Неписаные судьбой

      Покои императрицы утопали в полумраке. Тяжёлые бархатные шторы были практически полностью задёрнуты, не позволяя дневному свету проникнуть внутрь. Мягкий ковёр раскинулся по полу, почти целиком заполняя просторную комнату. В камине мерцал слабый огонь, бросая тёплые отблески на позолоченные рамы картин. Пламя потрескивало, наполняя воздух мягким ароматом горящей древесины. Центр комнаты занимала огромная кровать с резным изголовьем и балдахином из тонкого шелка, создающим ощущение лёгкости и невесомости. Среди тяжёлых подушек и множества складок ткани почти терялась хрупкая фигура девушки. Янис склонился над дочерью, осторожно держа её нежную ладонь. — Кассий, сколько ещё ждать? — встревоженно посмотрел отец на старца. — Ты сказал, это всего лишь приступ слабости, и она вскоре придёт в себя. — Так и есть, господин. Взгляните, — старший целитель учтиво указал рукой в сторону Никаэль, которая едва приоткрыла глаза. — Дорогая! Как ты себя чувствуешь? — незамедлительно поинтересовался Янис. — Что-то болит? — Нет, отец. Я просто устала, — тихо произнесла девушка. — Роды сильно ослабили её высочество. Ей стоит больше отдыхать и… лучше воздержаться от переутомления, — Кассий замешкался на секунду, но, зная ситуацию, всё же добавил: — Я бы настоятельно рекомендовал отказаться от дальних поездок. План Никаэль удался. Теперь она могла задержаться во дворце под весомым предлогом.       Самочувствие и вправду оставляло желать лучшего: слабость, головокружение, повышенная утомляемость и частые головные боли. Но Никаэль не стала бы этим тревожить отца, если бы не недавний раздор с Императором.       Теперь, устроив спектакль и заставив отца нервничать, ей было стыдно поднять на него глаза. Девушка лишь убеждала себя, что всё это — ради его же блага, и клялась, что эта ложь станет последней. — Я приготовил настойку, — внимательно сказал Кассий. — Она восполнит потерянную кровь, и ваше тело восстановится быстрее. Но будьте осторожны: всего две капли, дважды в день. Это очень сильное средство. Если выпить больше - оно может убить. — Никаэль, милая, я буду рядом и позабочусь о тебе, — Янис крепче сжал её руку. — Ни о чём не беспокойся. — Не стоит, отец. Я знаю, как твоё присутствие необходимо дома. — Уверен, они справятся и без меня какое-то время, — серьёзно ответил мужчина. — Какое-то время...ты ведь даже не знаешь сколько. — девушка заглянула отцу в глаза и слабо улыбнулась. — Скоро Амадей вернётся. Он сопроводит меня домой. С ним я точно буду в безопасности. Обещаю.       От упорных доводов дочери Янис сдался. Он и правда не мог надолго задерживаться во дворце — слишком многое зависело от его решений, и если случится что-то важное, на что его помощники не имели полномочий, всё встанет. Амадею он доверял — мужчина непременно вернёт Никаэль домой.       Янис поцеловал дочь в лоб, на мгновение задержав взгляд на её лице. Отцовское сердце не желало расставаться с ней в такой час, но здравый смысл напоминал об ответственности за множество жизней. С тревогой внутри он покинул дворец.       Никаэль не медлила ни секунды. Возможно, именно в этот момент Морваст уже замышлял месть. Девушка вышла из комнаты и направилась в его кабинет. В это время император обычно возился с бумагами, и сегодня не было исключения.       Остановившись у двери, Никаэль успокоила дыхание, расправила плечи и приказала стражнику доложить о своём приходе. Морваст не заставил её ждать — уже через несколько мгновений она стояла перед ним.       Сейчас, когда чёрные, как сама бездна, глаза императора пронзали её насквозь, она впервые ощутила, насколько беззащитна и слаба. Морваст встал и подошёл к ней вплотную. Казалось, он чувствовал её страх каждой клеткой тела. Зрачки его расширились, а на лице появилась дразнящая улыбка. — Разве я был груб с тобой? — нарушил он тишину. — Нет... — едва слышно ответила Никаэль. — Тогда почему ты дрожишь?       Девушка не знала, что сказать. Мысли спутались, а речь, которую она готовила по пути, утонула в шуме собственного страха. — Я не люблю гадать, — Морваст наклонился ближе, и Никаэль ощутила его горячее дыхание на своём лице. — Смею предположить, ты пришла просить свободы. Отец ведь уже посвятил тебя в твоё будущее? — Это не так, — собрав всю смелость, произнесла она. — Я слышала ваше предложение, но никогда на него не соглашусь. Я не стану ничьей вещью и не позволю вам решать мою судьбу! — Вы с отцом забыли своё место! — сорвался Морваст, схватив её за горло. — Так ты пришла, чтобы унизить меня ещё сильнее? Кто, по-твоему, стоит перед тобой?! — Про... сти... те... — с трудом выговорила Никаэль, едва ловя воздух.       Морваст ослабил хватку, и девушка рухнула к его ногам. Сверху вниз он наблюдал, как она жадно хватает воздух и её тело извивается от болезненных ощущений. — Сегодня я хотел убить твоего отца, — спокойно произнёс Император.       Никаэль подняла голову так высоко, чтобы с пола видеть его лицо. На шее у девушки виднелись две чёткие отметины от крепких мужских рук. — А следом — твою мать. Брата. И всех, кто тебе дорог, — последние слова он произнёс особенно отчётливо, давая понять, что каждый, кто связан с ней, может проститься с жизнью. — Ты ведь знаешь, это в моей власти.       Она покачала головой, смахнула слёзы, заливавшие лицо, и схватила Императора за ногу. — Я согласна на всё... Если нужно стать чьей-то любовницей — ладно... — Нет, милая, так неинтересно. Твоего отца нужно наказать, — Морваст задумался на мгновение. — Я сохраню ему жизнь, но только если ты постараешься. — Что мне нужно сделать? — растерянно спросила плачущая девушка. — Умереть, — хищно усмехнулся Император. — Что может ранить сильнее, чем смерть любимой дочери?       Умереть... умереть... Слова эхом отдавались в её голове. Умереть. Я должна умереть... Только так он не причинит им вреда. Только так. Никаэль коснулась шеи — туда, где совсем недавно сильные руки сжимали её горло. Тело содрогнулось от воспоминаний. Больно. Страшно. В лапах смерти также?...       Зайдя в комнату, первым делом она распахнула шторы — лишь наполовину. Попробовала снова, но, не справившись с их тяжестью, отступила. Этого узкого просвета между тяжёлыми полотнами ей хватило, чтобы насладиться видом. Окно выходило во внутренний двор. Цветы ещё не распустились, но живая изгородь нежно-зелёного цвета казалась прекрасной. Она напомнила девушке глаза Амадея. От воспоминания кольнуло в груди, и Никаэль поняла причину этой боли.

— Я вернусь за тобой... обязательно... Ты подождёшь меня? — Обещаю...

— Амадей вернётся... сопроводит меня домой... я буду в безопасности...

Обещаю...

      Какая лгунья.       Никаэль села на пол, опершись спиной о кровать. Схватившись за лицо, она откинула голову, и отчаянный смех наполнил комнату. Задумчиво взглянув в сторону окна, она заметила на прикроватном столике бутылёк.

"Две капли... дважды в день... сильное средство... может убить..."

      Рука непроизвольно потянулась к стеклу. Она откупорила сосуд — резкий запах тут же наполнил комнату. Императрица капнула каплю на язык. Потом ещё раз взглянула на бутылку и, закрыв глаза, залпом выпила содержимое. Пока горечь настойки и обиды растекалась по телу, Никаэль поглубже зарылась в одеяло и крепко зажмурилась. Одинокая слеза скатилась на подушку.