Потерянный во тьме

      Утро встретило хмурым, туманным рассветом. Поприветствовало головной болью и телефонным звонком. Рамси не слишком-то жаждал общения с братом, потому просто сбросил вызов и вырубил телефон.       Лениво потянувшись, он перевернулся на другой бок. Нечаянно задел батарею пустых бутылок, выстроившуюся под кухонным столом. Стеклянный звон разбавил мелодию дождя бодрым ударным соло, подобно партии металлофона, вклинившейся среди унылых виолончелей.       Он снова задремал, но через полчаса на кухне появился Медведь. Долго ходил туда-сюда по квартире, гремел тарелками, возился в коридоре, плескался в ванной. Рамси искренне позавидовал панку, который спал как убитый, и все посторонние звуки были ему по барабану.       В конце концов, Медведь свалил на работу, однако, больше заснуть не удалось. Теперь уж ему мешал громкий храп панка. Рамси с неохотой поднялся, напился воды из-под крана и бродил по кухне в поисках сигарет. Похоже, вчера Медведь переселил их, чтобы они не мешали ему спать, шарахаясь ночью по комнате.       Сигареты обнаружились на столе. Рамси перешагнул через матрац, на котором безмятежно спал панк, и в который раз позавидовал его способности игнорировать посторонние шумы.       Стараясь не опрокинуть бутылки, он дотянулся до оконной задвижки. Не может быть, чтобы они со Светофором столько вылакали вчера!.. Наверно, это Медведь с кем-то бухал без них. В любом случае стало неловко за устроенный беспорядок: шумные и пьяные гости доставляют много неудобств.        Вскоре и панк проснулся, озвучил вслух его мысли:       — Надо бы прибраться чутка, — окинув мрачным взглядом кухню, изрёк Светофор.       — Мы что, вчера катались на карете? Или мне приснилось? — затушив окурок, поинтересовался Рамси.       — Ну да. И на колесе обозрения, — подтвердил панк.       — Вообще нихрена не помню, — огорчился Рамси. Сознание отрубилось примерно в тот момент, когда он захлопнул крышку рояля.       Вдвоём они быстро прибрались на кухне. Потом вымыли посуду после завтрака, который приготовил панк. Небо всё также темнело за окном, не пропуская не единого солнечного луча, а день грозил стать промозглым и серым.       Рамси вздохнул, поглядев в окно. Придётся тащиться домой, чтобы переодеться. В летних шмотках и околеть недолго.       Покинув квартиру, они заперли дверь. Медведь специально оставил запасной ключ, чтобы им не пришлось его дожидаться. Едва они вышли на улицу, как зябкий ветер взъерошил волосы и забрался холодными лапами под одежду. Рамси вздрогнул и засунул руки в карманы на шортах. Известил панка, что ему надо домой.       — Приходи на концерт вечером, — сказал Светофор.       — Концерт? — нахмурился Рамси. Об этом он тоже ничего не помнил.       Панк ухмыльнулся.       — Я говорил вчера. Ребята хотят деньги собрать для приюта бездомных животных. Вообще… — он задумчиво поджал губы, а после в карих глазах блеснули озорные золотистые искры. — Нужен клавишник — на одной скрипке далеко не уедешь, — почесав щетину, добавил панк. — Ты здорово играешь, Граф, и будет круто, если забацаете что-то вместе с Ведьмой. Так что?       Рамси раздумывал недолго, разглядывая своё отражение в глубокой луже, что оставил как сувенир утренний дождь. Конечно, он рад был помочь приюту для бездомных животных. Люди вообще редко думают о брошенных питомцах, обычно лишь о детях и стариках.       — Хорошо, — он улыбнулся, оторвав взгляд от воды.       Светофор хлопнул по плечу.       — Круто! Только инструмента тоже нет, — добавил он.        — Это не проблема. У меня есть клавиши.        — Отлично, тогда пригоняй к четырём к «Большому Бену». Надо порепетировать маленько, — бодро оповестил Светофор.       — Договорились, — кивнул Рамси.       Детали обсудили по дороге к метро, а потом распрощались, так как ехали они в разные стороны.

***

      Дом был пуст и глух, как заброшенный старый маяк. Тишина давила на уши и играла на расстроенных нервах. Это место с недавних пор выбивало почву из-под ног, распахивало сотни потайных дверей, за каждой из которых прятался свой персональный кошмар.       Паркетный пол превращался в зыбкую трясину, готовую утянуть в самые недра прошлого. Реальность мерцала как неисправная лампа, осыпалась осколками битой посуды, звенела железными звеньями цепей, стонала глухим хрипом ветра за подвальным окном.       Казалось, минута-другая и его личный демон вырастет огромной тенью в конце коридора, белым призраком, что следует по пятам. А может появится тот, о ком он и вовсе позабыл в свете прошлых событий.       Рамси не стал задерживаться. Быстро переоделся и собрал кое-какие вещи, достал коробку с синтезатором со шкафа. Была только половина двенадцатого. Что же делать всё это время? Дома оставаться не хотелось, но и торчать с клавишами в парке тоже воодушевляло.       В итоге Рамси оставил синтезатор в коридоре и вышел на улицу, вытащил сигареты и свою любимую сувенирную зажигалку. Отстранёно поглядев в даль, он сел на крыльцо и закурил. Включил телефон и бездумно повертел его в руках. Вспомнил, что собирался позвонить Теону. Сейчас уж точно не слишком рано.       Ответа ждать долго не пришлось, видно, друг уже не спал. Приветствие вышло неловким, словно каждый не знал, о чём говорить дальше.       — Как дела? — немного помолчав, спросил Теон.       — Я живой и на свободе, — ответил Рамси, усмехнувшись. Самая верная формулировка, которую удалось подобрать.       — К тебе Джон приезжал? Он тебя забрал, да? — предположил Теон.       — Да, на оба вопроса. В общем, я сейчас скажу, но это как бы тебе на день рождения, — Рамси замолчал, подбирая слова. Затоптал тлеющий окурок в кремово-жёлтую плитку дорожки, ведущей от крыльца к воротам. Благодарить всегда было тяжело, наверное, потому что начинаешь чувствовать себя обязанным кому-то. — Большое спасибо, что выручил меня… — закатил глаза и цокнул, — В очередной раз. Ты просто великий человек и… — подавил тяжёлый вздох. — Лучший друг на свете. Для меня никто столько хорошего не делал… никогда.       — А… даже не знаю, что ответить. Ну…пожалуйста. И да, я и правда великий человек — рад, что ты это заметил, наконец, — довольно заявил Теон.       — Ага, — без воодушевления согласился Рамси. — Что ты вообще делаешь?       — Я в деревне, вышел на улицу. Здесь так скучно, — ответил он.       — Жаль. Хотел позвать тебя гулять, — Рамси не стал говорить, что просто хотел бы повидать друга. Зазнается ещё, если поймёт, что он по нему скучал. У Теона и так корона до небес, хватит с него и тех добрых слов, что он уже услышал. Гордыня определённо его порок.       — Когда ты приедешь? — спросил Рамси, вернувшись в дом. Сегодня было вовсе не жарко: осень неумолимо приближалась с каждым днём.       — Наверно, только к школе, — вздохнул Теон. — Ещё  целую неделю здесь торчать — просто с ума можно сойти!       Проблемы друга казались пустяком, по сравнению с собственными. И Рамси, сам того не желая, разозлился.       — Да не стони ты! — мигом отреагировал он. — Я в психушке две недели провёл, и то не ною.       — Ну, конечно! А у кого-то нет ноги, и что, мне от этого легче должно стать? — тут же вспыхнул Теон.       — Да. Не повезло кому-то. Вспомнилась мне одна история… про новогоднюю гирлянду, — именно эта ассоциация утвердилась в памяти. Отцовские рассказы о войне были весьма… красочными.        — Что за история? — спросил Теон, ни о чём не подозревая.       — Целиком не помню. У отца был друг на войне. То ли Джим, то Джек. Сапёр, как видно, хреновый… — Рамси пытался припомнить детали, но удавалось это с трудом. — Короче, неважно. Он наступил на мину, и ему оторвало ноги. А сейчас самое интересное… — финальную фразу отец всегда произносил особенным поучительным тоном.       Рамси только настроился передать семейную мудрость, как Теон бесцеремонно перебил:       — Мне как-то уже не хочется слушать.        — И… его кишки намотались на дерево и свисали, как новогодняя гирлянда, а кровь стекала на песок. Конец! — быстро произнёс Рамси.       — Фу! Мерзко как! Зачем ты мне рассказал?! — начал активно возмущаться Теон.       — Отец считает, что в этой истории главная мораль. Нечего ныть по пустякам. Он мне в детстве часто её рассказывал. Типа: что ты стонешь из-за разбитого колена, вот у моего друга…       — Достаточно! — резко оборвал Теон. — Я запомнил с первого раза. Охренительно отвратная история, — заключил он.       — Ага. Мне кажется, если бы отец писал стихи, то они были бы очень крутыми, — задумчиво проговорил Рамси. Он развалился на диване в гостиной, лениво наблюдая за маятником напольных часов, и усмехнулся.       — Да уж… Лучше бы он стихи писал, — протянул Теон.        Звонок по второй линий нарушил их возвышенную беседу. Рамси выругался, взглянув на экран.       — Кажется, я вчера слегка накосячил, — признался он.       — Слегка накосячил? — заинтересовано переспросил Теон. Похоже, рад был сменить тему.       — Думаю, Джон на меня злится. Я не уверен. Он не орал и даже не обзывался, — пояснил Рамси, а затем пересказал вкратце вчерашние приключения.       — Наверняка злится, — со знанием дела подтвердил Теон. — Да ты просто извинись и скажи, что так больше не будешь. Это всегда работает, — посоветовал он и добавил уже тише: — Почти всегда. И рожу сделай помилее, тогда точно прокатит.       — Постараюсь, — задумчиво хмыкнул Рамси.       Ещё некоторое время они обсуждали планы на оставшуюся часть каникул, затем распрощались.       Рамси начал собираться. Перед поездкой надо ещё зайти куда-нибудь перекусить, а времени оставалось немного. Наверно, не стоит пока перезванивать Джону, чтобы не трепать себе нервы перед концертом. Всё равно сегодня он хотел вернуться домой. Видно будет, в каком настроении окажется брат.

***

      Репетиция вышла весьма удачной: с Ведьмой они прекрасно сыгрались. Скрипка с клавишами и правда звучали отпадно. Ближе к выступлению подобралась неплохая компания из десяти знакомых неформалов. Весь «Фан-сектор» расположился на лужайке у моста.       Зрители аплодировали и заказывали песни, бодро поддерживали музыкантов и завлекали народ. Было пасмурной и ветрено, но дождь больше не лил с неба. Лишь в самом конце начали падать первые редкие капли. Впрочем, к тому моменту музыканты уже подустали и замёрзли, да и зрители тоже.       Концерт прошёл успешно: немало прохожих останавливалось, чтобы послушать музыку и поглазеть на пёструю компанию. А завидев красочный транспарант, нарисованный Бродягой, многие кидали пару звонких монет, а порой и купюр в поставленную рядом коробку. Картинка и в самом деле могла разжалобить. Худой старый пёс с огромными грустными глазами и маленький пушистый котёнок жались друг к другу под проливным дождём.       Отыграв последнюю песню, Рамси с Ведьмой раскланялись под оглушительные аплодисменты всей честной компании. Что ни говори, а приятно было почувствовать себя рок-звездой. Ведьма опустила скрипку и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щёку.       — Ты молодец! Замечательно отыграл, хоть мы почти и не репетировали, — похвалила она. Маленькая и худенькая, словно дюймовочка (да и лет-то ей было всего четырнадцать), она обладала длинной косой иссиня-чёрных волос и тёмными кофейными глазами. Ведьма носила короткие пышные юбки, словно балерина, а на тонких ногах всегда красовались неизменные «Мартинсы».       — Ты тоже, — смущённо улыбнулся Рамси. Как-то не привык к вниманию девчонок.       Вскоре подошли остальные, тоже принялись их хвалить. Вся компания собиралась отметить столь удачный концерт и завалиться в ближайшее кафе.       Скинулись все понемногу, но и этого оказалось достаточно. В такой сырой и пасмурный день приятно было вновь очутиться в тепле. Шумная толпа ввалилась в полупустую пиццерию и оккупировала два больших стола.       Шутки, смех и дружеская болтовня дополнили приятными впечатлениями этот вечер. А горячительные напитки, купленные заранее и без палева разлитые в стаканчики из-под газировки, помогли согреться и развеселиться.       Около десяти вечера ребята начали потихоньку разбредаться. Вместе со Светофором и Орком Рамси тоже вышел на улицу. Панки потопали к метро, а ему рукой подать было до автобусной остановки. В воздухе повисла грустная нота. Так всего бывает при расставании. От мысли о том, что придётся ехать домой и ругаться с братом, становилось и вовсе тоскливо. Рамси понятия не имел, как Джон себя будет вести. Вряд ли окажется рад тому, что он пропадал где-то почти двое суток.       Чехол с клавишами оттягивал руку, а рюкзак бил по спине, однако, Рамси быстро нагнал ребят. Они шли вовсе не торопясь. Прихлёбывая купленное в пиццерии пиво, панки оживлённо о чём-то болтали.       — Я хочу с вами. Всё равно куда, — заявил Рамси, когда они сравнялись.        Панки обернулись: Орк дружелюбно улыбнулся, тряхнув синим хаером, а Светофор кивнул.       — Конечно, малой. Предки загородом, так что завалимся ко мне, — тут же пояснил он.       В тряском полупустом вагоне, расположившись рядом с приятелями, он поставил в ноги чехол с синтезатором. Не так уж много нужно для счастья. В этот раз на сердце просто стало тепло от того, что он был частью этой компании и его не прогнали прочь.       За окном мелькали огни ночного города. Вскоре шумный, оживлённый центр оставался позади. Поезд мчал на самую окраину, в район Харлингтон, расположенный неподалёку от аэропорта Хитроу.       Телефон в кармане, разрядившись, мигнул последний раз, и вызов остался неотвеченным. Дружная компания почти что «трёх мушкетёров» примолкла. Каждый думал о чём-то своём, глядя в тёмные стёкла вагона метро. День был долгим и ярким, несмотря на сырую погоду и хмурое небо. Все устали, и, кажется, даже весёлому и болтливому обычно Светофору требовались свои пару минут тишины.