27. Рыцарь
27 февраля 2018 г., 21:45
В первую ночь в старом доме снова навестили дурные сны. Рамси ничего не запомнил, только вот проснулся измотанным и уставшим, окончательно потерявшим надежду на то, что когда-нибудь выберется из этого кошмара. Круг замкнулся, и он снова оказался там, откуда начал. А все попытки выбраться, обернулись провалом и принесли ещё больше бед.
Рамси спустился вниз, отказался от завтрака и хмуро наблюдал, как отец вновь нацепляет свой официальный вид. Строгие брюки, бежевая рубашка и тёмный пиджак. А самое главное «своё доброжелательное лицо». Возможно, он даже тренировался перед зеркалом время от времени, чтобы казаться тем, кем на самом деле не являлся.
Когда притащились бабы из опеки, отец проявил чудеса галантности и обходительности. Рамси слушал вполуха их милую беседу и с кислой миной смотрел, как он разливает по кружкам чай. Надо же, когда-то и новый «гостевой сервиз» успел прикупить. В этот раз «антивандальный»: железный. Прошлый-то Рамси расколотил.
Он задумчиво повертел в руках кружку с чеканкой слона. Каждый из предметов посуды был снабжён подобным изображением и какими-то изысканными узорами. Может, отец провёл свой отпуск в Индии и оттуда привёз такой сувенир? Он всегда питал страсть к полезным вещам — терпеть не мог безделушки, что пылятся без дела в шкафу.
Одна из тёток осталась беседовать с отцом, а вторая добродушно улыбнулась и попросила Рамси показать свою комнату. Просто тошнило становилось от всего этого лицемерия вокруг.
Пухлое лицо представительницы социальной службы изображало улыбку, а вот глаза выдавали скуку. Её ничуть не волновало, что будет с ним. Она оценила все дорогие «игрушки», вроде барабанной установки и синтезатора, прониклась образом заботливого отца и наверняка решила, что Рамси просто с жиру бесится. Она начеркала что-то в блокноте и, ещё раз осмотревшись, покинула комнату. Вероятно, посчитала, что всё в полном порядке.
Пришлось подтвердить слова отца. Ему просто хотелось путешествовать, потому и сбежал из дома. Рамси чувствовал себя полным идиотом, но тетка снисходительно кивала. Она выдавила вежливую улыбку и дополнила записи. Правде всё равно бы никто не поверил.
Рамси пробовал однажды, да всё это обернулось очень провалом. Грёбаные фараоны купились на ту историю, что рассказал отец. В девять лет Рамси окончательно потерял веру в людей. Можно было попытаться сейчас, но… С трудом представлялось, как произнести это вслух. Про то, что отец его бьёт, про то, что держал в подвале на цепи. Тётка всё равно не поверит: она уйдёт, а он останется с отцом.
Теперь уж он совсем пропал. Бежать некуда: сколь бы длинным не оказался «поводок», всё равно он вернётся сюда рано или поздно. Вернётся домой.
Тётки ушли, и отец выглядел довольным. Посмотрел на него с каким-то задумчивым видом.
— Надо же, даже не выкинул никакой фокус, — при большом желании это можно было принять за похвалу. Вот только взгляд отца был таким же холодным, как и всегда. Он деловито одёрнул рукава пиджака и положил ладонь ему на плечо. — Если в больнице будешь вести себя хорошо, то получишь свой подарок, — пообещал он.
Рамси дёрнулся и мотнул головой.
— Я не поеду, — доброта отца не могла длиться долго, и стоило бы воспользоваться этим шансом. Вот только Рамси просто не в силах был вернуться в этот «белый мир». Вдруг отец обманет? А если он захочет его там бросить?
— Ты ещё спорить со мной вздумал? — вскинул брови отец. Наигранное удивление — одна из тех эмоций, что удавались ему лучше всего. — Поедешь как миленький, — попытался схватить его за руку, но Рамси сделал шаг назад.
— Пожалуйста, не заставляй. Я же был послушным. За что? — произнёс он, мотая головой.
— Это не наказание, дурачок. Пошевеливайся, пока я не потерял терпение.
Отец приближался, и Рамси отступал, пока не упёрся спиной в стену.
— Я туда не вернусь, — твёрдо заявил он.
— Если будешь выступать, то в психушке тебя и оставлю, идиот несчастный. Живо переодевайся и поедем. Ну! — отец встряхнул за плечи, но Рамси так и не двинулся с места.
Внезапно ударил марш, а стены, начали приближаться, как в комнате-ловушке. Рамси резко опустился на корточки, сел на пол, обхватив голову руками. Зажмурился, потому что увидал за спиной отца Белого Медведя. Чёрный мундир с белыми аксельбантами и блестящими латунными пуговицами.
— Папа! Сделай, чтобы он ушёл! — в отчаянии выкрикнул Рамси.
— Что? Хватит придуриваться. Поднимайся! — отец наклонился, сказал ещё что-то и грубо тряхнул за ворот рубашки.
Рамси вовсе уже его не слышал. Барабаны заглушили все другие звуки. Казалось даже, потолок в комнате осыпается, треснув от громогласного боя.
Отец, естественно, понял всё на свой лад. Видно, решил, что он нарочно притворяется, чтобы не ехать в больницу. В общем, специально играет на его нервах.
Рамси даже не успел ничего сообразить или заслониться. Первый удар был обжигающе яростным и прилетел по плечу, вскользь мазнув по скуле. Сердце норовило пробить грудную клетку, а голова разрывалась от барабанов. Неповиновение карается жестоко, и в это раз отец ужасно разозлился. Рамси лишь закрывался руками, глотая слёзы, и долго не мог успокоиться, когда всё закончилось. Отец ушел, бросив ремень на пол, и хлопнул дверью. Он всегда умел «поддержать», когда и так было плохо.
Рамси поднялся, опираясь на стену, и доковылял до дивана в гостиной. Не стал ложиться: каждое лишнее движение отзывалось новой болью. Сцепив кулаки, он сел на край и опустил голову. Комната кружилась перед глазами, а все связные мысли куда-то подевались. Получалось думать только о том, как выровнять дыхание. Может, тогда мир перестанет вращаться? Барабаны стихли, и пришёл момент относительного покоя: тишины и одиночества.
Неизвестно сколько времени прошло, но в зале стало заметно темнее. Наступил вечер, плотно задёрнутые шторы не давали ни единого шанса лучам уходящего солнца проникнуть в комнату.
Отец вошёл и зажёг свет. Рамси зажмурился и вздрогнул, когда он склонился над ним. Не ожидал ничего хорошего.
Отец окинул его ленивым, презрительным взглядом. Поморщился и покачал головой.
— Что ты трясёшься, дурачок? Дай-ка, я посмотрю — повернись к свету, — он раздражённо цокнул, поглядев на отметину, оставленную пряжкой ремня.
Рамси дернулся, лицо и так жгло, а синяк, должно быть, уже разлился по всей скуле. Челюсть занемела справа. Хоть пальцы отца были холодными, но отнюдь не унимали боль. Его руки на плечах совсем не успокаивали — наоборот усиливали панику.
— Сам же довёл меня, уродец. Ничего не понимаешь по-хорошему. Куда ты теперь с такой рожей поедешь? — злым шёпотом выговаривал он. — Скройся в свою комнату, и чтобы я тебя не видел сегодня, — отец поднял его за шиворот и толкнул к двери.
Рамси поспешил уйти, поднялся по лестнице, крепко держась за перила. Голова так кружилась, страшно было потерять равновесие. Раздался звонок в дверь, и Рамси замер на последней ступеньке.
Отец вышел в коридор и бросил на него недовольный взгляд.
— Умойся и сиди в своей комнате. Надеюсь, эти курицы из опеки не вздумали явиться с повторным визитом, — процедил он сквозь зубы.
Рамси торопливо кивнул и поспешил убраться. Добравшись до своей комнаты, он рухнул на кровать. Безумно болела голова, и было уже абсолютно наплевать, кто же там решил наведаться в гости.
Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Отец такой глупой привычки не имел. На кой-чёрт он будет стучать в собственном доме? Кто бы там ни был, Рамси хотел, чтобы он поскорее убрался. Стук повторился, а после дверь распахнулась, и прозвучали шаги.
Рамси лежал, уткнувшись лицом в подушку, решил игнорировать гостя.
— Эй, братишка, папа сказал, что ты спишь. Но я просто был неподалёку и хотел тебя проведать, — заявил Джон шёпотом. Подкатил стул к кровати и сел рядом, а затем легко провёл ладонью по спине.
Рамси вздрогнул и, поморщившись от боли, прикусил губу. Теперь уже притворяться, что он спит, не имело смысла. Он перевернулся на бок и осторожно сел на кровати. Брат не нарочно причинил боль, но нечаянно разбередил свежие раны.
Улыбка погасла, и лицо брата стало обеспокоенным.
— Что случилось, Рамси? — Джон придвинулся ближе и аккуратно взял его лицо за подбородок. Конечно, заметил «отцовский подарок». — Папа сказал, ты гулял где-то, а как пришёл, сразу спать лёг. Что произошло? — брат хотел погладить по голове и, кажется, даже обнять, но Рамси отпрянул в сторону. Не хотел, чтобы к нему прикасался хоть кто-то. Сейчас это было особенно противно и больно. К тому же, он помнил, что Джон его предал — выбрал отца. Такое простить сложно, особенно сейчас.
Рамси зажмурился и замер. Никак не мог успокоиться. Дрожь поселилась в теле, будто холод, что бьёт изнутри. Невозможно согреться, сколь бы жаркой не была комната. Воротник старой рубашки в бледно-жёлтую клетку отошёл, когда Рамси дёрнулся прочь.
Джон нахмурился, должно быть, заметив багровые полосы, оставшиеся после воспитательной беседы отца. Брат наклонился и расстегнул на нём рубашку.
— Тише. Я не сделаю больно, — задержав руки на его плечах, постарался успокоить. До Джона доходило медленно, но похоже, и он начал догадываться.
Рамси склонил голову и подчинился, опустил руки, и брат осторожно снял с него рубашку.
— Вот же… чёрт! — выругался Джон, оценив «картину» целиком. — Это что, отец сделал?.. — как-то растерянно спросил он.
Рамси вздрогнул, прерывисто вздохнул, пытаясь не разревелся, как самый последний сопляк. Не получилось. Чувство стыда затопило как тяжёлый океанский прилив.
— Всё будет хорошо. Мы сейчас поедем домой, — прошептал Джон ему на ухо и ласково погладил по голове.
Рамси уткнулся лбом ему в плечо, не в силах что-либо сказать. Прикосновения брата не причиняли боль: они успокаивали, и даже немного её унимали.
— Почему ты мне всё не рассказал?
Рамси лишь поджал губы и мотнул головой. Вытер лицо рукавом. Смотреть Джону в глаза было неловко.
— Мы правда поедем домой?
— Конечно. Собирайся, а я поговорю с отцом, — поднявшись со стула, подтвердил Джон.
— Он не разрешит, — потерянно отозвался Рамси.
— Не переживай, я всё улажу, — пообещал брат и скрылся за дверью.
А Рамси остался один, вздохнул и, поморщившись, натянул рубашку. Непослушными пальцами застегнул пуговицы. Вряд ли Джону удастся уговорить с отца. Он может его снова обдурить. Рамси подождал немного и спустился по лестнице, сел на ступеньки и прислушался к голосам, доносящимся из зала. Чувствовал себя настолько уставшим, что даже не осталось сил на страх. Всего он не расслышал, но некоторые обрывки фраз всё же уловил.
— Это просто неприемлемо, — уверенно заявил Джон.
— О, дорогой мой, не тебе указывать, как мне воспитывать моего сына, — в словах отца сквозила насмешка. Он явно не считал Джона кем-то, кто имеет право возражать ему. — По-другому Рамси просто не понимает.
Как будто он пробовал по-другому! Рамси прислонился головой к стене и закрыл глаза. Какой-то момент беседы он просто упустил, но вскоре голоса стали громче. Кажется, Джон угрожал отцу судом. И, как ни странно… отец замолчал. Он ответил что-то тихо, а когда появился в коридоре, выглядел мрачным. Приблизившись, он наклонился и надавил ему руками на плечи.
— Поедешь сегодня к брату. Но ты ведь помнишь, сынок, кто о тебе заботился все эти годы? Не сомневаюсь, что ты сделаешь правильный выбор, — за добродушным тоном скрывалась угроза. И, несмотря на слабую улыбку, серые глаза отца остались холодными.
Рамси лишь моргнул и улыбнулся, вскинув голову.
— Конечно, папа. Я всё помню.
***
Всю дорогу в машине Рамси просто не мог поверить в то, что случилось. Твою мать, Джону удалось победить отца! Раньше никто не мог оспорить его точку зрения, никто не смел указать на то, что он не прав. А даже если и пытался, то всё это заканчивалось плохо. А Джон просто пришёл и поставил его на место. Брат невообразимо поднялся в его глазах, Рамси даже какое-то странное чувство ощутил вроде гордости. Но решил повременить с похвалой. Несмотря на какой-то эмоциональный подъём, в целом он чувствовал себя неважно. От вида мелькающих за окном парковых аллей мутило, и Рамси старался глядеть в пол. — Мы скоро приедем? Меня укачивает. — Потерпишь ещё немного? Мы уже почти на месте, — ответил Джон, глянув в зеркало заднего вида. Рамси невнятно пробормотал: — Ага, — и открыл окно. Не прошло и пяти минут, как Джон припарковал машину и заглушил мотор. Рамси поднял голову и бросил взгляд на улицу. Почему-то они приехали вовсе не домой. — Джон, ты же не вернёшь меня в психушку? — настороженно спросил он. — Конечно, нет. О чём ты говоришь, братишка? Это обычная больница. Я знал, что ты будешь спорить, поэтому и не сказал, куда едем, — обернувшись, ответил Джон. — Зачем?.. — растерянно и устало спросил Рамси. — Просто поверь мне, так надо, — тепло улыбнулся брат. — Со мной всё в порядке. Я не хочу в больницу, — слабо мотнул головой Рамси. Джон вышел из машины и открыл заднюю дверь. — Не в порядке, и ты сам об этом знаешь. Я буду рядом, и обещаю, что никто тебе не навредит, — заверил Джон и сжал его ладони. Рамси прикусил губу, раздумывая, прикрыл глаза на мгновение. Сил сопротивляться не нашлось. — Ты ведь не оставишь меня здесь? Джон, ты этого не сделаешь? Мне… страшно, — признался Рамси, опустив глаза. Наверняка брат решит, что он ведёт себя как ребёнок. Или как трус. Джон ободряюще улыбнулся и мягко положил руки ему на плечи. — Всё будет хорошо. Никто тебя не обидит. И конечно, я тебя не оставлю. А когда всё закончится, мы поедем домой и закажем пиццу. Ты ведь любишь пиццу? — спросил Джон уже на улице, когда они остановились перед стеклянными дверями больницы. — Ага, с ананасами, — уточнил Рамси. — Как скажешь, — покладисто кивнул Джон.***
Вечер был хорошим, спокойным, слово штиль после улёгшегося шторма. Они смотрели по телику «Бетховена», ели пиццу и карамельный пудинг. Призрак тоже получил свой кусок лакомства и, довольно облизнувшись, устроился на диване. Джон рассказывал о своих шалостях в детстве, о том, как ночами выбирался из приюта, чтобы поглядеть на звёзды. Или как с друзьями они строил плот для путешествия по узкой речушке с заросшими берегами. Брат много говорил в этот вечер, а Рамси был ленивым и сонным. Умиротворённым в кои-то веки. Какой бы долгой не казалась ночь, рано или поздно наступит рассвет. Какой бы густой не казалась тьма, тёплый солнечный луч способен её одолеть. Рамси нравилось гладить пса, который улёгся между ними, и прихлёбывать колу из высокого стакана. Привалившись к спинке дивана, он слушал размеренный голос брата. Его истории в коим-то веки оказались интересными. Теперь он не чувствовал, что Джон чужой. Наверно, чтобы бросить вызов «ледяному королю» нужен всё-таки рыцарь, а не тролль. Может, рыцарю даже удастся победить. Хороших моментов в жизни не так уж и много. Рамси решил в этот вечер не думать о плохом. Возникло странное чувство, будто он действительно дома. В том месте, где он кому-то нужен, где безопасно и тепло. В том месте, откуда не хочется сбежать, а куда хочется вернуться.
