Неписаные судьбой

      Солнце, ещё недавно танцевавшее на стенах, теперь казалось далеким. Его свет больше не грел — он обнажал. Пока Аякс скрывался в лесу, избавляясь от тела свидетельницы, Ивета уничтожала другие улики. Она сразу принялась за дело: оттерла с пола лужи крови, затем бросила окровавленные тряпки у кровати — если кто-то и заметит, их легко можно будет выдать за свои. Ведь кровь после рождения ребёнка — дело обычное. Женщина подошла к столу и взяла охотничий нож мужа — тот самый, которым он свежует дичь и тот, которым совершил убийство. Лезвие еще блестело. Ивета опустила нож в таз с водой и кровь растеклась алыми прожилками, растворяясь в мутной глубине. Она действовала быстро, словно следуя инструкции, а в ушах всё ещё звучали слова мужа — «всё будет хорошо». Пустые, хрупкие слова. Как будто в этом мире хоть что-то могло быть хорошо, когда на руках у тебя ребёнок без руны. Женщина сглотнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Тишина давила. А стены, словно сжимались, пытаясь вытолкнуть её наружу.       Малышка тихо зашевелилась, издав едва слышный писк.       — Тише, родная… — прошептала она, чувствуя, как паника вырывает её из реальности.              Аякс всё дальше уходил в лесную чащу. Там, куда не рискнут сунутся даже самые опытные охотники, мужчина оставил тело. В надежде, что кровь привлечёт хищников и те быстро избавят его от тревоги, он развернулся и ушел не оглядываясь. Под ногами хрустел старый хворост. Свежий воздух пах влажной землёй и первыми листьями.       Окровавленная простыня, всё ещё липнущая к рукам, не давала ему покоя...       Мужчина направился к озеру, утопающему в лёгком тумане. В тёплое время года сюда приходили женщины стирать бельё, а в засуху — носили воду домой. Сейчас же, ранней весной, озеро встретило его зеркальной тишиной. Лёд по краям уже растаял, но вода обжигала кожу холодом. Аякс опустил простынь и начал тереть, наблюдая, как алые пятна расползаются по воде.       Когда вода успокоилась и вновь стала зеркальной, Аякс задержал взгляд на своём отражении. Всё те же русо-каштановые волосы, слегка влажные у висков. Те же карие глаза, резкие скулы, прямой нос. Небрежная щетина проступала на подбородке и щеках. Он выглядел так же… и всё же это был уже не тот человек.       Убийца долго застирывал пятна, с силой, будто мог вместе с кровью смыть и грех. Но бледное розовое пятно не сдавалось, упорно проступая, словно напоминание. Аякс выпрямился, тяжело дыша. Вода, стекая с простыни, капала на влажную землю. «Лучше, чем было», — глухо подумал он и скорее поспешил к семье. Имперский двор, Мирдан       Спокойно поднявшись с кровати, без криков и истерик, Никаэль передала своего мальчика в руки Амадея. И хоть судьба младенца не была вписана в Книгу, она уже была решена — Подземный город. Теперь это его дом, место, где безрунные растут, учатся и позже трудятся на благо Империи — так, по крайней мере, рассказывают. Ведь от туда никто не возвращается, это билет в один конец. Говорят, о детях там заботятся, но они живут под постоянным контролем. Они не знают ни своих корней, ни другого мира. Обреченные влачить жалкое существование послушных рабов и жить по правилам, которых не выбирали. — Оставьте нас! — Голос целителя звучал жёстко, и это явно не была просьба. — И никому ни слова! — Амадей… не знаю на сколько ты наделён властью в этом вопросе, но прошу, помоги моему сыну избежать изгнания, — собрав все свое мужество попросила императрица.       Амадей внимательно изучал её взглядом. Сейчас она совсем не напоминала ту робкую девчушку, с которой он когда-то играл. Перед ним стояла решительная и сильная женщина, готовая на всё ради того, чтобы защитить самое дорогое. Возможно, Никаэль могла бы решиться даже на убийство Морваста — но это была бы крайняя мера. Ещё теплилась надежда, что добрый друг найдёт иной путь. — Ника… Ваше высочество. — Брось, — прошептала она. Император отрёкся от неё и вообще, формальности сейчас не к чему. — На самом деле у меня был план на случай, если всё обернётся подобным образом. Хотя, признаюсь, я не думал, что император способен поступить так с тобой…— Твёрдо признался целитель.       Увидев в её глазах искру боли, Амадей осторожно коснулся лица Никаэль. Его тёплая ладонь задержалась на её щеке, перехватив солёные жемчужины, предательски скатывающиеся вниз. Мокрые от слёз глаза казались теперь небесно-серыми, затуманенными и чарующими. Аккуратный нос приобрёл розоватый оттенок, а щёки — лёгкий румянец, скрывший слабые веснушки на бледной коже. Одна светлая прядь волос прилипла к щеке; Амадей мягко поддел её пальцем и заправил за ухо.       Никаэль знала, что друг детства относится к ней особенным образом, но не могла ответить на это чувство. Не потому, что не разделяла его — а из страха навредить парню. Как же ей хотелось задержаться в этих нежных руках хоть на мгновение дольше…       Император прикасался к ней редко — только на приёмах, где требовалось присутствие обоих правителей, или в попытках зачать наследника. Ни нежности, ни тепла, ни даже намёка на симпатию. С Амадеем всё было иначе: одно его прикосновение вызывало дрожь, а от взгляда учащалось сердцебиение. Но это была слишком опасная связь. Она не хотела стать причиной его гибели.       Девушка сделала шаг назад, разрывая сладкие объятия. — Всё хорошо, — едва заметная улыбка тронула её губы. — Расскажи мне о своём плане. — Есть один метод… — Амадей замялся, понизил голос и огляделся. — Я нанесу ему руну. Особым способом.       Никаэль удивлённо распахнула глаза. Так значит, слухи были правдой. — Как? Если ты умеешь это, почему не сделал раньше? — Это длительная процедура, — серьёзно ответил он. — Руну нужно выжечь прямо на коже. Потом дать время, чтобы рана затянулась — я, конечно, ускорю процесс… своими способностями. Но это лишь первый этап. Затем я уплотню кожу, сделаю её эластичнее и придам шраму цвет настоящей руны. — А потом? Сколько это займёт? Когда я смогу увидеть сына? — Никаэль засыпала его вопросами, не давая вставить ни слова. — Пять дней, не меньше, — ответил Амадей. — После этого я передам его в надёжные руки. Там есть женщина, недавно родившая — станет ему молочной матерью. — Увидев выражение лица Никаэль, он быстро добавил. — Когда твой сын подрастёт, ты сможешь открыть ему правду. — Я всё понимаю, — тихо сказала императрица. — Главное, чтобы он жил счастливо… и я хотя бы изредка могла видеть, как он растёт. — Я устрою всё как надо, — твёрдо произнёс Амадей, сжимая её руку. — И сразу вернусь к тебе. Обязательно вернусь. Ты подождешь меня? — Обещаю. Провинция Калуж, окраина       Минуты мучительно тянулись. Ивета сидела неподвижно, не отрывая взгляда от двери. Аякс вошёл почти бесшумно и устало оперся на косяк двери. — Теперь всё будет хорошо, — хрипло произнёс он.       Ивета сделала глубокий вдох, медленно отпуская напряжение, сковывавшее тело. Затем неспешно поднялась, достала из сундука небольшой глиняный сосуд и сняла крышку. Изнутри потянуло терпким, горьковатым запахом — смесь хны и трав. Пальцы дрожали, когда она окунула в густую кашицу тонкую деревянную кисточку. — Подержи её руку, — попросила она Аякса, осторожно передавая крохотную ладошку малышки. — Я нарисую руну. Это специальный состав, он держится пару дней.       На запястье девочки проступала холодная, влажная линия. Ивета аккуратно выводила символ — она готовилась к этому долгие месяцы. Воздух наполнился ароматом трав. Постепенно рисунок подсыхал, превращаясь в тонкий слой, который слегка шелушился, но оставался чётким. Благодаря хне рисунок не смывался водой — только если сильно потереть. А травы придавали знаку необходимый оттенок. — Видишь? — тихо сказала Ивета, слегка улыбаясь. — Нужно дать подсохнуть, чтобы не стереть раньше времени.       Аякс кивнул, глядя на рисунок, и на его лице заиграла лёгкая улыбка. Он с восторгом посмотрел на жену и в тот момент осознал — они вместе, и пока они рядом, их ребёнок в безопасности.