Потерянный во тьме

      За последние три дня не нашлось времени подумать о Джоне. Работа отнимала все силы и, приползая домой в сумерках, Рамси тупо сидел перед телевизором или за компьютером, забивая пару часов до сна каким-нибудь фильмом или игрой.       Копать траншеи оказалось делом не из легких, и он точно не хотел заниматься этим слишком долго. По крайней мере, хорошо платили. Ещё неделя и можно поехать в Эдинбург и навестить Демона, а потом уж и к Рыцарю Тьмы заглянуть в маленький городок у самого побережья Северного моря.       Отцовские деньги тратить не придётся, чем Рамси определённо гордился, тем более не зная, на сколько их придётся растянуть. В любом случае игрой на гитаре всегда можно заработать на хлеб, а остаток лета просто хотелось отдохнуть, не думая ни о чём.       Сегодня образовался выходной, и Рамси собирался смотаться к приятелям на тусовку, но глядя на хмурое небо за окном, размышлял почему-то о новоявленном братце. Раньше он ничего о нём не знал и прекрасно жил, не владея информацией о том, что у отца в каком-то забытом богом захолустье есть ещё ребёнок. Теперь же эти мысли не давали покоя.       Рамси положил телефон на барную стойку рядом с кружкой кофе и долго гипнотизировал его взглядом. Два желания боролись в душе: позвонить или просто забыть и сделать вид, что Джон и вовсе не приходил. В конце концов, ничего плохого не случится, если он просто с ним поговорит. Рамси просто захотел узнать кто же этот незнакомец, что назвался его братом.       Залпом допив остывший кофе, он решительно набрал номер. Джон быстро взял трубку — не прошло и двух гудков. Рамси вновь использовал свой безразличный тон:       — Привет.       — Здравствуй, Рамси, — дружелюбно отозвался Джон — видно, сразу его узнал по голосу.       На долгую минуту повисла тишина. Рамси сел на подоконник и водил пальцем по стеклу вслед за стекающими каплями дождя.       — Рад, что ты позвонил, — нарушил молчание Джон. — Может быть, встретимся в центре? Ты свободен сегодня?       Рамси чуть помолчал, не уверенным до конца в своём решении. И всё же согласился.       — Хорошо. В два у львов, — кажется, Джон хотел ещё что-то сказать, но он уже сбросил вызов. На самом деле Рамси мало с кем мог долго трепаться по телефону. Не любил разводить пространные беседы. А разговаривать с чужими людьми так и вовсе было тяжело.       Железный змей метро бодро бежал по рельсам, и ровно к назначенному сроку Рамси прибыл на место. Субботним днём на Трафальгарской площади* собралась уйма народу. Толклись у фонтана и памятника адмиралу Нельсону, а вездесущие туристы норовили потрогать бронзовый нос каждого из четырёх львов, сторожащих стелу, посвящённую прославленному полководцу.       Джон как раз торчал рядом с одним из львов. Прислонился спиной к каменному постаменту и задумчиво глядел вдаль.       Рамси приблизился и кивнул, настороженно разглядывая его униформу.       — Чего ты в мундире припёрся? — презрительно вздёрнув верхнюю губу, бросил он.       Джон сначала растерянно улыбнулся, а потом посуровел.       — Я с дежурства — не успел переодеться. Какая-то проблема?       — Не очень-то хотел гулять с фараоном, — глуховато пробормотал Рамси, глядя себе под ноги. Прищурился, разглядывая начищенные до блеска ботинки полицейского. Похоже, братец тот ещё педант.       Джон вздохнул.       — Знаешь, твои высказывания в адрес полиции наводят на некоторые мысли… — начал он издалека и подозрительным прищурился.       Рамси не дал ему закончить. Не хватало ещё, чтобы фараон догадался обо всём.       — М-м… неинтересно! — выпалил он, вскинув голову, и лицо его озарила весёлая улыбка.       Джон то ли растерялся, то ли смутился. Поглядел на пасмурное небо, на котором вновь собрались тяжёлые тёмные тучи.       — Скоро дождь будет. Пойдём куда-нибудь. Ты любишь мороженое? — спросил он, указав на кафе с яркой вывеской, которое находилось через дорогу.       — Пф! Мороженое? Мне что десять, по-твоему? — тут же раскритиковал его идею Рамси.       Джон нахмурился и вновь приобрёл своё утомлённое выражение лица. Он и вправду выглядел усталым, а под глазами залегли тёмные круги. Видно, сегодня совсем не спал из-за своего дежурства.       — Извини, но пивом угощать не стану. Тебе явно ещё рановато, — строго сказал брат.       Рамси состроил недовольную гримасу и кивнул.       — Так и быть. Мороженое тоже сойдёт.

***

      В кафе было тепло и шумно. Центр города и серый дождливый день собрали под крышей множество посетителей. Приятный кофейный аромат окружал каждого вошедшего в помещение и добавлял толику уюта этому заведению. Пока Джон терпеливо торчал в очереди, Рамси забил столик в углу у окна. Отсюда виднелась только мокрая от дождя морда одного из львов, да круглый бок фонтана.       Полчаса спустя, когда мороженое оказалось съедено, а дождь закончился, Рамси поглядывал в окно, всё также наблюдая за бронзовыми скульптурами. Джон в сотый раз помешивал ложечкой кофе. Кажется, разговор не клеился.       Сначала они беседовали о погоде, потом и вовсе замолчали. Рамси решил, что братец тоже не слишком-то разговорчивый. А это очень неудобно, так как кто-то из них должен был тянуть нить разговора.       Очевидно, Джон подумал о том же.       — Может, хочешь что-нибудь спросить? — тут же поинтересовался он.       Рамси оторвался от созерцания площади и сосредоточил внимание на брате. Пробежал взглядом по чёрной форменной куртке и ухмыльнулся.       — Сколько тебе лет?       Джон слегка улыбнулся.       — Двадцать пять. В октябре будет двадцать шесть. А тебе?       — Шестнадцать в июне исполнилось, — ответил Рамси, пытаясь подсчитать, сколько же отцу было лет, когда родился Джон. Выходило — двадцать.       Джон, тем временем, настроился продолжить диалог:       — Чем увлекаешься? — спросил он.       «Какой идиотский вопрос!» — подумал Рамси. Пожал плечами.       — Музыку слушаю, книжки читаю — ничего сверхъестественного, — грубовато ответил он.       Джон кивнул. Принялся расспрашивать о его музыкальных предпочтениях. Тут он угадал с темой: уж о своих кумирах Рамси мог болтать часами. Несмотря на то, что Джон как-то не слишком проникся божественностью Тилля и Петера, разговор всё же сдвинулся с мёртвой точки. К тому же, выяснилось, что Джон тоже поклонник рока. Он рассказал немного о своих любимых группах: «Nightwish» и «Lacrimosa», о концертах, на которые ходил, о тусовке ролевиков, с которыми проводил время, когда был подростком.       Рамси слушал с открытым ртом: стало любопытно. Он даже немного проникся уважением к такому брату. Однако не мог обойтись и без колкостей. Когда Джон замолчал, Рамси тут же растерял интерес и, нахмурившись, принял серьёзный вид.       — И когда же всё пошло под откос? Когда ты решил податься в прислугу к власти? — насмешливым тоном спросил он, и окинул брата холодным взглядом.       Джон смешался, и улыбка его погасла. Кажется, он даже разозлился слегка. В этот момент он напомнил Рамси отца, по выражению лица которого также невозможно было понять, о чём он думает: спокоен или разъярён. Сравнение вовсе не пришлось по душе.       — Ты просто ребёнок и ничего не понимаешь. Я пошёл работать в полицию, потому что хотел помогать людям! Я с детства об этом мечтал. И я приношу пользу обществу! — вскипел Джон.       Рамси заулыбался, склонив голову набок. А после поднял ладони вверх.       — Потише, чувак! — растягивая гласные, произнёс он. Хвалёное самообладание брата дало трещину, и стало очень весело оттого, что он смог вывести его на эмоции, хотя не особо-то и старался.       Джон кивнул и вновь взял себя в руки. Наверное, чувствовал себя неловко, и они оба замолчали на некоторое время. Затем Джон заплатил по счету, и они вышли на улицу. Тучи разошлись, а солнце играло в зеркальной глади луж, припекая с новой силой.       — Прогуляемся? — совершенно спокойным предложил Джон. Будто Рамси и не вывел его из себя каких-то десять минут назад.       — Пойдёт, — кивнул Рамси. Разговор вышел каким-то скомканным, всё не по делу. А о важном он так и не спросил. К тому же, погода наладилась, да и торопиться было некуда.       Они прошли мимо книжного магазина на углу и миновали главное управление полиции, что скрывалось за аркой, ведущей в проулок, свернули к набережной Виктории. Как раз напротив неё располагался зелёный островок Уайтхолл: попросту сад со скамейками, на которых можно отдохнуть и насладится видом на набережную, что открывался за дорогой.       Когда они очутились в саду, Джон вновь решил завязать беседу, но снова неудачно. Зачем-то начал расспрашивать про школу, а Рамси не пришёл в восторг от этой темы. Взрослые всегда начинают трепаться об учёбе, когда не знают, что сказать. Это было так скучно, что он не удержался от зевка.       Кажется, та едва уловимая нить, что связала их в кафе, провисла снова, как слабо натянутая гитарная струна. На расстроенном инструменте невозможно сыграть красивую мелодию, под него не спеть складную песню. Рамси хотел прервать бессмысленный диалог и распрощаться, но Джон, похоже, и сам почувствовал, что разговор зашёл в тупик. Переменил тему и стал рассказывать о своём детстве. Тогда ему удалось снова завладеть вниманием Рамси.       Джон начал с того, что не знал своей матери, что она умерла, едва он появился на свет. Его воспитывали дядя с тётей, но они разбились на машине, когда ему исполнилось десять. Его отправили в детский приют. На этом моменте замолчал и грустно вздохнул. А потом выдал совсем уж пафосную и нелепую фразу:       — Это ужасно, когда люди вокруг тебя умирают, — его лицо снова приобрело выражение вселенской печали.       Рамси едва удержался от смеха. Его мало заботило, что подумает этот незнакомый брат, но всё же заржать в такой момент было бы совсем уж по-свински. Прикусив губу, он глядел себе под ноги, чтобы не встречаться взглядом с Джоном и не высказать что-нибудь едкое.       Под подошвой ботинок хрустели мелкие камешки, а некоторые так и вовсе застревали в «гадах». Рамси терпеть этого не мог. Какой же дурак придумал посыпать дорожки? Лавки не успели просохнуть после дождя, и потому пришлось болтаться по узким тропинкам сада.       Джон пустился в воспоминаниями о приюте, но Рамси совсем отвлёкся на свои мысли. Может быть, стоило расспросить поподробнее, но он не стал. Пожалуй, на месте брата он бы не захотел этим делиться. Смутное беспокойство вновь притаилось на задворках сознания, словно бы этими вопросами он мог навлечь на себя беду. Рамси ведь и так ходил по краю пропасти, и опека охотилась за ним. Зачем же поминать «чёрта» лишний раз?..       В монологе Джона наступила пауза, и они оба остановились, словно по команде.       — Расскажи что-нибудь про отца. Какой он человек? — Джон с неподдельным интересом уставился на него.       Рамси сделал шаг назад.       — Не знаю, что сказать, — резко бросил он. Знал. «Он жестокий мудак! Беги, пока можешь, пока он не разрушил и твою жизнь тоже!» Вместо этого стоял, глядя брату в глаза, и улыбался.       Джон удивился:       — Как же, нечего сказать про папу?       Улыбка застыла на лице словно шутовская маска, но Рамси вздрогнул и опустил голову. Он уже давно его так не называл. Нет, в личной беседе обращался к нему так, как полагается. Но уже много лет слово, которое должно было означать самого близкого человека, носило в себе совсем иной смысл.       — Он не такой, как ты думаешь, — сдавленно пробормотал Рамси, разглядывая серы крупинки гравия под ногами. Стало как-то не по себе и вновь ударило чувство тревоги.       Джон, похоже, заметил, что он загрустил, и решил сменить тему. Наверно, подумал, что Рамси скучает по отцу, который уехал, и возможно обижен, потому что отец оставил его одного. Наивный Джон и представления не имел о том, чего Рамси не посмел сказать.       — Когда я только оказался в приюте, то очень хотел, чтобы отыскался кто-то из родственников и забрал меня к себе. Маму я совсем не знал, а про отца дядя говорил, что он погиб на войне. Одному быть очень тяжело… — вздохнул Джон.       Они подошли к скамейке, и Джон прикоснулся к ней ладонью. Солнце хорошо грело, и дерево успело просохнуть. Опустился на лавку и продолжил:       — Эти письма попались мне совершенно случайно. На самом деле это длинная история… — он снял фуражку и пригладил волосы. Помолчал, концентрируясь на воспоминаниях.       Рамси хмыкнул. У братца-фараона что ни рассказ, так длинная история. Водилась за ним такая привычка — давать людям прозвища. «Братец-фараон» определённо подходит Джону. Рамси немного задумался о том, захочет ли Теон узнать, что его когда-то звали «Трусливый Мудак». Звучит как имя плохого парня из вестерна: Подлый Джо, Кривой Хью, Трусливый Мудак. Он усмехнулся и плюхнулся на лавку рядом с братом.       Джон, устремив взгляд в сторону набережной, продолжил. Говорил долго, обстоятельно, заостряя внимание на лишних деталях. Видимо, волновался, поэтому никак не мог перейти к сути.       Вкратце его рассказ выглядел так. В десять лет он попал в детский приют в Сандхерсте и воспитывался там до совершеннолетия. После окончания школы решил уехать в столицу, так как ему хотелось изведать новые горизонты, а в маленьком городке больше ничего не держало.       Со своим лучшим другом, с которым они разделили приютское детство, Джон отправился в Лондон. Оба они поступили в полицейский колледж, жили в одной комнате в общежитии, а после окончания учёбы оказались в одном отделении полиции. Несколько лет назад Эдд обосновался в Уайтчепелле**, а Джон поселился в маленькой квартирке на самом юге Ламбета***. В родном городе он бывал всего лишь раз в году. Обычно весной приезжал, чтобы привести в порядок могилы родственников, да навестить старых друзей детства.       Большой дядюшкин дом достался ему в наследство, и он сдавал его тихой, приличной семье с двумя детьми. В этом году они как раз собирались съехать, так как обзавелись собственным жильём в деревне неподалёку.       И вот в конце мая Джон взял отпуск и наведался в родной город. Планировал выставить дом на продажу и принялся разбирать старые вещи, которые хранились на чердаке. В одной из коробок нашёл фотографии и письма. Джон не сразу смог осознать открывшуюся перед ним тайну. Думал, что отец погиб много лет назад, как ему сказали в детстве, но всё же никаких достоверных данных у него не имелось. Переписка просто однажды оборвалась, вот и всё.       Джон долго не мог решиться, боялся позволить себе надежду на чудо. Однако, поразмыслив пару дней, пришёл к выводу, что стоит попробовать отыскать отца. Исходя из той информации, которую он узнал из писем, мать и отец были очень близки, и дело шло к свадьбе. После ранения он лежал в госпитале, а потом связь оборвалась, полк сменил место дислокации и письма не нашли своего адресата. Мать до последнего надеялась на то, что он жив и вернётся вскоре, тогда они поженятся, и ребёнок будет расти в полноценной семье при обоих родителях. Она даже не раздумывала над тем, чтобы дать не рождённому пока ещё сыну его фамилию. Дядя с тётей выполнили её волю. Но отец так и не объявился.       После того как Джон обнаружил письма, смог уложить в голове свалившиеся на него сведения и отважился на поиски, он сразу же приступил к фазе активных действий. Благо, у него было хорошо развито логическое мышление, да и кое-какие связи в полиции помогли. Это оказалось непросто: прошёл целый месяц, прежде чем он выяснил, что отец проживает в Лондоне. Держа в руках распечатку с адресом, он не мог поверить своим глазам. Восемь лет они жили в одном городе, не подозревая о существовании друг друга!       Конечно, сомнения не покинули Джона. Почти двадцать семь лет немалый срок. Отцу уже хорошо за сорок, наверняка, у него есть своя семья, дети. Джон бы не стал навязываться ни в коем случае, нет. Просто хотел услышать, почему он не вернулся. В конце концов, узнать человека, благодаря которому появился на свет. Долгие годы думал, что совсем один, что все его родственники мертвы, и вот теперь не мог упустить шанс, подаренный судьбой.       Всё, что происходило дальше, Рамси и так знал. Джон наведывался к ним домой несколько раз, но не мог никого застать. Пожалуй, история звучала трогательно, вот только он не слишком сентиментален. Хотя… Джона стало жаль. Брат явно не представляет себе, что за человек их отец. Наверное, у себя в голове он нарисовал какой-то другой образ, который не имеет ничего общего с истиной. Должно быть, это больно, когда твои мечты разбиваются о реальность. Но Рамси не мог сказать правду. В данный момент он и вовсе чувствовал себя неловко, как-то неуместно, словно был зрителем в театре и не мог повлиять на ход спектакля.       — Драматичная история, — Рамси поднялся со скамейки и отыскал в куртке пачку сигарет.       — Будь добр — не при мне. Отец вообще знает о том, что ты куришь? — живо возмутился Джон.       Вопрос его позабавил.       — А сам-то как думаешь? — откликнулся Рамси. Однако спрятал сигареты в карман. Выслушивать нотации не хотелось, можно вполне потерпеть полчаса, прежде чем травить себя никотином.       Джон тоже поднялся, водрузил на голову фуражку и зевнул, прикрыв рот рукой.       — Знаешь, я не спал сегодня. Сразу с дежурства приехал в центр, — извиняющимся тоном, пробормотал он. — Давай встретимся завтра. Можно зайти ко мне, если хочешь, — предложил он на выходе из сада.       Рамси задумчиво кивнул.       — Ну, можно.       — Я очень рад, что ты пришёл сегодня, и мы поговорили, — Джон улыбнулся и сделал попытку его обнять. Однако Рамси уклонился и поднял руки вверх.       — Нет, не люблю, когда меня трогают, — заявил он, сделав шаг назад.       Джон растерянно кивнул.       — Хорошо, я не хотел ничего плохого.       — Я понял.       Они расстались у станции метро. Джон поехал домой отсыпаться после дежурства, а Рамси отправился к часам. Пробило три после полудня и в переходе возле башни святого Стефана собрались неформалы. Ещё издалека он разглядел знакомые лица. Сказка, Бродяга и Светофор пришли, и много других ребят.       Вернулся домой он поздно и долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Так набрался, что еле стоял на ногах и уж, конечно, сегодня его не тревожили никакие посторонние мысли.       Совладав, наконец, с замком, Рамси ввалился в дом и, скинув у порога башмаки и куртку, сразу же направился в гостиную. Не раздеваясь, брякнулся на нерасправленный диван. Добраться до своей комнаты он точно был не в состоянии. Едва голова коснулась подушки, как он тут же вырубился до самого утра. В эту ночь кошмары не беспокоили.       Проснулся он ближе к двенадцати. Первым делом дополз до кухни и припал к крану с водой. К чёрту стаканы, он готов был выпить целое море! Немного придя в себя и посидев с сигаретой в дрожащей руке у окна, Рамси затолкал её в пепельницу, не докурив и до половины. Чувствовал себя просто мерзко.       Доковыляв до ванной комнаты, он поплескал в лицо ледяной водой. И тут же совершил фатальную ошибку. Поднял голову и посмотрел в зеркало. Нет, если бы там отражалась только его похмельная рожа и всклокоченная шевелюра, то это оказалось бы полбеды. За спиной, занимая всё небольшое пространство комнаты, скалился Белый Медведь.       Рамси зажмурился на долгий миг, а когда распахнул глаза, то видение исчезло. Он опустился на кафельный пол, судорожно сжимая в руках полотенце. Хотелось просто разреветься как маленькому и биться башкой о стену. Но Рамси прекрасно знал, что ему никто не поможет. И утешать тоже никто не придёт — это он усвоил ещё в детстве. Оставалось надеяться лишь на себя, но что делать, он понятия не имел. Совет Светофора не помог, кажется, стало только хуже. Если бухать каждый день, то это вовсе не помогает решить проблемы. Что же ещё делать?       Немного придя в себя, Рамси поднялся с пола и вышел в коридор. Больше в зеркало не смотрел, страшась того, что можно увидеть там, на заднем плане. Ближе к вечеру позвонил Джону и отправился на встречу с братом. Чувство нереальности происходящего всё ещё не проходило. Похмелье отпустило, но визит Белого Медведя подкосил моральные силы. Рамси старался отогнать тревогу и страх, и сосредоточился на мыслях о Джоне. Пожалуй, после вчерашней беседы хотелось узнать брата получше.