Охотники

Заглавная песня: Nine Shrines - Pretty Little Psycho Они все больше углублялись в катакомбы, следуя по узким, грязным коридорам, все так же ярко освещаемым зажженными Сакурой факелами. Наруто блаженно улыбнулся, слегка закусив нижнюю губу, словно пытаясь вновь почувствовать сладость ее поцелуя. Он все еще ощущал цветочный аромат ее волос так же отчетливо, как и вишневый привкус ее блеска для губ, нежное скольжение ее пальцев по его затылку, и мягкое прикосновение ее груди к его напряженному телу... - Кончай в облаках витать, - сердито протянула Каруи, грубо выбивая его из приятных воспоминаний колким ударом локтя в бок. - Не время и не место, нам нужно быть на чеку. - Хватит обламывать ему всю малину! - закатил глаза Омои, раздраженно хрустнув в зубах чупа-чупсом. - Пусть насладится моментом! Не каждый день тебя целует такая красотка. - А?! - растерянно воскликнул он, несколько громче, чем следовало — по пустынному коридору тут же промчалось звонкое эхо. Эбису рассерженно оглянулся назад, посылая ему многозначительный злобный взгляд, и Наруто смущенно кивнул в ответ, очень надеясь, что выступившая на его лице краска будет не так заметна в дрожащих отсветах горящих тут и там факелов. - Думал, не заметим? - уже гораздо тише, чем раньше, протянул Омои, заговорщически ему улыбаясь. - Вы там, что, обжимались, пока никто не видел? - Неужели, это так очевидно? - Узумаки буквально распирало от удовольствия, и скрывать ему это явно не удавалось. - Друг, да от тебя отчетливо исходит аромат той девицы! - довольно крякнул тот, дружески хлопнув приятеля по плечу. - А еще у тебя все лицо в ее помаде, - раздраженно фыркнула Каруи, грубо стирая с его щеки оставленный губами Сакуры след. - Не трожь улики! - воинственно выдал темнокожий вампир, легонько треснув ее по ладони. - Вечно все портишь! - Я сейчас тебя испорчу, говнюк, - грозно процедила вампирша, выпуская клыки. - Попробуй, - задорно хохотнул Омои, подскакивая на месте как боец муай-тай. - Тресну, и не посмотрю, что девчонка! Вечно нарываешься! «Ребят, к югу от вас шляются Акацуки в количестве двух экземпляров» Наруто встревоженно вздрогнул, застигнутый врасплох четким, громким голосом Ханны, раздавшимся так близко, словно она стояла прямо у него за спиной. Омои растерянно завертелся на месте в поисках источника звука, пока не получил звонкую затрещину от своей боевой подруги, что выразительно покрутила пальцем у виска, а потом ткнула пальцем в нагрудный карман его куртки, в котором покоился врученный Эбису ведьмин мешочек. «По распоряжению Ао ими займутся другие, а вы продолжайте поиски Данзо. Просто будьте в курсе, что вы не одни. И еще...» Пауза несколько затянулась, и Эбису настороженно замер, переводя прищуренный взгляд с одного своего спутника на другого. Наруто тоже напрягся, сам удивляясь внезапно наполнившему его легкие тяжелому, неприятному чувству. Что-то явно было не так, однако Ханна почему-то не торопилась, а может, боялась озвучить какое-то новое, тревожное послание. «Сакура пропала» Наруто со свистом втянул воздух, смутно ощущая, как бешенно заколотилось в груди его сердце. Безумное волнение, растерянность и неистовая, дикая тревога захлестнули его удушающей волной, заставляя судорожно сжимать кулаки. «Точнее, она ушла. Сказала нам, что отлучится ненадолго по делам дамским, но сама... Мы видим ее на карте. Она направляется вглубь катакомб, на юго-восток, причем довольно быстро и явно уверенно. Сомневаюсь, что она заблудилась. Вы знаете, в чем дело?» Каруи больно треснула блондина по руке, явно надеясь на ответ, однако Наруто лишь рассеянно пожал плечами. Он бы и сам хотел знать, что заставило Сакуру покинуть убежище и в одиночестве направиться вглубь темных тоннелей, где на каждом углу ее могла поджидать смертельная опасность. Что-то явно произошло! Что-то, что вынудило ее поступить столь опрометчиво. «Они не знают» Также отчетливо ответил Эбису, одаривая троицу хмурым, испытывающим взглядом. «Круууть! А чё, я тоже так смогу?!» Удивленный и радостный возглас Омои внезапно врезался в поток их ментальной связи, заставляя всех синхронно скривиться от раздражения. - Заткнись, придурок! - прикрикнула на него Каруи, хватая парня за шиворот. - Не влезай, куда не просят! Просто слушай! «А я, чё, виноват? Оно само так вышло!» - Тьфу ты! - громко чертыхнулся он вслух, уворачиваясь от очередной затрещины. - Да я не специально! Клянусь! - Заткнись, кому говорят! - Оба заткнитесь! - рявкнул на них Эбису, более не в силах сдерживать гнев и раздражение. - Вот же угораздило связаться с идиотами... «Я найду ее» Собственный голос прозвучал на удивление отстранено и неестественно спокойно. Хотя, возможно, причиной тому была ментальная связь, ибо Наруто был уверен — произнеси он это вслух, и все бы четко расслышали, как дрожит его голос. «Найду ее, а потом вернусь к остальным. Нельзя оставлять ее одну — слишком опасно» Омои и Каруи замерли на месте, в изумлении вперив в него широко раскрытые глаза. Кажется, даже Эбису на какое-то мгновение немного растерялся, однако тут же взял себя в руки и, немного прокашлявшись, ответил ему уже вслух: - Уверен? Сам не заблудишься? - Мне не впервой бродить по катакомбам, - невесело усмехнулся он. - Впрочем, как и им, - кивнул он в сторону друзей. - Они, может, и шумные, но очень сильные и талантливые бойцы. Не стоит их недооценивать, господин Эбису. Идите дальше. Я найду Сакуру, а потом постараюсь вас нагнать. «Эй! Что у вас происходит? Вы там куда пропали?» Обиженный голос Ханны вновь ворвался в их мысли, и вампир в бандане, недовольно хмурясь, все же кивнул ему головой в знак согласия. «Наруто ее найдет. Веди его» «Без проблем» Виновато пожав плечами, Узумаки кивнул друзьям на прощание и под их недовольные взгляды и возмущенное ворчание поспешно зашагал в противоположную от них сторону — в узкий, изогнутый тоннель, из которого они сами вышли всего несколькими мгновениями ранее. Звонкий голос Ханны продолжал быстро диктовать ему направление, указывая, где стоит свернуть, а где — срезать путь, протискиваясь в узкие щели меж каменных стен, внезапно выводивших его на новые, еще незнакомые ему тропы. Тайные входы, коих оказалось великое множество, уводили его все глубже и дальше на юг, и Наруто отчетливо осознал, что Ханна не просто знала точное месторасположение Сакуры, но и его собственное, словно видела его движение сверху, как в какой-нибудь компьютерной игре. «А теперь налево!» - вновь скомандовала она, когда странная дрожь, словно от зарождающегося землетрясения, прошлась по каменным стенам катакомб подобно невидимой волне. «Что?!» - неожиданно воскликнула Ханна, вынуждая Наруто резко затормозить. «В чем дело?» - в нарастающей панике мысленно произнес он, когда земля под ногами внезапно заходила ходуном. «Да быть того не может!» - закричала девушка прежде, чем темные тоннели не сотряс угрожающий, дикий грохот, и Наруто с невероятной силой подбросило над землей. Ловко изогнувшись в воздухе, Узумаки лишь чудом и благодаря своей сверхъестественной гибкости не расшиб голову о каменный свод. Жестко приземлившись на колени, он болезненно поморщился и только потом осознал, что окружающее пространство потонуло в густом облаке тьмы и пыли. Поспешно закрыв рот и нос рукавом куртки, он безумно заозирался по сторонам, судорожно пытаясь сообразить, что произошло и в каком направлении ему теперь двигаться. Однако, хриплый и какой-то странный, словно шокированный голос Ханны тут же остановил его порыв: «Тоннели... они обрушились» Наруто резко поднялся на ноги, в неверии уставившись в одну точку и на автомате, совсем неосознанно, стряхивая с себя толстый слой серой пыли и сухой земли. «Что? О чем ты?» «Кто-то обрушил тоннели! Слышишь? Просто... невероятно! Она в порядке, Сакура в порядке! Но тебе до нее не добраться!» «Может, есть другой путь? Другие ходы?!» - в панике закричал он, даже не замечая, что произносит эти слова и вслух тоже. «Нет! Только если идти с другой стороны, с другого входа!» - не менее взволнованно кричала Ханна ему в ответ. «Тогда что...» «Уходи оттуда немедленно! Катакомбы очень старые, обвал может повториться! Живо вали оттуда! Ты слишком близко к эпицентру!» Наруто в растерянности затоптался на месте, а потом рванул вперед, не обращая внимания на крики Ханны в своем сознании. Но не успел преодолеть и двадцати метров, как врезался в непробиваемую стену из огромных, обвалившихся камней. «Даже не пытайся их разобрать! Завал слишком большой! На это уйдет целая вечность! Если, конечно, сначала тебя не раздавит новым обвалом!» Ханна отчетливо злилась, теперь без стеснения обзывая его безмозглым дураком и самоубийцей. Но ему было наплевать! Он с дикой яростью подхватывал огромные валуны, отбрасывая их за спину, разгребая непроходимую стену перед собой, и создавая новую — позади себя. Сердце оглушительно стучало где-то в горле, глаза жгло от едкой пыли, а в ушах стоял невыносимый рев собственной крови и криков Ханны. Плевать, что будет! Он должен, обязан до нее добраться! Стены не могли обрушиться просто так! Она в опасности, а он ничем не может ей помочь! - Черт!! - в исступлении заорал он, давясь пылью и смутно ощущая, как сдирает руки в кровь. Однако безумие продолжалось недолго. Новая дрожь, на этот раз более равномерная и словно нарастающая, сотрясла потолок и стены. Откуда-то сверху посыпался песок и мелкие камни. Тихий, устрашающий треск прорезал пространство у него над головой вместе с огромной, глубокой трещиной, вспоровшей брюхо тоннеля... - ЧЕРТ!! - истошно завопил Наруто, отбросив последний булыжник и стремглав бросившись назад. Ударяясь о каменный пол руками и ногами, на ходу принимая свой истинный облик гибрида, он неистово мчался вперед, всего лишь на какие-то доли секунды опережая преследовавший его обвал. И лишь когда грохот за спиной затих, так же внезапно, как и начался, вновь одарив его болезненной волной из щебня и пыли, Наруто наконец-то остановился. Тяжело дыша, сплевывая на землю размокшую в слюне грязь, он тяжело повалился на каменный пол, чувствуя себя таким опустошенным, словно у него из груди вырвали сердце, а потом жестоко прошлись по нему грязными сапогами. Сакура осталась там, в этих жутких, темных, полных опасностей тоннелях, совсем одна, а он... А он снова был беспомощен! Снова не мог защитить ее, как когда-то не смог защитить от Акацук даже собственного брата. Беспомощное, никчемное, жалкое создание! «Наруто? Ты как?» Он ошалело уставился перед собой и словно замер, но вовсе не обеспокоенный голос Ханны был тому причиной. Внезапное осознание лезвием резануло по нервам, и на дрожащих от пережитого потрясения ногах Наруто поднялся с земли. Факелы погасли, непроглядная, густая, кромешная тьма заволокла тоннели с обеих от него сторон, однако он... всё отчетливо видел, различал и даже чувствовал, словно и не было никаких защитных заклятий, еще недавно подавлявших его врожденные инстинкты гибрида. Заклятий не было... Вот, в чем дело! Заклятий, скрывавших всех обитателей подземелий больше не было! Заклятий, мешавших им, но, в то же время, защищавших их, почему-то не стало, словно тот обвал разрушил не только часть катакомб, но и древнюю, защитную магию ведьм. «Черт!» - словно вторя ему, выдохнула Ханна, вновь врезаясь в его сознание своим глубоким, звонким голосом: «Теперь у нас реальные проблемы». *** Тоннель, по которому она шла, начал подозрительно сужаться, и Сакура с тревогой подумала о том, не заведет ли ее наделенная магией капля крови в тупик или, что хуже, приведет к потайному входу, который она, ясное дело, понятия не имела как открыть. Однако несколько минут спустя узкий проход внезапно вывел ее на довольно просторную, овальной формы площадку, окруженную рядом погруженных в темноту выходов в новые тоннели и освещенную одним-единственным полупотухшим факелом. Девушка растерянно уставилась на капельку, зависшую на самом кончике ее пальца, в надежде на ответ, куда ей идти дальше, однако та почему-то замерла, словно над чем-то раздумывая... Хотя, разве капля крови может думать? Она же не наделила ее душой или сознанием! Может, просто магия испарилась? Срок годности кончился или что-то в этом роде? Неожиданно капелька словно встрепенулась и, слегка удлинившись, вытянулась в сторону кривого, узкого прохода по правую от Сакуры руку. Девушка выдохнула с заметным облегчением, и собралась уже продолжить свой путь, как странный, приглушенный шорох слева заставил ее настороженно замереть на месте. - Что ты здесь делаешь, деточка? Насмешливый, грудной голос раздался прежде, чем Сакура сообразила, что не почувствовала в поставленной ранее магической метке ни намека на боль, жжение или хоть какой-то дискомфорт. Пару мгновений спустя из погруженного в черноту тоннеля слева показалась хорошенькая, рыжеволосая девичья головка, украшенная стандартной черной банданой члена АНБУ. Длинные клыки, открытые в кривоватой усмешке, и плавная грация дикой кошки выдавали в ней вампира, и Харуно стоило огромных усилий сдержать захлестнувший ее с головой страх. Кем бы не была эта вампирша, даже несмотря на ее наряд, она явно не была АНБУ... или, по крайней мере, не принимала участия в официальной операции АНБУ по поиску старика Данзо. А это значит... - Как и вы участвую в спасательной операции, - протараторила Сакура, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно. Быстро убрав вытянутую ранее руку, она незаметно сбросила капельку в карман своих широких штанов, смутно ощущая, как та силой своего противоестественного веса слегка оттянула ткань вниз. - Спасательная операция? - прищурилась незнакомка. - Ах, да! - притворно воскликнула она, испытывающе глядя на Харуно. - Ты, наверное, из дополнительного подразделения Дозорных, так? Прости, я уже вторые сутки под землей, так что немного не в курсе последних новостей. - Угу, - выдавила из себя Сакура, слегка успокоившись и усиленно концентрируя силу на кончиках пальцев. Понятное дело, эта вампирша без труда определила, что она была смертной, однако, по ошибке записала ее в Дозорные. Мысли, как муравьи, лихорадочно забегали по черепной коробке. Что там ей рассказывали о Дозорных, помимо того, что по природе своей они были людьми? - Меня зовут Таюя, - хищно улыбнулась рыжая, внезапно протягивая ей руку. - Я одной из первых спустилась в катакомбы. Как там Ао? Никаких успехов? - Ао? Ааа, начальство? - Сакура смущенно почесала висок, в последнюю секунду вспомнив свой разговор с Ханной и ведьмаком по имени Чоуджи. - Мне много не известно, я и вошла-то в катакомбы менее получаса назад, но, вроде, пока никаких изменений. Таюя настороженно прищурилась, явно не упустив того факта, что сердце Сакуры в противовес ее спокойному тону предательски участило свое биение. Видимо, это было своеобразной проверкой, или же она пыталась добыть информацию, к которой не имела доступа последние два дня. Но вряд ли вампирша видела в ней угрозу, иначе они бы не вели сейчас светские беседы в самом сердце зловещих тоннелей. - Ясно, - коротко и с нажимом. Шаг рыжеволосой вперед, и потянутая ладонь больше не казалась знаком приветствия, а, скорее, знаком, предупреждавшим о том, что следующие несколько секунд решат, кто из них двоих покинет эту развилку живым. «Черта с два я сдохну прежде, чем увижу его!» - злобно закричало ее внутреннее "я", и Сакура уверенно протянула руку вперед. Таюя удивленно приподняла тонкие брови, однако не отступила и слегка подалась вперед... Сила, скопленная на кончиках пальцев, была почти осязаемой — столько в ней было мощи. Бешеная пульсация энергии вторила сердцебиению ведьмы, когда та тянулась вперед. Только бы прикоснуться к этой вампирше, только бы достать до нее! И тогда, возможно, удастся уйти с наименьшими потерями! - А ты не дура, - внезапно оскалилась рыжая. - Но и я не идиотка. Резкий бросок в сторону, и вампирша с невероятной скоростью пронеслась мимо нее, крутанулась на месте и с разворота замахнулась ногой. По инерции пролетев вперед и схватив в неудавшемся рукопожатии воздух, Харуно тихо охнула, однако каким-то чудом ей все же удалось пригнуться, и нога вампирши со свистом пронеслась у нее над головой. «Еще б секунда — и она снесла бы мне полголовы!» - Шустрая, сучка! - засмеялась рыжая, с невероятной ловкостью подлетая вверх и, оттолкнувшись ногами от низкого каменного потолка, ринулась на Сакуру, выпустив вперед руки с острыми, как у коршуна, когтями. Первая опрометчивая и бесполезная мысль: «Бежать!» - была тут же забыта. Против скорости вампиров не было средства, кроме как развернуться и атаковать в ответ. Сакура повалилась на спину, упав на землю как раз в тот момент, когда длинные пальцы чуть было не вцепились ей в лицо, и резко вскинула руки. Энергия, бережно скопленная на кончиках пальцев, выплеснулась наружу, и вампирша пронзительно взвизгнула, с трудом уворачиваясь от удара. - Ведьма! - заорала она, то ли констатируя факт, то ли в качестве оскорбления. Воспользовавшись заминкой рыжей, девушка подскочила на ноги и вновь выставила руки перед собой. Она прекрасно понимала, что долго ей так не продержаться. Сила, что она впитала, сняв пакт с Джирайи, расходовалась не только с невероятной легкостью, но и скоростью, да и еще в таких немыслимых количествах! Сакура боялась даже думать, что могло произойти, закончись она прежде, чем ей удастся избавиться от этой вампирши. Свою силу она вряд ли могла контролировать и, если честно, откровенно побаивалась ее. Вновь попытаться взорвать кого-то, как тех вервольфов, не было возможности — каменные стены этих узких тоннелей либо отрекошетили бы энергию обратно в нее, либо элементарно разрушились бы, обвалив эти чертовы катакомбы! После того, что она сделала с Ищейками крысоловов, и тем, что сотворила с Дейдарой, она больше не смела сомневаться в истиной природе своих сил. Первая семья, говорите? Убийственная, разрушительная мощь которой сделала их теми, кого боялись даже собственные собратья. Вряд ли она, ведьма-недоучка, могла справиться с чем-то подобным, не уничтожив при этом и всех вокруг себя! - Ах ты, маленькая дрянь! - выругалась Таюя, медленно вытирая со щеки кровавый след. Глубокая царапина, нанесенная вырвавшейся наружу силой Сакуры, неумолимо затягивалась, однако теперь эта опасная особа явно не торопилась нападать так же яростно и необдуманно как раньше. - Предлагаю разойтись, - тяжело выдохнула Харуно, медленно и аккуратно пятясь спиной ко входу, на который всего пару минут назад указывала ее путеводная капелька, - тихо и мирно, пока мы обе еще живы. - Так в себе уверена, соплячка? - злобно выплюнула та в ответ, настороженно сузив глаза и слегка пригнувшись к земле, словно готовясь к новой атаке. - Кто ты такая? Я тебя раньше не встречала, а для Дозорной ты слишком сильная.., - короткий, издевательский смешок, - и неуклюжая. - Пусть это останется в тайне, - усмехнулась в ответ Сакура, стараясь придать себе более решительный и опасный вид. - В девушке всегда должна быть какая-то загадка. - Ну, я в любом случае это потом узнаю, - пожала плечами Таюя. - Когда продам с черного рынка твою мертвую тушку! Внезапный рывок и вампирша с невероятный изяществом пантеры подскочила вверх и, распластавшись по потолку и нарушая все существующие законы физики, с невероятной скоростью поползла вперед, прямо к оцепеневшей Сакуре. Где-то на задворках сознания пронеслось воспоминание о той бойне в темном проулке, когда Неджи так же карабкался по стенам, в промежутках между акробатическими этюдами уничтожая подставных Пейнов один за другим. Было очевидно, что в ловкости и скорости она Таюе явно не соперник — стоит ей промедлить хоть секунду, и та без особого труда оторвет ей голову, просто протянув вниз свои когтистые, словно у хищной птицы, руки. А потому, громко крикнув: "Попробуй сначала достать!", она сорвалась с места и что было мочи помчалась в темный тоннель, к которому присматривалась раньше. Где-то за спиной раздался веселый смешок, и Таюя, явно находившая все это более чем забавным, бросилась в погоню. Она игралась с ней, как паук с мухой-неудачницей, попавшей в его сети, но все еще продолжающей бессмысленную борьбу за выживание. Но Сакура и не пыталась обогнать Таюю, это было бы верхом идиотизма. Ей надо было собрать побольше сил, скопить их в кулаках, но так, чтобы их было не слишком много, чтобы и она сама потом смогла убежать... Грубый удар в спину, и Харуно с силой полетела на каменный пол, больно, до крови раздирая вытянутые вперед руки и расцарапывая лицо. - Упс, - противненько хихикнула вампирша, свесившись с потолка вниз головой. - Как грубо с моей стороны. Сакура чертыхнулась, с трудом поднимаясь на колени. При желании, рыжая уже давно прикончила бы ее, но она, похоже, действительно решила с ней поиграть. Либо Таюя не видела в ней существенной угрозы, либо испытывала садистское удовольствие от игры с жертвой перед тем, как прикончить ее... или и то и другое одновременно. Однако, оба эти варианта были ей более чем выгодны, давая время для осуществления ее безумного плана. Благо, сама вампирша пока и не догадывалась об этом. - Неужели, уже сдулась? - разочарованно протянула Таюя, грациозно потянувшись и с легкостью соскочив с потолка вниз. Только сейчас она поняла, что вампирша была босонога, и всем, чем она цеплялась за неровные стены, были всего лишь ее пальцы. С ума сойти! - Не дождешься! - злобно выпалила Сакура, вновь срываясь с места. - Какая милая, послушная девочка! - заливисто рассмеялась та в ответ. - Глупая маленькая мышка! «Еще немного! Еще чуть-чуть!» Силы были почти на исходе, ноги передвигались с трудом, а грубые толчки в спину повторялись снова и снова, пока отчетливый привкус железа во рту не оповестил Сакуру о разбитой о зубы щеке. Рукава повисли лохмотьями, открытые раны от бесконечных падений болезненно пульсировали, низвергая на одежду тонкие струйки крови. Опускать голову не было времени, однако она отчетливо ощущала, как холодит ее колени подземный сквозняк тоннелей в разорванные дыры ее штанов. - Какая-то беспомощная ты ведьма, - разочарованно выдохнула вампирша где-то у нее за спиной. - Ты что, не знаешь ни одного заклятия? В школе на одни двойки училась? Ай-яй-яй, как нехорошо! И чертовски скучно. Очередной удар был такой силы, что Сакуру отшвырнуло вперед на несколько метров, однако она, успев сгруппироваться, перекатилась на спину и, игнорируя боль, мгновенно развернулась, вскакивая на на колени. «Пора!» - Сдохни, мразь! - заорала она что было мочи, поднимаясь на ноги и концентрируя в кулаке правой руки всю скопленную ранее силу. - Шаннаро! Она ударила. Буквально вдолбила кулак в пол, не задумываясь, что может переломать себе пальцы — энергия вошла в каменную поверхность словно горячий нож в масло, разрушая ее подобно атомной бомбе еще до соприкосновения тверди с плотью ведьмы. Глаза вампирши расширились от изумления, и именно в этот момент свод тоннеля, издав оглушающий грохот, рухнул вниз, погребая ее под собой. Сакура не сдвинулась с места. Мощный порыв пыли и мелкой каменной крошки больно ударил в лицо, однако сила удара была направлена от нее, в ту сторону, откуда они только что прибыли, а потому она сама оставалась невредима. Импровизированная атака, к ее счастью и немалому удивлению, оказалась успешной, однако постепенно нарастающий и отдаляющийся грохот заставил девушку напрячься. Похоже, она все же перестаралась... Развернувшись на месте, она из последних сил рванула вперед, стараясь уйти подальше от места обвала. Катакомбы были старыми, и глупо было надеяться, что они не обрушатся от подобной мощи. - Черт! - хрипло выплюнула она, ощущая на языке вкус сухой земли и каменной пыли. Не на такое она рассчитывала. А ведь хотела лишь перекрыть той вампирше путь, разрушив только часть стены! Очередной нарастающий грохот и дрожь стен сильнее подтолкнули ее вперед, заставляя быстрее переставлять ноги и унося как можно дальше от эпицентра разрушения. На ходу стянув с себя куртку, Сакура наспех вытерла грязное от пыли лицо о внутреннюю подкладку, а после и вовсе бросила ее на пол. Все еще пульсирующая от боли и остатков силы ладонь скользнула в карман штанов, вновь извлекая на свет ее заветную путеводную звезду. Капелька задрожала, вытягиваясь вперед и бледно сияя в кромешной тьме тоннеля. Внезапное предчувствие близости, его близости, невероятно сильное и ошеломляющее, накрыло ее с головой подобно волне, и девушка самодовольно усмехнулась самой себе и тьме впереди, отпуская ей навстречу слабую волну своей мощи. Яркие вспышки развешанных вдоль стен факелов один за другим возникали словно из ниоткуда, освещая ей путь и придавая уверенность. Она бежала вперед, прекрасно осознавая, что сама отрезала себе путь к отступлению, но почему-то совершенно не боялась того, что должно было произойти. Сакура уже давно приняла решение, решение, что навсегда изменит не только ее жизнь, но и ее саму. И как бы ни было больно, какая бы агония не разрывала ее изнутри, яростно сжимая в стальных тисках кровоточащее от любви и предательства сердце, она знала, что должна была сделать. Но хватит ли у нее на это воли и силы духа — был единственный вопрос, ответ на который ей только предстояло найти. *** Очередная развилка, поворот налево, и Кушимару, удовлетворенно крякнув, многозначительно помахал острым концом Нуибари куда-то вперед. Суйгецу нахмурился и, обернувшись назад, коротко кивнул Джуго, ясно давая понять, что они вот-вот доберутся до своей цели. Рыжеволосый громила тяжко вздохнул, безуспешно пытаясь угомонить разбушевавшееся в груди сердцебиение. Нервы, натянутые подобно струнам, были готовы порваться буквально в любую секунду. Однако время тянулось мучительно медленно, и струны-нервы лишь звонко и раздражающе скрипели, отдаваясь в ушах пронзительным гулом и тяжелыми ударами ревущего в крови адреналина. Он вовсе не хотел убивать или калечить Саске даже после всего, что тот натворил. Хотя с другой стороны, и Джуго прекрасно это осознавал, все могло обернуться совсем иначе — и покалеченными или убитыми в скором времени могли оказаться они сами. За те несколько недель, что прошли с предательства Саске, их друг вполне мог существенно прибавить в силе, а если учесть, что и до вступления в Акацуки Учиха-младший уже считался одним из сильнейших чистокровных народа тьмы, то причины для волнения были вполне обоснованными. Ведь если у Саске хватило духа пронзить Карин ведьминым кинжалом, то он вряд ли станет церемониться и с ними. Джуго понял, что что-то не так еще до того, как смог ощутить чужое присутствие своим волчьим чутьем. Магия тоннелей подавляла большинство из его сверхъестественно обостренных чувств, однако даже она не могла скрыть того, как неуловимо, но явственно, почти осязаемо, изменился тяжелый воздух окружавшего их пространства. Оба его спутника осознали это даже раньше него, ибо в долю секунды, еще до того, как он успел среагировать, в неистовом рывке сорвались вперед, буквально врываясь на небольшую каменную площадку очередного перекрестка перед ними. Пригнувшись к земле подобно зверю, Джуго яростно вонзил мгновенно выросшие когти в сухую, твердую землю, всего в пару мощных прыжков нагоняя своих товарищей и резко тормозя на выходе, когда яркий всполох факела больно резанул по его глазам. - Черт! - в бешенстве выплюнул Суйгецу с плохо скрываемым разочарованием. - Не этого Учиховского выродка я надеялся тут узреть! Высокий черноволосый мужчина, до боли напоминавший повзрослевшую и явно уставшую копию Саске, невесело усмехнулся, обводя их небольшую компанию тяжелым, пристальным взглядом. - Какое совпадение, - низкий, глубокий голос отразился от каменных стен приглушенным эхом, тут же потонувшем в темных глубинах окружавших их тоннелей. - Я тоже рассчитывал на несколько иную встречу. - Итачи? - презрительно протянул блондин, горделиво распрямляя плечи и делая уверенный шаг вперед. - И сучка-предательница из южного, - глумливо хохотнул он, в ответ на горящий ненавистью взгляд высокой блондинки с торчащими короткими хвостиками на аккуратной головке, что была практически скрыта за широким плечом Учихи-старшего. - Все становится только интереснее. - Кто бы говорил о предательстве, ублюдок кривозубый! - ядовито выплюнула она, явно намереваясь выйти вперед, однако Итачи уверенно преградил ей путь, не давая окончательно выйти из темного тоннеля за их спинами. - Вырвать бы твой грязный язык, ведьма, - прошипел Кушимару, угрожающе покачивая в воздухе своим острым мечом. - Но прежде мы немножечко покрамсаем твоего дружка, так что тебе придется подождать. - О, кстати, тебе большой привет от Шикамару! - с издевкой произнес Ходзуки, проигнорировав слова приятеля, и, расслабленно закинув на плечо Кубикирибочо, Суйгецу как ни в чем ни бывало присел на корточки. Его тонкие губы тут же растянулись в довольной усмешке, когда красивое лицо ведьмы перекосило гримасой ужаса и злобы. - Ты...!! - Ну конечно же я все ему рассказал, - усмехнулся он, так и не дав ей закончить свой наполненный яростью крик. - Мы же с ним друзья, как-никак. Но давай пока отложим вашу драму на потом, ладушки? Сейчас меня интересует совсем другой вопрос. - Где твой младший брат, тварь? - выплюнул дылда в фарфоровой маске, угрожающе вытянув в сторону Итачи блестящий в свете единственного факела острый конец Нуибари. - Пока прошу по-хорошему, ибо когда попрошу по-плохому, выбора у тебя уже не будет. Какую-то секунду Учиха-старший все еще продолжал хмуриться, однако уже в следующее мгновение уголки его губ предательски дрогнули, и он фальшиво прокашлялся, усиленно пряча улыбку. - С удовольствием поделился бы с вами этой информацией, если бы и сам ей владел. Однако, - развел он руками в стороны, - увы. Мой глупый маленький братик, похоже, разорвал единственную соединявшую нас нить связи, дабы самолично расправиться с грязным старикашкой из Совета. Так что если вдруг с ним пересечётесь, большая просьба передать ему, чтобы перестал тупить и наконец-то начал придерживаться первоначального плана. Я ему не нянька, да и он уже давно не младенец, однако дерьмо за ним подтирать все равно приходится мне. Суйгецу недоверчиво нахмурился, закусив нижнюю губу и явно над чем-то усиленно размышляя. Казалось, он вполне был готов поверить словам человека напротив, однако, с другой стороны, изначально он явно был настроен на драку и вовсе не планировал так запросто отпускать свою добычу. - Кисаме тоже здесь? - внезапно произнес блондин ледяным, словно безжизненным голосом. - В катакомбах? - Не могу знать, - спокойно пожал плечами Итачи. - Вполне возможно. Я выполняю лишь порученную мне часть, до остальных мне нет дела. - Какого черта? - раздался у него из-за спины голос Темари. - Почему мы стоим тут и ведем с этим сбродом светские беседы? Я уже давно могла бы... - Ни черта ты не могла бы! - внезапно рявкнул Суйгецу, резко поднимаясь на ноги. - В этих тоннелях невозможно использовать магию без риска случайно прикончить своих, или даже самого себя. Я не настолько туп, чтобы этого не понимать, Темари. - Идиот вроде тебя... - Давай я уже заткну эту сучку? - устало протянул Кушимару. - Моя зубочистка требует насадиться на эту болтливую канапешку. - А давай ты уже заткнешься, а? - явно теряя терпение прошипел тот в ответ. - Я и сам в состоянии ее заткнуть! - Много на себя берешь, говнюк! - гневно выпалила ведьма, совершая за спиной напарника какие-то угрожающие магические па. - Может, все же вернемся к изначальной теме нашего разговора? - несмело напомнил Джуго, растерянно переводя взгляд с присутствующего на присутствующего. - Удивительно, как точно описал тебя мой брат, Ходзуки-младший, - совершенно спокойно и явно игнорируя их ругань, произнес Итачи, медленно, словно нехотя, закатывая длинные рукава своего черного плаща. - Он просил меня не убивать тебя, если мы случайно столкнемся, однако... Суйгецу болезненно поморщился, словно произнесенные Учихой-старшим слова ударили его подобно пощечине. Его пальцы неистово сжались на рукоятке Кубикирибочо, а желваки на челюсти заходили ходуном, будто пережевывая всю скопившуюся в нем ненависть. - Похоже, - продолжил брюнет, выпуская клыки и вперяя в блондина воинственный взгляд, - ты просто не оставляешь мне иного выбора. - Чур, ноги отрубать ему буду я! - радостно взревел Кушимару, в предвкушении замахиваясь своим жутким оружием. - И хотя бы одну руку! Или две! - Я же сказал тебе зат... Внезапный грохот, неистовый и оглушающий, обрушился на них подобно лавине, сметая с ног мощной волной удушающей пыли и каменной крошки. Землю, стены и потолок сотрясло с дикой, невиданной силой, разбрасывая присутствующих подобно кеглям. Джуго отрывисто вскрикнул, когда ему прилетело в лицо локтем отброшенного в его сторону друга, и тут же попытался встать, прикрывая кровоточащее лицо рукой и отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то в пыльном безумстве окружавшего их пространства тоннелей. - Ублюдок!! Дикий рев Суйгецу пронесся по катакомбам в унисон с тихим свистом Кубикирибочо, разрезавшим тесное пространство пополам. - Пригнись!! - Ой, бля! Одновременные крики Кушимару и брата Саске потонули в очередном гуле разящего пространство меча, когда Суйгецу, внезапно отбросив стального друга в сторону, с невероятно скоростью рванул на брюнета, пытавшегося прикрыть собой хрупкое тело ведьмы. Дикий, животный рык, и блондин со всей переполнявшей его злобой вонзил клыки в шею Итачи, в уже следующую секунду вырывая из нее кусок пульсирующей, кровоточащей плоти. - Отвали, мразь! - яркая вспышка света, и Ходзуки с силой отбросило к противоположной стене словно тряпичную куклу, однако и саму Темари, ударившую его заклятием, не слабо откинуло назад, ударяя спиной об острые камни полуобрушенного тоннеля. Окровавленное тело брюнета черной тенью метнулось вслед за ней, подхватывая тонкое тело на руки и исчезая в кромешной тьме одного из немногих уцелевших тоннелей. Встав на четвереньки, Джуго неистово потянулся вперед, выгибаясь в резких, болезненных толчках и конвульсиях, сотрясая пространство катакомб ужасающим хрустом ломаемых костей и с неистовой скоростью обращаясь в существо, которого боялся больше всего на свете... - Погоди, друг, - тяжко протянул Ходзуки откуда-то слева, харкая на землю кровью. - Оно того не стоит. - Храаавхрапхагр! - вместо ответа прохрипел Джуго, обводя тьму тоннелей горящим безумством и яростью взглядом. - Вот же ж, блять! - пронзительно взревел Кушимару, с невероятной, сверхъестественной мощью отбрасывая в сторону приваливший его ранее валун. - Гребаная ведьма! - Это не она сделала, - отрицательно покачал головой блондин, утирая с лица кровавые подтеки. - Тоннель обвалился не из-за нее. - А из-за кого тогда, мать вашу?! - все не унимался дылда, истерично шаря по земле руками в попытке отыскать свое потерянное оружие. - А дьявол его знает, - отмахнулся Суйгецу, поднимаясь на ноги и подтягивая к себе свой верный меч. - Это не важно. - Не важно?! НЕ ВАЖНО?! А что, блять, тогда важно?! - сорвался на визг Куриараре, явно начиная впадать в панику. - А то, мой друг, что этот внезапный обвал разрушил чары, что нам все время мешали, - хищно оскалился Ходзуки, запуская руку в груду камней и пыли неподалеку, и извлекая на свет дорогое сердцу его друга оружие. - Теперь он от нас не уйдет! - Ах ты ж, внимательный сукин сын! - возликовал дылда, бросаясь к блондину. - А я даже и не заметил! - Более того, - сладко протянул Суйгецу, проводя перепачканной кровью рукой по серым от пыли волосам и совершенно игнорируя новый угрожающий грохот, на этот раз донесшийся до них отзвуком удаляющегося в противоположную сторону эха, - я чувствую себя просто охрененно! Просто ОХ*ИТЕЛЬНО хорошо! Не знаю, каким дерьмом питался Итачи, но это нечто! Словно... словно я напился из самого, мать его, источника жизни! - Может, это алкоголь? - с сомнением протянул Кушимару, любовно протирая Нуибари своей одеждой. - Или наркотик какой? Тебя ведет как пьяного. Джуго тяжко потряс головой, с неистовым трудом наконец-то обретая контроль над своим телом. Изнурительные и болезненные тренировки под неустанным наблюдением Шизуне, а до нее — Цунаде, явно дали свои плоды. Он уже почти вновь вернулся в свой прежний облик, разве что мышцы все также продолжали неестественно бугриться под кожей, безжалостно разрывая его одежду на части. - Есть немного, - хохотнул блондин изумленно и с искренним весельем в голосе. - И что теперь нам делать? - уже членораздельно протянул Джуго, поднимаясь с колен. И правда, несмотря на кромешную тьму, он снова мог все отчетливо видеть. Чары спали, однако действительно ли это было им на руку? Ведь если теперь они могли сражаться в полную силу и с легкостью разыскивать своих врагов, то и те могли делать тоже самое. - Идите за Итачи, - уверенно произнес Ходзуки, облизывая губы и в дикой эйфории мотая головой из стороны в сторону. - Давайте! Притащите его учиховскую тушку АНБУ. А Темари можете добить. Хотя нет! Ее тоже постарайтесь взять более или менее живой! Хочу, чтобы она посмотрела Шикамару в глаза, когда он очнется. Пусть сам решает, что с ней делать. - А если мы встретим кого-нибудь еще? - многозначительно протянул Кушимару. - Можете спокойно их убить, - согласно кивнул он головой. - Наслаждайся свободой, друг мой! Дылда с мечом-иглой звонко присвистнул и, махнув рукой, с неистовой скоростью рванул в проход, в котором еще пару мгновений назад исчезли Итачи с Темари. - А ты что собираешься делать? - настороженно и тихо произнес Джуго, все еще не решаясь покинуть друга. Выглядел он странно, даже подозрительно. Чем бы ни была насыщена кровь Итачи, вкусив ее, Ходзуки явно начинал походить на сумасшедшего. - Разве это не очевидно? - горящий безумством взгляд фиолетовых глаз его друга задержался на нем лишь на секунду, однако и этой секунды хватило, чтобы послать по коже рыжеволосого громилы волну холодящей тело и душу дрожи. - Отомстить за Карин, естественно. Черт возьми, я же чую его! - изумленно воскликнул он, резко развернувшись на месте и ликующе оскалившись в кровожадной усмешке. - Чую, словно он стоит всего в паре метров от меня! - Убьешь его? - тяжело сглотнул он, с тревогой взирая на то, как жажда крови на лице Суйгецу постепенно сменяется расслабленной, блаженной улыбкой безумия. - Убить? Фу! Слишком банально! Есть куда более жестокие способы мести, - и с этими словами блондин в доли секунды исчез в темноте старых катакомб, оставив после себя лишь облако тяжелой, удушающей пыли и растерянного друга. *** Удушающая тьма давила со всех сторон, практически неразличимые во мраке стены казались слишком тяжелыми и узкими. Он часто, отрывисто дышал, раздражая самого себя тем, как по-детски глупо реагировало его тело на неожиданно некомфортные для него условия. Кто бы мог подумать, что он, наследник клана Учиха и один из сильнейших вампиров его времени, лишившись доброй половины своих врожденных талантов и сверхъестественных свойств, окажется никтофобом? Даже одна мысль об этом казалась полнейшей чушью. - Дерьмо, - едва слышно выругался он, отбрасывая с глаз густую челку и старательно щурясь во мрак перед собой. После того, как он избавился от ведьминого мешочка, а вскоре — и от единственного источника света, дабы не выдать себя на случай неожиданного столкновения с АНБУ в катакомбах, окружающая его тьма давила на него все сильнее и сильнее, в скором времени грозя и вовсе раздавить окончательно. Практически полностью лишившись возможности видеть во тьме, он впервые ощутил, что такое неконтролируемый, совершенно бессмысленный для подобных ему и относительно необоснованный страх перед неизвестным. Впервые в жизни он ощущал тихий, ледяной ужас от того, что он понятия не имел, какая опасность могла подстерегать его в кромешной, непроглядной тьме этих поганых, узких тоннелей. Таким маленьким и беспомощным он не ощущал себя уже очень, очень давно..., с тех самых пор, как обнаружил обезображенные трупы своих родителей на ярко-красном от крови ковре в окутанной вечерним сумраком гостиной. Правая рука непроизвольно дернулась в сторону запястья левой, однако он все же сумел сдержать свой несвоевременный и, если быть полностью откровенным, трусливый порыв. Снимать печать было еще рано, слишком рано... Едва различимый шум откуда-то справа заставил его тут же замереть на месте. Медленно и как можно тише втянув в себя воздух, Саске застыл, задержав дыхание и ощущая, как замедляется его собственное сердцебиение, тогда как неожиданный звук начинал становится все громче и отчетливее. Тяжелая, но аккуратная поступь. Звук, который были способны издавать лишь существа равные по весу и габаритам вервольфам. АНБУ, возможно даже Ищейки, или, что еще хуже, солдаты из Корня. «Дерьмо!» В подобных условиях и обстоятельствах вервольфы, тем более подобные ищейкам или бойцам из Корня, были наихудшими из возможных противников! Однако удача все же решила оставаться на его стороне, ибо он был первым, кто засек чужое присутствие. Саске рванул вперед, с дикой скоростью и практически вслепую влетая в ближайший тоннель справа. С мощью, присущей лишь вампирам, он оттолкнулся от ближайшей стены и, сделав короткое полусальто, вцепился руками в глотку первого из двух верфольфов. Колени больно ударились о низкий каменный свод, однако он проглотил боль, отдавая все свои силы на то, чтобы как можно сильнее и глубже запустить в чужую плоть свои пальцы. К тому моменту как его ноги коснулись земли, огромная, покрытая густой шерстью голова вервольфа уже полностью отделилась от своего грузного тела, обдав его сзади горячим фонтаном кровавых брызг. Не теряя ни секунды, Саске швырнул голову вперед и в ту же секунду распластался по земле, пропуская над собой смертельной силы удар огромной, когтистой лапы. Несчастные, стертые в кровь колени вновь ударились о камень, и, оттолкнувшись от пола, брюнет вновь рванул вперед, проталкивая свое тело прямо меж мощных, точно древесные стволы, лап чудовища. Изогнувшись с присущими вампирам ловкостью и изяществом, он вскинул длинные ноги вверх, цепляясь ими за мощное туловище сзади, сделал рывок, одним молниеносным движением поднимая свое тело с земли, и что было мочи вонзил сжатую в кулак руку в затылок вервольфа. Боль в костяшках была яркой, острой и такой же короткой, как и звук проломленного им черепа. Погрузив пальцы в скользкую, тошнотворно-теплую дрянь, Саске вытащил руку наружу, извлекая из покрытой шерстью башки добрую порцию чужих мозгов. Чудовище под ним коротко и резко дернулось и мгновение спустя тяжело рухнуло на пол, увлекая его уставшее тело вслед за собой. С трудом поднявшись на ноги и оскальзываясь на перепачканном кровью камне, Учиха-младший наконец-то выдохнул, вновь позволяя себе нормально дышать. Растраченные в коротком бою силы медленно, но неуклонно возвращались, и он с отвращением начал вытирать руки о собственную одежду в тщетной попытке стереть с них кровь и ошметки мозгов. Однако вскоре плюнув на это бессмысленное занятие, он резко сорвал с себя когда-то белую рубашку, вытер ей лицо и отбросил в сторону как ненужный мусор. Именно тогда и произошло это - событие, изменившее все. Свод, стены и даже пол погруженных во мрак тоннелей содрогнулись с такой неистовой силой, что он едва удержался на ногах. Дрожь, слишком явная чтобы ее не заметить, пронеслась по катакомбам несколько мгновений спустя, словно эхо от первого удара, и Саске изумленно замер, внезапно осознав сразу две вещи: кто-то явно обрушил часть тоннелей, причем в той стороне, где по плану Акацуки должен был сейчас находиться его брат, и, более того, он снова мог видеть! Первая мысль тут же испарилась со скоростью света — волноваться за Итачи не было смысла. Если его не смогли убить ни Охотники, ни даже Старейшины, то какой-то там обвал и подавно не представлял весомой опасности. Единственная возможная проблема — обрушенные катакомбы могли существенно замедлить его брата, хотя ему, если быть полностью откровенным, это было только на руку. А вот вторая мысль была куда более волнительной. Сейчас, да, именно сейчас! С обрушенными катакомбами пали и наложенные на них чары, сдерживавшие его ранее! Он не был уверен, надолго ли это, и насколько сильно они ослабли, а потому действовать нужно было быстро. Сейчас или никогда! Дрожащими от волнения пальцами правой руки он сгреб небольшой осколок камня с пола и, не сомневаясь ни секунды, резко ударил им по запястью левой, грубо вспарывая собственную плоть в том самом месте, где под светлой кожей едва заметно бугрился узор, напоминавший очертаниями традиционный веер — знак клана Учиха. Глубокий, кривой порез, разделивший узор пополам, практически сразу начал затягиваться, а вместе с ним начали исчезать и очертания веера, наконец-то освобождая его от наложенной Канкуро печати. Печати, сдерживавшей в нем силу самого Мадары. Мощь, невиданная мощь, какой он и представить себе не мог даже в самых невероятных фантазиях, в то же мгновение разлилась по его венам подобно лаве, обжигая, терзая и затопляя его тело волнами невероятного блаженства вперемешку с невыносимой агонией, вырвавшейся из его горла короткими, хриплыми вскриками. Саске упал на колени, а потом и вовсе рухнул на землю, широко открыв рот и вперяя в серый потолок пещеры невидящий взгляд. Когда перед выходом на это задание Мадара позвал их с Итачи к себе и заставил вкусить своей крови, даже тогда он не ощутил ничего и близко похожего на то, что испытывал сейчас. Вероятно, виной тому были наложенные Канкуро магические печати, что должны были сдерживать силу Мадары в их крови до наступления подходящего момента. Ведь как сказал их Праотец, подобная мощь могла свести вампира, вкусившего ее впервые, с ума и навеки лишить рассудка, превратив в невероятно сильного, но лишенного всякого контроля монстра. Печать должна была замедлить действие крови прародителя, позволить их телам адаптироваться, чтобы после отдать им всю свою мощь. Саске не знал, как долго кровь его предка будет кипеть внутри него, как долго он сможет использовать всю ее мощь. Из сухой, старческой руки еще не до конца восстановившегося тела Мадары он сделал десять больших, жадных глотков..., больше, чем испил Итачи, но достаточно ли для того, чтобы отыскать и уничтожить Данзо? Этого он не знал наверняка. А потому надо было спешить! Не без труда подтянув под себя внезапно отяжелевшие ноги, он кое-как поднялся с земли. Окружающее пространство внезапно взорвалось миллионом доселе невиданных красок, словно освещаемое со всех сторон вспышками и отсветами диско-шара в ретро-клубе, а очертания стен, камней и двух окровавленных туш вервольфов перед ним обрели такую невероятную четкость, словно он смотрел на них через микроскоп. Всего секунду назад казавшийся неразборчивым гул в ушах внезапно оказался десятками отголосков чужих голосов из самых отдаленных уголков тоннелей. Саске ошалело усмехнулся, только теперь осознав, что сними он печать раньше, то растратил бы этот дар впустую, ибо его наверняка существенно приглушили бы наложенные на катакомбы чары. Но сейчас, сейчас дар крови Мадары показал себя во всей своей мощи и красе! Сейчас он видел, слышал и ощущал себя так, как ни один из ныне живущих вампиров! Правда, если только Итачи не последовал его примеру, в чем он очень сильно сомневался — даже сама идея испить крови его предка повергла старшего брата в шок и смятение. Идея обладания силой самого Мадары Учиха казалась ему слишком рискованной, опасной, даже неприемлемой... - Идиот, - усмехнулся Саске и тут же скривился от звука собственного голоса — таким оглушающе громким он ему показался. А потом он замер. Застыл, как громом пораженный, даже перестав дышать, словно и вовсе забыл как это делается... или словно боялся сделать очередной вздох, ибо в густом, наполненном миллионами различных ароматов, тяжелом воздухе катакомб он отчетливо различил тот самый, тонкий, мерзкий, старческий запах, навеки слившийся с запахом крови и смерти множества поверженных им врагов. Тот самый тошнотворно-сладкий, терпкий, удушающий аромат, что словно горелкой по нежной плоти был навеки выжжен в его памяти. Запах, что он отчетливо различил в наполненном кровью воздухе в тот самый миг, как переступил порог своего дома много лет тому назад... - Данзо. Ему не требовались подтверждения, он просто это знал. Знал, что человек подобный Данзо никогда бы не стал стоять в стороне, наблюдая за смертью тех, кто был у него на пути. Нет. Он бы не успокоился, пока лично, своими собственными руками, не переломал бы хребет последней «Учиховской змее» на шее у Совета. Мадара успел немало поведать им с Итачи о том, каким он был, этот «старик, что жаждал мира, но нес лишь смерть». Старик, что не побоялся бросить вызов не только самому Мадаре, но и всему его роду, начиная с Ходзуки Мангецу, истинного наследника власти Старейшины от лица всех вампиров. Саске подозревал это и раньше, хотя Итачи не проронил об этом ни слова, а теперь знал наверняка — Данзо лично присутствовал не только при уничтожении клана Учиха, но и его семьи. И, кто знает, вполне возможно, что именно он, своей старческой, но непоколебимой рукой, нанес последний удар, лишивший его родителей жизни. И сейчас, в этот самый момент, Данзо был здесь, головокружительно близко от него, тихо и размеренно дыша, спокойно переставлял сухие ноги многовекового тела, абсолютно уверенный в своей безопасности. Ярость, неистовая ярость цвета подсохшей, но все еще тошнотворно-свежей крови его родителей на дорогом персидском ковре, вспыхнула в его глазах настолько ослепляюще ярко, что затопила собой абсолютно все, не оставляя ни капли свободы ни его зрению, ни слуху, ни даже мыслям, разуму и, тем более, самообладанию. Ярость поглотила его, пережевала, а после и вовсе проглотила, широко оскалив свои острые лезвия-зубы в довольной, кровожадной усмешке. Он не заметил, не почувствовал и не увидел, как молниеносно сорвался с места, как за считанные доли секунды вышел на след своей жертвы и еще около десятка существ его окружавших, как всего за пару минут настиг ее на одной из многочисленных развилок в самом сердце катакомб, с поразительной легкостью пробив плечом дыру в стене, скрывавшей за собой потайной ход в тайное убежище Корня. Не заметил расширенных в ужасе глаз Кабуто, без раздумий оставившего своего нового хозяина и тут же бросившегося наутек, спасаясь во мгле старых тоннелей. Не заметил, не понял, не ощутил, как оторвал голову ближайшему к нему вампиру, как вспорол когтями живот другому, как оторвал лапу вервольфу, напавшему на него сзади, а потом засадил эту самую лапу ему в глотку, безжалостно разрывая несчастной твари пасть, горло, а после и внутренности. Саске начал приходить в себя лишь тогда, когда последний из многочисленной охраны Данзо, молодой рыжеволосый ведьмак, не упал перед ним на колени, булькая и хрипя, захлебываясь в собственной крови, открыв перед ним вид удаляющейся с бешеной скоростью спины старика. Отбросив в сторону вырванный с корнем язык ведьмака, что так и не успел договорить свое заклинание, он в два счета нагнал Данзо, схватил его за темно-каштановые патлы, встряхнул как куклу, и сам поразившись тому, с какой легкостью ему это удается, засадил кулаком ему в ребра, ломая их, но все же не пробивая старческую плоть насквозь. Нет, не сейчас. Он нужен был ему живым. - Какое разочарование, - то ли выплюнул, то ли прорычал, то ли простонал он, отрывая старику правую руку. - Вампир, уничтоживший клан Учиха, практически полностью истребивший клан Ходзуки и еще сотни, тысячи других семей вампиров, вервольфов и ведьм, не может дать мне, самому младшему и, возможно, самому слабому из существующих ныне Учих, даже подобия отпора. Вторая рука разделила участь первой, с омерзительным хлюпаньем упав на утопающий в крови каменный пол. Данзо что-то закричал, выплюнул или прохаркал, но Саске не разобрал ни слова. То ли виной тому была сломанная им за секунду до этого трахея старика, то ли кровь Мадары, все так же оглушительно ревущая в его ушах, однако все его слова так и оставались без ответа. Вцепившись Старейшине в глотку, Саске потащил его обратно, туда, где на каменном полу в кровавом беспорядке оторванных конечностей лежала его бывшая «грозная» охрана из Корня. - А знаешь, ты ведь как зараза, - прошипел ему на ухо Учиха-младший, выламывая старику колено, пока с диким хрустом и вовсе не оторвал ему конечность, тут же послав ее в полет к ближайшей груде мертвой плоти. - Это ты заразил меня смертью. Видишь, это не я их убил — это ты. Вторая нога, последняя конечность истязаемого этой жестокой пыткой старика, вскоре присоеденилась к первой, и Саске замер, удерживая обессиленное тело Данзо перед собой на вытянутой руке, заставляя его стоять на обрубках того, что осталось от его ног. Старейшина все еще был жив, едва ли в сознании, однако сверхъестественная способность его тела вампира не давала ему окончательно истечь кровью и умереть. И сам этот факт почему-то нереально его бесил. Гребанный, неумирающий таракан! Словно насмешка, плевок в лицо или презрительный взгляд, которым одарил его Митокадо Хомура перед жалкой смертью в собственной постели. Время, казалось, застыло на месте... или же, наоборот, летело с такой безумной скоростью, что он не успевал за ним уследить. Саске и сам не осознавал, что отрывал конечности своему заклятому врагу намеренно медленно, растягивая секунды боли в минуты неистовой агонии. Что крики и хрипы Данзо было слышно далеко за пределами площадки, на которой они стояли, разливаясь по километрам темных тоннелей ужасающим эхом, словно стоны истязаемого неверотяными пытками зверя, угодившего в лапы живодера. Что их мог кто-то услышать и прийти на этот устрашающий зов. Да и вряд ли это вообще его сейчас волновало. Где-то на задворках его сознания, глубоко-глубоко внутри него, заглушенное безумством и ревом крови Мадары, в дикой агонии и ужасе от содеянного, оглушительно орало его внутреннее "я". Совсем как тогда, много лет назад, когда он, стоя на коленях, цеплялся тонкими, слабыми детскими пальчиками за края кимоно его отца, в отчаянной попытке найти в его мертвых, остекленевших глазах огонь утерянной жизни. Однако на этот раз жизнь потухла уже в его собственных глазах, а, утопая в крови, прямо под его ногами лежали трупы его собственных многочисленных жертв, включая истерзанное тело несчастного, потрепанного жизнью и тяжестью содеянных им грехов, старика. - Ты уже давно должен был сдохнуть, - холодно, безжизненно протянул Саске, сильнее сжимая на горле Данзо свои перепачканные в крови руки..., руки, которые он уже никогда не сможет отмыть. Старик что-то сдавленно захрипел и внезапно, словно из последних сил, слабо задергался, будто бабочка с оторванными крыльями, по глупости и неосторожности своей угодившая в паучий капкан. Похоже, Старейшина все же пришел в себя и теперь отчаянно пытался вырваться из стальной хватки в бессмысленной и совершено нереальной попытке спастись. Сладкий... неуловимо сладкий, приторный и до боли знакомый аромат ворвался в его сознание подобно тарану, пробивая врата застилавшей его сознание ярости. Саске растерянно захлопал глазами, в слабой попытке освободиться от пьянящего дурмана крови его предка, и усиленно зажмурился, пытаясь вникнуть саму суть того, откуда возник этот странный запах и почему он вообще имеет хоть какое-то значение. В то же время аромат становился все сильнее, отчетливее, словно его носитель был уже совсем близко, быть может даже за соседним поворотом, и вот-вот должен был появиться в тусклом свете парочки полупотухших факелов на обшарпанной каменной стене позади него. Данзо вновь задергался, и Саске, поражаясь внезапно накатившей на него слабости, вдруг опустил держащие его за горло руки, позволяя Старейшине осесть на замызганный его кровью пол, вытянув перед собой обрубки его истерзанных ног. Приторно-сладкий аромат резко застыл, словно его носительно неожиданно замер, не решаясь сделать последний шаг, отделявший его от покрытой трупами площадки, на которой, подобно кровавому королю-тирану, величественно и ужасающе, в окружении поверженных им врагов, возвышался Учиха-младший. И только сейчас, в этот самый момент, он различил, узнал, осознал и ужаснулся тому, кто скрывался там, в темноте тоннелей, не решаясь, но готовясь выйти к нему на свет. Шаг, и в его королевство ужаса и смерти, до краев наполненное удушающим, солоноватым запахом крови и его собственного безумства, ворвались до боли знакомые, раздражающие, но почему-то такие необходимые вишневые нотки аромата ее волос... «Светло-розовые, длинные и шелковистые волосы незнакомой девушки напротив водопадом струились по ее аккуратным, тонким плечикам. Либо она была из другой группы и покрасилась совсем недавно, либо была студенткой другого факультета, буквально на днях направленного к ним на смешанные лекции после неудачного похода в горы их трагически кривоногой, теперь уже бывшей преподавательницы. «Красивые» - подумал он, завороженно рассматривая шелковистые локоны, однако тут же скривился как от собственных мыслей, так и от явственного, слишком яркого и насыщенного вишневого аромата, источаемого ее густой, блестящей в свете флуоресцентных ламп гривой. Черт бы побрал эти вампирские способности! После экспериментов Орочимару органы его чувств словно с ума сошли! Даже Неджи вряд ли смог бы похвастаться таким чутьем, слухом и обонянем, как у него. Хотя, у этого были и свои, негативные последствия, плоды которых он прямо сейчас и пожинал. Профессор вновь начал нудеть, цитируя Сократа по тонкой методичке в костлявых старческих пальцах. Саске покачал головой, отгоняя ненужные мысли об Орочимару, и вновь принялся строчить конспект. Серьезно, если бы существовала награда за всеуспеваемость, он был бы уже троекратным ее лауреатом. Кто еще мог бы похвастаться тем, что, будучи неустанным стражем магического порядка в рядах Охотников, умудряется выслеживать преступников А-класса из Акацуки, быть шпионом, притворяясь добровольной подопытной крысой Орочимару, при этом налаживая контакт с другими его жертвами и планируя за его спиной их масштабный побег, и, ко всему прочему, еще и успевать практически на все пары и оставаться круглым отличником? Ха! Выкусите, госпожа «ты-просто-не-сможешь-все-совмещать-бросай-учебу» Цунаде и высокомерный, патлатый наследник клана «Мы-Хьюга-лучше-всех»! Он, Саске, последний из великого клана Учиха и единственный полноправный наследник праотца всех вампиров, был способен и на больш... - Черт! - тихо выругался он, аккуратно стряхивая осколки раздавленной им ручки с перепачканной чернилами тетради. Это ж надо! Опять не рассчитал свои силы! Вытерев пальцы бумажным платком, он потянулся к рюкзаку, поковырялся в нем и разочарованно отставил в сторону. Вот, блин, как назло! Секунду поразмыслив и в одобрение самому себе тряхнув черной гривой своих вечно взъерошенных волос, он аккуратно ткнул пальцем (мизинцем, как наименее перепачканным чернилами) в спину впереди сидящей девчонки с розовыми волосами. Далось ему это решение, Ками тому свидетель, очень нелегко. Девчонок он не любил и, если быть совсем откровенным, не стесняясь сторонился. Не потому что, кхм, вовсе их «не любил» - Ками упаси! - просто еще с младшей школы он пал жертвой великой, но ужасающей и разрушительной силы женской симпатии. В общем, после многих лет откровенных преследований и неоднократных попыток совращения он твердо решил для себя избегать любого женского общества и контактирования с оными без веских на то причин и крайней, в основном обусловленной работой, необходимости. Сейчас же необходимость была крайней по причинам студенческим, ибо препод по философии был той еще упертой жопой, требовавшей от своих учеников чуть ли не дословных конспектов своего старческого, невнятного, граничащего с бредом, философского высера. К удивлению Саске, девчонка разве что не подскочила от испуга. Вздрогнула, кажется даже пискнула, и принялась лихорадочно озираться по сторонам. По всей видимости, и ее одолел великий и могучий философский сон, с которым знаком абсолютно каждый первокурсник. Испугано тараща заспанные зеленые глаза, девушка наконец-то обернулась и, кажется, пискнула снова, широко раскрыв размалеванный розовой помадой ротик. На какую-то долю секунды опешил и сам Саске, неожиданно признав в розоволосой соне не кого иную, как одну из его бывших школьных преследовательниц! Причем, на его беду, одну из самых настырных. - Ручка, эмм, есть? - протянул он, по-идиотски улыбаясь от уха до уха, и молясь всем богам, чтобы она не заорала: «САСКЕ-КУУУН!!» и не бросилась ему на шею, как обычно делала в его невеселые школьные годы. Однако, к его искреннему, граничащему с шоком, удивлению, девушка лишь смущенно потупила взгляд, слегка улыбнулась и, одобрительно кивнув, отвернулась, лишь для того, чтобы секундой позже протянуть ему свою украшенную стразами ручку. - Эмм, спасибо, - вновь отчеканил он, напоминая себе, что «дареному коню в зубы не смотрят» и стоит быть благодарным даже за украшенное стразами убожество, если оно способно исполнять предписанную ему функцию писать. - Не за что, Саске-кун, - смущенно произнесла она, вновь отворачиваясь, однако кокетливо заправляя за ухо розовый локон и искоса бросая на него до боли знакомый взгляд влюбленной дурочки. «Мать моя кровопийца! За что мне это?!» - мысленно простонал он, поспешно строча блестящим убожеством конспект по философии. Неужели ему было суждено до конца жизни от нее убегать? Как? Ну как ей всегда удается его найти?» Она вышла на площадку, наигранно уверенно и резко, словно против желания, однако тут же, мгновенно, будто ударившись в невидимую стеклянную стену, замерла, пригвожденная к месту открывшейся ей ужасающей картиной его недавней расправы. Однако он, почему-то не видел ничего,... в окутавшем его сознание тумане безумия, ярости и боли, Саске не различал ничего, кроме ее огромных, расширенных от неистового ужаса, таких знакомых зеленых глаз. - Что ты здесь делаешь, Сакура? - неестественно спокойно произнес он словно чужим голосом и почему-то, совсем как тогда, сам того не осознавая, по-дурацки ей улыбнулся.