексон достал из шкатулки ключ и присел на кровать рядом с головой Иена. Марк гладил его обнажённую спину взглядом, когда тот взял его за запястье и притянул к себе его кисть со стальным браслетом. Не прошло и десяти секунд, как рука выскользнула из уже нагретого телом украшения, вслед за ним были сняты и кожаные браслеты, их расстёгнутые ремешки торчали по обе стороны от конечностей Туана. Прежде чем Ван встал и удалился, Иен, наконец, попросил объяснений, садясь рядом.       — Я хочу это прекратить, — для Марка это стало громом среди ясного неба, — на некоторое время, — Туан, чуть расслабившись, выдохнул.       — Надолго? — в надежде услышать короткий срок, поинтересовался нижний, кусая губы.       — На месяц.       Ничто, наверное, не могло так испугать Иена, как подобная новость. В его голове начинал потихоньку восставать хаос:       "Нет, нет. Нет… Только не это! Нет!..." — звучало на разный лад совершенно разными голосами.       "Что-то пошло не так? Что не так? В чём не так? Почему? Прошу, только не это…" — отчаяние и паника заполняли мысли, отражаясь всполохами в глазах.       — Почему? Что мне сделать? — сухими губами прошептал Марк.       Ван аккуратно взял руку партнёра и начал выцеловывать каждый сустав и фалангу.       "Нет! Не так! Слишком нежно! Слишком не то!" — кричало сознание, складывая брови парня домиком, словно от нестерпимой боли.       Резкий болезненный укус кожи на одной из костяшек успокоил его, позволяя снова глубоко в легкие набрать живительного кислорода вместо того, чтобы задыхаться в панике.       — Не лишай меня этого, умоляю, я сделаю всё, что угодно, клянусь, — Иен с мучительной искренностью смотрел в глаза Кайе, говоря это, а потом положил голову на плечо, проводя носом по шее и плечу, вдыхая уже знакомый запах.       "Всё, что угодно", — повторили губы коже Джексона напрямую, чтобы каждая клеточка его тела смогла понять и ощутить всю глубину и смысл слов, что Иен с непривычным для себя трепетом абсолютной покорности в них вкладывал. — "Всё... "