Потерянный во тьме

      На кухне повисла напряжённая пауза. Рамси допил чай и поставил кружку в мойку. Развалившись на стуле, сверлил гостя нетерпеливым взглядом. Игра в загадки ему надоела.       Джон отставил в сторону кружку, к которой даже не притронулся. Бросил на него беглый взгляд и опять уставился на бумаги в своих руках.       — Эти письма от моей матери. Много лет назад она встречалась с твоим отцом, — видимо, в подтверждение своих слов, Джон перетряхнул листы и выложил на стол старые фотографии.       Рамси взял снимки в руки и проглядел без особого интереса. На них был отец в обнимку с какой-то симпатичной темноволосой женщиной. Они оба выглядели молодо, наверное, не больше двадцати лет, может, и меньше. На первой фотографии сидели на лавке в каком-то парке и улыбались, глядя в объектив. На второй отец в военной форме, они снова в обнимку стоят на вокзале. У женщины было приятное, доброе лицо, да и отец выглядел более дружелюбным.       Пока Рамси рассматривал фотографии, Джон продолжил:       — Ты же знаешь, что твой отец учился в Сандхерсте?*       Рамси кивнул. Следующая фотка оказалась портретной, за спиной отца виднелся кремово-красный корпус академии. Он отложил снимки и сосредоточил взгляд на собеседнике.       — Это небольшой город. Там даже достопримечательностей особых нет, кроме военной академии. Моя мама из Сандхерста, они познакомились, когда он учился в академии, встречались, кажется, больше года и собирались пожениться. А когда он отбыл служить по контракту, они переписывались, — Джон ещё раз тряхнул письмами, которые так и держал в руках, будто боялся, что они исчезнут, если он выпустит их из вида. Он заметно нервничал и цеплялся за эти письма, как за спасательный круг. Затем он вздохнул, собираясь с мыслями. — Потом, я не знаю как это вышло, но связь потерялась, и она не успела ему сообщить…       Рамси нахмурился, ему что-то разонравился этот диалог. Какие-то смутные подозрения подкрадывались издалека и торчали уже у порога его сознания.       — Не успела сообщить о том, что ждёт ребёнка, — Джон стушевался, но потом всё же взял себя в руки и коротко встретился с ним взглядом. Глаза у него были карие — совсем не Болтонские. — Рамси, я твой брат, — Джон наклонился к столу и замолк, ожидая его реакций.       Рамси напротив, отшатнулся назад к стене.       — Брат? Брат?! — нервно хохотнул, откинувшись на стуле. — Да ты гонишь! Не понимаю только, зачем?!       — Знаю, это всё странно, но это правда, — Джон помолчал, видно, раздумывая над тем, что можно добавить.       Рамси покачал головой.       — Зачем ты пришёл? Хочешь с ним познакомиться, да? Ты просто полный идиот, раз притащился сюда. Проваливай в свою провинциальную дыру! Ты никому здесь не нужен!!! — он резко вскочил, едва не опрокинув стул, и пронзил Джона яростным взглядом.       В голове не укладывалась эта информация. А первой его реакцией, конечно, был гнев. Насмешка, отрицание или ярость — таким образом, он всегда встречал неожиданные или неприятные известия.       Рамси подошёл к окну и нервно крутанул задвижку, пошарил по карманам, достал пачку и зажигалку. Так и дымил, стоя у окна и не глядя на новоявленного родственника. Брат! Твою мать, быть этого не может!       Джон поглядел на него с укором.       — Не рановато ещё курить? Тебе сколько лет вообще?       — Не твоё дело, придурок! — резко бросил Рамси. Не успел объявиться, а уже что-то вякает!       Джон глубоко вздохнул и поднялся со стула.       — Я вижу, ты не настроен на беседу. Мне очень жаль, что так вышло, я представлял всё несколько иначе. То есть, я думал, конечно, что у отца есть семья, но… Ладно, неважно, — он махнул рукой, собрал со стола фотографии и письма и спрятал их в карман куртки, а после повесил её на сгиб локтя и развернулся к выходу. Остановился в дверном проёме и посмотрел на Рамси каким-то растерянным взглядом.       — Прости, не хотел тебя расстраивать. Я оставлю свой номер, если захочешь поговорить, то позвони. И сообщи мне всё же, когда отец приедет, я бы хотел с ним встретиться.       Рамси хмуро кивнул и задавил окурок в пепельнице.       — Есть на чём номер записать? — спросил Джон.       Рамси взял в руки мобильник, который, кажется, со вчерашнего вечера валялся на барной стойке, и забил в память номер.       — Как тебя записать? Фараон? Не, лучше братец-фараон, — усмехнувшись, сказал он.       Джон покачал головой.       — У тебя что, какие-то проблемы с полицией? С чего такое пренебрежительное отношение?       Рамси тут же потерял улыбку.       — Ты вроде как собирался уходить? Не задерживаю.       — Что ж, не буду навязываться. Всего доброго, — сказал Джон и распрощался у входной двери.       Когда он ушёл, Рамси вернулся на кухню. Сел за стол и положил голову на руки. Он ничего не понимал, просто не мог поверить в то, что всё это правда. Брат! Даже слово это казалось странным.       Рамси давным-давно понял, что его семья — это лишь два чужих друг другу человека — он и отец. Смирился с тем, что кровные связи — это всего-навсего пустые слова. Они несут лишь разочарование и боль.       Рамси привык жить в этом замкнутом тесном мирке, как в запертой клетке. Пусть это и было ужасно, но, по крайней мере, знакомо.       Рамси был абсолютно не готов к свалившемуся на него известию. Устоявшийся порядок вещей треснул по швам, как старая, утлая рубашка. Он не ожидал, что в этом ужасном мире-клетке появился кто-то ещё. Так трудно привыкать к незнакомым людям, а уж свыкнуться с такой вестью и вовсе представлялось невозможным.       Нежданный брат свалился как снег на голову. И Рамси не понимал с какой целью тот объявился. Был растерян, и потому ужасно зол на Джона. Вот ведь дурак!       Неужели этот глупый фараон думает, что спустя столько лет отец обрадуется своему внезапно возникшему в устоявшейся жизни сыну? Помнится, он не слишком ликовал, когда узнал о Рамси.       Стало даже любопытно посмотреть на реакцию отца, когда тот познакомится с Джоном. Наверняка, братец-фараон будет стоять как оплёванный, когда отец пошлёт его куда подальше. Интересно, почему он явился только сейчас, а не много лет назад? Рамси слегка огорчился, осознав, что ничего не спросил, не успел узнать даже сколько Джону лет.       Лежать лицом в стол надоело, даже шея затекла в этой неудобной позе. Рамси встал и, потянувшись, решил продолжить свои размышления на ходу. После дождя на улице было свежо и прохладно, солнце пряталось среди плотных облаков, а машины, разрезая лужи, одаряли грязными брызгами зазевавшихся прохожих.       Прокатившись на велосипеде до набережной, Рамси набрал номер друга и предложил встретиться. Наверное, эта ситуация, вопреки обыкновению, входила в разряд тех, которые хотелось бы обсудить.       Теон появился полчаса спустя. Тоже прикатил на велике и затормозил у самых ступенек, которые спускались к реке. Рамси, услышав шум за спиной, обернулся и махнул ему. До этого просто стоял внизу, созерцая тёмную воду.       Они двинулись пешком вдоль по набережной, ведя велосипеды за руль. Рамси угостил друга орешками, упаковка с которыми валялась в кармане куртки уже пару дней; пытался собраться с мыслями, чтобы поведать странную историю, приключившуюся с ним пару часов назад. Подойдя к перекрёстку, оба уставились на разлившуюся по всей дороге лужу.       — Ни фига себе — озеро! — воскликнул Теон, примеряясь как лучше её обойти, чтобы не промочить ноги.       Рамси равнодушно кивнул, всё также раздумывая о нелепости ситуации, которая с ним произошла.       Теон вознамерился преодолеть препятствие, находясь в седле своего железного коня. Однако в последний момент замер в нерешительности.       — Ты чего? — Рамси кинул удивлённый взгляд на друга, который застыл словно статуя.       — Давай, лучше обойдём, — предложил Теон.       Рамси лишь пожал плечами, и они двинулись в обход.       — Мне года четыре было или пять, — задумчиво начал Теон. — Мы с дядей Эуроном гуляли в парке, и я на велике гонял, там тоже такая огромная лужа была, и вот я решил, что будет очень круто разогнаться и на всей скорости по ней проехать. В общем, лужа оказалась глубже, чем я думал… — он замолчал, разыскивая по карманам сигареты, а после закурил и продолжил: — Там какой-то колодец был открытый и меня прямо с головой бы скрыло. Дядя меня за шиворот схватил и спас, — Теон усмехнулся и добавил: — Он ещё хвастался, что даже бутылку с пивом не выронил, которую в другой руке держал.       Рамси хохотнул.       — Мастерски!       Теон заулыбался и кивнул.       — Это уж точно.       За разговором и столь забавной историей они незаметно подошли к дому. А точнее говоря, к парку, что находился через дорогу от него. Оставив велосипеды возле окрашенной в ярко-жёлтый цвет скамьи, ринулись к качелям. Свободна оказалась только одна, так как на второй восседала серьёзная маленькая девочка с куклой в руках.       Рамси оттолкнул друга с дороги.        — Я первый! — и тут же занял место.       Теону оставалось лишь поджать губы и смириться. Он встал сбоку и сурово нахмурил брови, выражая своё негодование.       Девочка округлившимися глазами смотрела на них. Должно быть, по её меркам они были слишком взрослыми для забав на детской площадке.       Рамси скорчил ей злобную гримасу: терпеть не мог, когда на него пялятся. Теон лишь хмыкнул и прислонился к столбу, вкопанному в землю. Замер, ожидая своей очереди. Девочка поспешно отвернулась и начала усердно раскачиваться, прижав к груди куклу.       Некоторое время слышен был лишь лязг металлической цепи, на которой держались качели, да свист ветра в воздухе. Но вскоре Рамси надоело качаться, и он затормозил. Поглядел на друга, переминающегося с ноги на ногу, словно заскучавший в стойле конь, и усмехнулся.       — Ты долго ещё? — Теон вознамерился занять его место и даже продвинулся вперёд.       — Раз ты спросил — специально буду качаться, пока меня тошнить не начнёт, — тут же ответил Рамси, и не думая подниматься.       — Прекрасно! Так и знал, — раздражённо бросил Теон и отошёл к лавке. Обиделся, что ли? Развернувшись на полпути, он вздохнул и выдавил:       — Пожалуйста, дай покачаться.       — Видишь, стоит лишь вежливо попросить, — Рамси тут же уступил место и занял пост у столба. Теона так легко было задеть, и это казалось забавным.       Теон устроился на качелях, а Рамси долго смотрел себе под ноги, разглядывая следы на песке, что остались от его кед. Думал, как начать разговор.       Теон проследил за его взглядом.       — Давно хотел спросить: почему шнурки разного цвета? —  с улыбкой поинтересовался он.       — Чтобы ты спросил, — ухмыльнулся Рамси. — По-моему, это круто — помогает мыслить разносторонне, — добавил он, немного погодя.       Теон затормозил и качнул головой. Наверное, хотел услышать более замысловатый ответ.        Они помолчали. А потом Рамси слегка усмехнулся и, повертев в пальцах зажигалку, сказал:       — Со мной какая-то странная история сегодня произошла… — буквально в двух словах обрисовал ситуацию с полицейским. С Джоном. С братом.       Теон удивлённо приоткрыл рот, слушая его рассказ.       — Ух ты, это просто кино! — воскликнул он.       Рамси пнул подвернувшийся под ноги камешек, а после присел, чтобы завязать распустившийся жёлтый шнурок на правом кеде, заодно и зелёный на левом перевязал.       — Не то слово! — поднявшись, согласился он.       — Что ты будешь делать? — полюбопытствовал Теон.       — Без понятия. А что-то должен?       Теон завис в недоумении. Похоже, не мог понять его реакцию. Спрыгнул с качелей и окинул его долгим взглядом.       — Тебе разве не интересно? — минуту спустя спросил он.       Рамси шевельнул плечом. Интересно? Пожалуй, немного любопытно. Но стоит ли развивать эту ситуацию, он не знал. Был растерян на самом деле. Это влекло за собой слишком многое.       Он мог подумать, что этот парень — Джон — соврал, но фотографии служили доказательством его слов. Рамси совсем запутался, размышляя о том, что двигало новоявленным братцем, когда он поведал ему эту историю.       На самом деле он неважно разбирался в чувствах других людей. Возможно, дело в том, что в раннем детстве он оказался заброшен и не знал родительской ласки, да, впрочем, доброго слова или разговора по душам тоже был лишён. Похоже, какой-то путь социализации Рамси просто не прошел, и чувства других людей оставались для него непонятны, словно книга на незнакомом языке.       Он мог обосновать насилие и жестокость, подлость, злобу, страх. Считал, что людьми движут лишь самые низменные мотивы. Наверное, от того, что в своей жизни он встречал в основном таких людей: испорченных, трусливых и злых. Какой мотив у Джона? Выгода? Единственное, что пришло в голову — денежный интерес. Рамси толком не знал об отцовских накоплениях, но сомневался в том, что тот являлся подпольным миллионером. А Джону и вовсе не могло быть это известно. Наверное.       Пока Рамси пребывал в размышлениях, они успели подойти к дому Теона.       — Зачем он припёрся, как думаешь? — Рамси припарковал велик у крыльца и обернулся к другу с задумчивым видом. Предполагал, что Теон со своей неуёмной жаждой общения лучше понимает людей.       Поставив велосипед на подножку, Теон улыбнулся.       — А что тут думать? Он просто хочет познакомиться с отцом. И с тобой, наверное, тоже, — добавил он чуть погодя.       Рамси нахмурился.       — Зачем?       Теон почесал в затылке и пожал плечами, задумчиво глядя вдаль.       — Ну-у-у… Просто интересно, наверное. Если бы ты не знал, кто твой отец, неужели не захотел бы с ним познакомиться? Я бы хотел, — заключил он. — В детстве ты же думал об этом?       — Я плохо помню, — Рамси опустил голову, пытаясь воссоздать в памяти момент встречи с отцом. Что он думал тогда — сейчас сознавал смутно. — Я знал, что придёт какой-то чужой мужик, и если я ему понравлюсь, то он заберёт меня к себе, и тогда меня в приют не отправят. Я хотел понравиться, потому что… — вновь замолк, закусив губу, покачал головой. — Не знаю… — он и правда растерялся.       Попытка разворошить эти воспоминания отзывалась тоской в груди и чувством тревоги, отчуждённости. Страх маленького человека, оставшегося в полном одиночестве в огромном чужом мире среди незнакомцев — то, что он не мог описать.       Рамси просто мечтал о том, чтобы в его холодном мире появился человек, которому он небезразличен. Родной человек. Но ничего из этого сказать вслух не смел. А попытки разобраться во всём причиняли лишь боль. Много лет он пытался запрятать все свои детские страхи и неприятные воспоминания в пыльной коробке, что хранилась в дальних уголках памяти. «Коробка кошмаров» — так она называлась.       Порой, растревоженные каким-то неосторожным словом, кошмары вырывались из-под замка, словно чёртик из табакерки. Тогда Рамси чувствовал себя худо и пытался поскорее загнать их назад, не желая бередить старые раны.       Они больше не стали торчать у порога и вошли в дом. Теон, как и обещал, упросил сестру испечь пирог к ужину. Этот божественный аромат картофельно-мясной начинки поприветствовал сразу при входе.       Накрытый полотенцем пирог дожидался их, дразня чудным ароматом и толстой румяной корочкой, край которой выглядывал из-под клетчатой сине-красной ткани. На вкус он оказался ещё лучше, чем на вид. У Рамси даже промелькнула мысль о том, как было бы здорово, если бы когда-нибудь Аша готовила именно для него. Однако он тут же отбросил глупые фантазии и стёр дурацкую улыбку с лица. Это пустые мечты, ведь он не достоин такого прекрасного ангела, как она. Тряхнув головой и нарочно насупившись, он постарался поймать нить разговора.       Сначала всё шло хорошо. За ужином они много болтали, Теон рассказал то, что ему было известно о жизни школьных учителей после закрытия интерната. С несколькими ребятами из класса он сохранил связь, и они иногда переписывались на фейсбуке. С кем-то он даже болтал по телефону.       После того, как эта тема затухла, Теон пожаловался на то, что ему придётся снова отправится в деревню. Он был совсем не против повидать дядю с тётей, но вот насмешки двоюродных братьев его совсем не радовали. Да и работа на ферме не вызывала у него восторга. Жуткая скукота и отсутствие в этой глуши ровесников и каких-либо развлечений и вовсе отбивали всякое желание торчать там долго.       Беседа продолжалась, всё шло хорошо. Отца Теона не было дома, а Аша, кажется, собиралась куда-то уходить, заглянула на кухню и мимоходом поинтересовалась у Рамси, как у него дела. Он бодрым тоном заявил, что всё в порядке и уже было расслабился. Но следующий вопрос застал врасплох.       — Твой отец ещё не вернулся? — Аша отыскала ключи, которые почему-то валялись на подоконнике, и укоризненно посмотрела на брата. — Опять мои сигареты таскал?       Теон принял невозмутимый вид и хмыкнул:       — Жалко тебе что ли? У меня закончились, а денег не было, — пояснил он.       Аша, положив ключи в сумку, вновь посмотрела на Рамси, вероятно, дожидаясь ответа.       — Он звонил мне. Сказал, что в командировке и скоро приедет, — насуплено выдавил Рамси.       — И что же, ты один живёшь? — поинтересовалась она, остановившись в дверном проёме.       — Друг отца навещает меня. Деньги передал от него, — глядя в сторону, сообщил Рамси. Чувствовал себя неловко, а рассказывать о своих проблемах, тем более, не собирался.        Аша кивнула.       — Это, конечно, хорошо, но если тебе понадобится помощь, то не стесняйся. Можешь обращаться ко мне.       — Спасибо, у меня правда всё в порядке, — Рамси попытался улыбнуться так искренне, как только мог.        Аша, похоже, осталась довольна ответом и, попрощавшись, вышла. Едва она покинула кухню, как Рамси от души лягнул Теона под столом.       Друг вздрогнул и уставился на него непонимающим взором.       — Что я тебе сделал?       — Трепло несчастное! Зачем ты Аше рассказал про отца?! — тут же воскликнул Рамси, метнув в него суровый взгляд.       — А это разве был секрет? Ну, извини — я не знал, — развёл руками над столом Теон.       — Придурок! — бросил Рамси, поднимаясь.       — Такое чувство, как будто ты какой-то тайный агент разведки — у тебя не жизнь, а сплошной секрет, — пробурчал Теон, потирая ушибленную ногу.       Рамси отвернулся к окну и долго глядел на вечернюю улицу по которой то и дело проезжали машины и болтались прохожие, которые вышли подышать свежим после дождя воздухом.       Он разозлился на друга, и продолжать разговор расхотелось. Мысли уносились прочь вслед за автомобилями, скрывающимися за поворотом. Рамси не думал о чём-то серьёзном или важном, просто мечтал о том, как бы здорово было сейчас уехать и повидать друзей-неформалов, раскиданных по всей Британии.       — Какой он? — внезапный вопрос Теона вывел его из мира грёз.       Рамси обернулся, всё ещё находясь в своих мыслях и не понимая о чём речь.       — Кто?       — Твой брат. Кто же ещё! — нетерпеливо пояснил Теон. Он развернулся, демонстрируя на лице оживлённый интерес.       — Да откуда я знаю? — шевельнул плечом Рамси. — Я с ним говорил-то минут пятнадцать, — помолчал, задумавшись. — Он — фараон. Так что, какая разница, — брезгливо скривив губы, заключил он.       Теон опустил голову и промолчал, будто чем-то обидел его.       Рамси быстро переменил тему, пошарил в карманах и вытряхнул на стол зажигалку, сигареты и пачку банкнот.       — Пойдём в цирк. Я так давно не был в цирке, — сказал он. — Я заплачу, — тут же добавил, видя, что Теон качнул головой и открыл рот, чтобы возразить.       — Хорошо, — быстро кивнул Теон. — Это тебе отец прислал?       Рамси помотал головой.       — Нет. Это я сам заработал, — втайне он этим гордился. Пусть дядя Виктор и высмеял его, но он вовсе не видел ничего плохого в том, чтобы зарабатывать деньги игрой на гитаре. А половину этой суммы так и вовсе добыл тяжёлым трудом, копая бесполезные ямы на стройке.

***

      На вечернее представление билетов оставалось немного, но, тем не менее, они успели купить их, отстояв огромную очередь. Цирк Рамси любил всегда. Волшебное, праздничное место, наполненным чудесам и уютной полутьмой. Яркие огни рампы, ловкие гимнасты, парящие высоко над ареной, и умные звери, послушно выполняющие команды дрессировщика. И конечно, фокусники, что так ловко дурили зрителей своими трюками. Всё это было подобно красочной детской книжке, беззаботной сказке и кусочку праздничного тепла в сердце. Рамси любил это яркое шоу ещё и потому, что первым добрым и пёстрым воспоминанием детства был именно такой поход в цирк.       Лето. Ему только исполнилось пять. Рамси помнил, как дядя Джек — тогдашний дружок матери, привёл его на представление. Высокий бородатый мужик с чёрной блестящей на солнце лысиной и цепким взглядом тёмных глаз.       Он обладал громовым голосом и целой картой татуировок, раскиданных по всему телу, а зловещая бандитская ухмылка блистала словно жемчуг на тёмном лице. Ловкие руки фокусника умели творить настоящие чудеса с колодой карт и острым ножом с фигурной деревянной ручкой в виде волчьей головы. Рамси и думал, что дядя Джек был фокусником или даже настоящим волшебником. Лишь годы спустя понял, что это вовсе не так.       В цирке среди шумной, праздной толпы встречалось много обеспеченных людей. А уж дядя Джек знал, как сделать их чуть менее обеспеченными. Ловкие руки фокусника творили настоящие чудеса, и вскоре чужие ценности перекочёвывали в карман маэстро. Во всеобщей суете и полутьме это заметят не сразу, а потом уже станет поздно. Он ведь добропорядочный гражданин, который привёл ребёнка своей подруги в цирк.       Рамси запомнил вкус яблок в карамели, яркие воздушные шары, которые продавались у входа в цирк (и один достался ему), и блестящего в свете прожекторов тюленя, который ловил и отбивал надувной мяч. А ещё проворных и гибких акробатов в разноцветных костюмах, которые свысока казались крохотными, как лилипуты. Ему врезалась в память музыка: весёлая, громкая и ритмичная.       Наверное, тогда он и полюбил барабаны. Они представлялись неотъемлемой частью этого сказочного восторга. Этот небольшой эпизод стал окошком в светлый и чудный мир, согревал долгие месяцы спустя, и по сей день Рамси рад был вновь окунуться в праздничную атмосферу волшебной сказки.       Представление закончилось в одиннадцать, и около часа они потратили на дорогу домой. Потом долго сидели в парке, болтая о сегодняшнем дне и различных пустяках, но не затрагивая серьёзных тем. Теон смотался домой и выпросил денег у отца. На обратном пути купил пива, и разговор пошёл ещё веселее. Разошлись они уже глубокой ночью, в час, что лежит на границе света и тьмы, когда солнце ещё дремлет, а утренние звёзды тусклыми светляками мерцают на небе.