Blue Dependence on Sin and Moral

      Съев десерт, Марк углубился в интернет сёрфинг, время от времени попивая кофе и теребя губы. В какой-то момент, задумавшись, парень заметил, что его губы очень горячие… или это подушечки пальцев такие холодные? Потеряв пару мгновений в прострации, мысли перетекли в воспоминания о сессиях с Джексоном. Мягкие простыни и контрастные с ними касания девайсов, ласковые прикосновения рук, сила которых чувствовалась только в те моменты, когда Ван этого хотел, и ровно столько, сколько хотел. По венам потекло ожидание, обычно такое сладкое, но столь мучительное в этот момент из-за сложившихся обстоятельств. Желание затопляло его постепенно до краёв, отдаваясь душевной болью в сердце и жестокой жаждой тела.       На месяц       Марк закрыл глаза, пытаясь уйти от последних связанных с Джексоном событий в памяти.       Дышать стало тяжелей от того, что слова гремели в голове на повторе и душили его.       Марку тогда ничего не оставалось, кроме как смотреть вслед удаляющемуся от постели своему Верхнему. Тогда ему хотелось только лишь помочь партнёру, если что-то случилось, хоть чем-то, но, к глубокому сожалению Иена, Ван чётко дал понять, что хочет побыть один. Туан сделал большой глоток кофе, обжигая язык и горло, и не чувствовал его горечи… его организму будто бы уже хватило её сполна.       Сходив к стойке, Иен заказал ещё одно пирожное и по традиции начал его уплетать, смотря в огромные стеклянные стены заведения. Ближайшую к выходу половину кафе заливало солнце, но там, где сидел Марк, в глубине, уже поселилась тень, позволяя не слишком сильно щурить глаза при созерцании череды домов снаружи. Юноша всё ещё помнил, куда ведёт одно из кованных крылечек на этой тихой улице: в кабинет. В тот самый кабинет с мягко-мятного цвета стенами, с белыми барельефами и лепкой на них и потолке. Каждый раз, когда туда приходил, он думал о чем-то вроде: "Интересно, кто вытирает всё это так, что не видно ни пылинки?" — их чистота казалась ему тогда странной.       Чёрные шкафы светлого помещения были заставлены книгами, а ваза на столе всегда была наполнена водой, в которой неизменно стояли белые цветы. Иен того времени всегда садился в чёрное кресло, а потом начинался сеанс психотерапии. Её ему прописал врач после обращения Туана с жалобой на бессонницу и, связав это с трагедией, произошедшей с родителями, обязал юношу ходить туда три месяца.       Постепенно это стало пыткой, он уставал от этих сеансов ещё сильнее, а спал даже хуже, от стресса постоянно хотелось есть, собственно, тогда он и отыскал это кафе.       "Сколько уже времени прошло?"       Отломив от бисквита кусочек, Иен направил его в рот и с удивлением вспомнил, что в то время не мог позволить себе этот десерт: работы ещё хорошей не было, стипендию он тогда чуть не потерял, а она в свою очередь оплачивала сеансы психотерапии и аренду маленькой студии. Тогда он только влился в Тему официально: до восемнадцати нельзя, а после некоторое время было не до этого. Вскоре Туан прекратил психотерапию и больше не возвращался туда, в отличие от этого заведения. Каждый раз, когда было тяжело, он приходил полакомиться вкусными десертами... становилось легче.       Из месяца, который обозначился перерывом, прошло десять дней, и Иену становилось всё сложней: на него накатывала время от времени тоска, иногда апатия, сомнения в голове требовали пищи для роста, которой служило его внимание, а тело отказывалось в свою очередь потреблять что-то абсолютно полезное, требуя самых разных гадостей и фастфуда, но от них он отказывался, так как вдобавок ко всему его посещали слуховые галлюцинации. Ван говорил ему спокойно и уверенно, чтобы он следил за собой и своим телом, чтобы положил вредный продукт туда, откуда взял — это была словно запись из прошлого, когда они однажды вместе выбрались за покупками. Слыша это в своей голове, осознавая или догадываясь об этом каждый раз, Иен всё равно начинал быстро вертеть шеей в попытках отыскать Джексона поблизости, настолько резко, что скоро она у него, казалось, вывернется или обретёт умение, как у инспектора Гаджета — подниматься вверх для обозрения всех близлежащих отделов. Однако, вопреки желаемому, Джексона там действительно не было, так что парню пришлось признать, что данное его "хочу" не исполнится.       Новым этапом игр мозга с желанием увидеть Джексона поскорее стало то, что он видел Джексона в каждом примерно подходящем по фигуре человеке, но каждый раз мираж рассеивала какая-нибудь пара деталей, отличающих желаемое и действительность.       И вот опять один из этих Джексонов поднялся на крыльцо и зашёл в знакомую дверь, а Марк наблюдал эту картину, сидя в любимом кресле любимого кафе, и лишь глубоко вздохнул.