Любовь во всех ее проявлениях

Тони остается сидеть на диване даже тогда, когда за Стивом хлопает дверь. Он уже привык смотреть на то, как тот уходит. Сколько раз он уже это видел? Его затылок и захлопывающаяся дверь. Это почти вошло в привычку. - Черт, - Питер оседает на пол, но Тони даже не двигается, чтобы сделать хоть что-то. Он опустошен. Сегодня выдалось не самое доброе утро, а семейка Роджерса, кажется, решила его добить. Вот уже какой месяц Старк мучается с одной единственной проблемой – сыном Роджерса. С этим русоволосым пареньком, что чертовски напоминает ему самого Стива. До боли правильный, честный, искренний. Слишком искренний. И слишком открытый тоже. В этом пареньке все слишком, особенно влюбленность. Старк иногда думает, а можно ли вообще быть слишком влюбленным? Если да, то он совершенно точно знает, как это. И знает, что Питер перерастет это. Он не Старк, ему всего шестнадцать и его любовь далеко не гордость Америки, в котором найти минусы так же реально, как найти иголку в стоге сена размером с саму Америку. Старк уверен, что никогда он так не ошибался, когда впервые впустил Питера к себе. - Питер, встань, - он просит его не столько от того, что хочет пожалеть. Просто отцовский инстинкт в голове твердит ему, что пол холодный, а Питер в одном белье. - Ты все еще любишь моего отца, да? – голос Питера звучит потеряно, и Тони чувствует, что это его вина. Его вина в том, что он позволил мальчишке думать иначе. - Послушай, Питер, между нами все равно никогда ничего не могло быть, - эти слова бьют похлеще пощечины. - Но почему!? – Питер вскакивает и буквально падает в ноги Старку, цепляясь длинными пальцами за его колени. Сейчас Питер напоминает ему самого себя. Себя, который как брошенная игрушка точно так же валялся в ногах у Стива. Стива, с чьего языка он всю жизнь слышал лишь одно слово на букву «Б», от которого уже тошнит. «Джеймc Бьюкенен Баки Барнс» - слишком много буквы «Б» на одного человека. Тони, конечно, не жалеет, что в его имени нет хотя бы одной, ведь, черт возьми, из-за этого Стив точно не поменяет своего решения. - Твой отец открутит мне голову, - слабая усмешка. Стив, конечно, вряд ли на такое пойдет, но вот этот мистер «Б» вполне может, и Тони не хочется этого проверять. - Да ничего он вам не сделает! – Питер подается вперед и Тони не успевает понять, когда его лицо оказывается слишком близко, а тонкие розовые губы касаются его сухих. Он чувствует себя полным ничтожеством. - Черт, мелкий! – Тони вскакивает, скидывая с себя его ручонки и быстрым шагом скрывается на кухне. Ему совершенно точно нужно выпить. При том выпить много. Столько, сколько влезет и еще с горочкой. Но для начала ему нужно избавиться от Питера. – Пятница, сделай ты что-нибудь уже! – психует он, ударяя холодильник, который отчего-то не желает открываться. - Простите, мистер Старк, но на этом холодильнике стоял запрет, чтобы Питер в него не влезал. Вы сами приказали мне включать этот режим, когда он в гостях, - Тони вздыхает. - Прости, Пятница, - обычно он не видит смысла извиняться перед ней, ведь она всего лишь программа, созданная им же самим. Но он извиняется, потому что она – его единственный собеседник. - Холодильник открыт, - она будто понимает его, и иногда Тони кажется, что он перестарался. Слишком уж человечной она оказалась. - Спасибо, - он достает из холодильника бутылку виски, а когда возвращается в гостиную, то Питера там уже не обнаруживает. - Питер покинул вашу территорию, - произнесла Пятница, и Тони показалось, что стало легче дышать. Тони совершенно не знал, что чувствует. Он всегда был уверен в своих чувствах к Стиву, а вот к его сыну они совершенно неоднозначны. Иногда Тони думает: какого хрена? Какого хрена эти двое занимают так много места в его жизни? И какого хрена он стал пускать к себе мальчишку, если до этого кареглазого чуда он не подпускал к себе даже самого близкого друга? Питер и правда стал ему ближе всех. Прибегал к нему после школы, рассказывая об очередной неудаче, или наоборот, чтобы похвалиться. Они вместе копались в железяках. И Стив совершенно точно не был против их общения, он улыбался и подшучивал над Тони, называя его «третий папочка». Тони это нравилось. Нравилось быть хоть как-то причастным к жизни Стива. Нравилось думать, представлять, мечтать, что это их с ним сын. Но все круто перевернулось, когда Питер впервые сказал эти слова.

«Я люблю вас, мистер Старк»

От них, почему-то, стало нестерпимо больно. Тони сбежал, оставив ребенка одного в лаборатории с кучей смертельно-опасных предметов. Он до сих пор ругает себя за эту оплошность. Тони привык относиться к нему, как к ребенку, и не заметил, как мальчик вырос. Не заметил, как позволил влюбиться в себя. Не заметил, как полюбил его сам. Это было неправильно, и Тони почти передергивало от этого. Любить ребенка! Любить сына человека, который когда-то значил для тебя больше, чем собственная жизнь. Чем жизнь всей этой планеты. И Тони снова прикрывался «отцовским инстинктом», смеясь сам над собой, над глупостью этого оправдания. - Черт, Пятница, куда он пошел? – Тони выпивает уже два стакана, когда его охватывает паника. - Чье местонахождение мне проследить? – и Тони совершенно точно знает ответ. Ему не нужна Пятница, чтобы знать где Роджерс. У Стива есть всего два любимых места, в которые он предпочитает наведываться, когда весь его мир рушится. Тони иногда кажется, что он знает Стива даже лучше, чем сам себя. Стив скорее всего у Пегги, точнее у ее могилы. А, быть может, и в кафе на окраине города, где часто выпивает с Романов. Этих двоих отчего-то тянет к уединенности, к простоте. А, быть может, побежал к Барнсу. - Отследи Питера, - Пятница молчит ровно девять минут, Тони считает. Она называет крышу какой-то высотки, и Тони вскакивает с места. - Он в костюме? – Тони молит всех богов, чтобы Питер был в костюме. В том самом костюме, который Тони разрабатывал собственноручно. Потому что тогда у него нет никаких шансов погибнуть. - Да, - Старк облегченно вздыхает, но все-таки вызывает свой собственный и уже через пару минут оказывается в воздухе, направляясь к той самой многоэтажке.