А был ли мальчик?

 Несмотря на непрекращающийся дождь, на поражения прошлого вечера и на полнейшую неизвестность касательно Мэйбл, день начинался вполне неплохо. Мэйсон съел яичницу из трёх яиц, пять ломтиков бекона и яблоко, выкурил сигару и был настроен куда более решительно, чем вчера вечером. О досадном упадке духа ему и вовсе стыдно было вспоминать. - Я всё-таки подам заявление в полицию, - сказал он Зусу. - Надеюсь, они уже освоили каналы связи с полицией штата и смогут скоординировать усилия. - А если нет? - Если нет, то я их к этому подтолкну, - заявил Мэйсон, уверенно ухмыльнувшись. - Вот это мой Дип! - обрадовался Зус. Шериф Блабс и заместитель Дурланд, при всей своей рассеянности и небрежности, слова Пайнса восприняли как никогда серьёзно. Ради него даже включили древний компьютер, на пыльном мониторе которого мыши со скуки играли в крестики-нолики, и клятвенно пообещали "внести информацию в общую базу данных орегонской полиции".  Выйдя из полицейского участка, Мэйсон для уверенности перезвонил своему университетскому другу, работавшему теперь в калифорнийском правительстве, и попросил найти рычаги контроля за ситуацией. Тот поломался для вида, но после того, как Пайнс заверил его, что за ним не заржавеет, всё же согласился. "Достаточно власти, чтобы повлиять на соседний штат", - поставил зарубку в памяти Мэйсон и кривовато (порез всё ещё саднил) усмехнулся. Диппер Пайнс вышел на тропу войны. Эта прямая тропа вела его по центральному бульвару, и Мэйсон с удивлением отметил, что Гравити Фоллз в каком-то смысле всё же развивался. Взять хотя бы все эти бары. Видимо, после того, как Стэн Пайнс отошёл от дел, у туристов стали оставаться деньги, которые они не прочь были пропить - всё равно здесь смотреть было не на что (кроме Хижины Чудес), как гласил дорожный знак на въезде. Дождь снова усиливался, и Мэйсон принял единственное возможное решение. Когда он допивал вторую порцию виски, его внимание привлекла перепалка бармена с какой-то девицей. Хриплый, прокуренный голос пытался о чём-то просить - безуспешно. - Ничего нет, Пас, - раздражённо отшил гостью бармен. - Из-за урагана канадцы не хотят сюда соваться. - Этот ураган продлится ещё бог знает сколько! Пайнс, не веря своим ушам, осторожно выглянул из-за декоративной сосны в горшочке. - А мне нужно! - сорвалась на кошачий визг Пасифика Элиза Нортвест, в поношенном платье из универсама Гравити Фоллз, с самыми дешёвыми серьгами в ушах и с огромными синяками под глазами. Мэйсон тихо присвистнул. Пасифика оборвалась на полуслове и медленно обернулась в его сторону. Впервые в жизни у Пайнса была возможность наблюдать, как некогда самая популярная девочка в городе краснеет - ярко, резко, сгорая от стыда. Бармен, тихо пожав плечами, удрал на другой конец стойки. - Только, пожалуйста, не делай круглые глаза и не кричи "Диппер?!", - взмолился Мэйсон. - Я и не собиралась, - презрительно фыркнула Пасифика. "Манеры не пропьёшь", - подумал Пайнс, а вслух сказал: - Ладно, тогда... Пасифика?  - Меня больше не зовут так официально, - она запросто уселась за соседний стул у барной стойки и закинула ногу на ногу. - Просто Пас. - Меня на самом деле зовут Мэйсон, - сказал Пайнс, повинуясь какому-то слепому вдохновению. - Подумал, что ты не знала. - Мэйсон и Мэйбл. Знаешь, звучит неплохо.  - Мэйбл пропала. Пасифика опёрлась локтем на стойку и запустила ладонь в растрёпанную чёлку. Платье в пол с длинными рукавами смотрелось так официально, что Мэйсон почувствовал себя почти неловко - в грязных джинсах, футболке и камуфляжной куртке на размер больше, чем нужно. Стыдливо выглядывавшие из-под штанин жёлтые мальчишеские кроссовки довершали видок переростка-охотника-за-сверхъестественным. Впрочем, Пасифика не обращала на это ни малейшего внимания. - Бедняжка, - неожиданно серьёзно сказала она. - Я уже думаю о том, что с ней могло случиться всё, что угодно, - Пайнс выделил "всё" интонацией. - Не она. Ты. - Я бедняжка? - слегка опешил Мэйсон. - Да, ты, - Пасифика поёжилась, потирая плечи. - Ты же переживаешь. И, наверное, бегаешь в поисках неё по всему городу. - Есть немного, - нехотя согласился Пайнс. - Замёрзла? Выпей. - Денег нет. Мэйсон вспомнил Венди. Венди, всегда самостоятельную, всегда готовую решить любую проблему. Венди, никогда не позволявшую платить за неё в ресторанах - даже когда они встречались. - Я угощаю, - сказал он. Пасифика удивлённо подняла бровь.  Дождь усилился, запирая их в баре. - ... ты представляешь, у меня был только один пони, - говорила изрядно пьяная Нортвест два часа спустя. - Бедная, тяжело пришлось, - хмыкнул Пайнс. - А чем вы с Мэйбл занимаетесь, а? - Мэйбл - ветеринар. - Фу, - сказала Пасифика. - Хотя она всегда любила животных. - Пухля... - мечтательно сказал Мэйсон. - А ты? - Физик, - не желая распространяться на эту тему, Пайнс быстро спросил: - Ты? - Я... Я ничем не занимаюсь, - ответила Пасифика. Было в этом что-то, напоминающее встречу выпускников, когда вчерашние одноклассники пытаются убедить всех вокруг и себя в том числе, что у них в жизни всё прекрасно. Пасифика выделялась на фоне этих несуществующих пижонов, и Мэйсон подумал, что она ещё никогда не была такой искренней. - Пайнс, - сказала она. - У меня к тебе предложение. - М? - заинтересованно поднял взгляд от её шеи Мэйсон. - Сейчас ты рассчитаешься за виски, потом мы выйдем из этого бара и перейдём улицу. Через три квартала дом, в котором я живу. Мы займёмся сексом, тебе понравится, и ты дашь мне денег, чтобы я смогла поехать поближе к канадской границе, раз уж эти трусливые мрази боятся урагана и не привозят героин в Гравити Фоллз. Согласен? - Твою мать, - сказал Пайнс. - Пасифика.  - Что? - она сдвинула брови. - Я сократила ненужные любезности. - И как давно ты сидишь на героине? - Это не твоё собачье дело, Дип, - она издевательски ввернула его кличку, да так, что Мэйсон почувствовал себя оплёванным.  - Если ты хочешь продать себя - выйди на трассу, - отрезал он. - Во-первых, ты мне нравился. Может быть, и сейчас нравишься. Чуть-чуть. Во-вторых - зачем ходить далеко? Или в моём варианте кто-то остаётся недовольным? - Да, - сказал Пайнс. - Я. - Что? Ты хочешь мне сказать, - Пасифика улыбнулась грустно-грустно, глядя в глаза Мэйсону, - что я тебе совсем никогда не нравилась? Ни капельки? Пайнс замолчал, буравя взглядом стакан с виски. - Я был в Гравити Фоллз и тогда, когда мне было шестнадцать, Пас, - пробурчал он. - Мне нравился даже почтовый ящик. - Я не предлагаю тебе трахать почтовый ящик, милый, - хрипло рассмеялась Пасифика, закидывая ногу на ногу. - Я не... - Мэйсон запнулся. - Я слишком сентиментально храню детские воспоминания. Прости. Не хочу их портить. - Разве я их уже не испортила одним своим появлением? Пайнс снова угрюмо уставился в столешницу. Нортвест продолжала посмеиваться, разглядывая собеседника убийственно придирчивым взглядом. - Сентиментальный ты болван, Диппер, - вздохнула она. - И кроссовки у тебя детские. - Мне нравятся, - огрызнулся он. - Хоть жилетки свои дурацкие не носишь больше. И на том спасибо. Вспомнив свой безнадёжно изорванный жилет, Мэйсон тихо вздохнул. - Пасифика, - сказал он. - Завязывай. - Тебе-то что? - Переживаю. - Ха-ха. - Я серьёзно. Через силу допив виски, Пасифика со звоном грохнула стакан на барную стойку. Стекло, жалобно зазвенев, треснуло, и через секунду Мэйсон с удивлением обнаружил, что вынимает крупные осколки из изрезанных пальцев Нортвест и прикладывает к самым кровоточащим местам салфетки, которые быстро пропитываются кровью.  - Аптечку! - крикнул Пайнс бармену. В белой коробочке с красным крестом не нашлось даже бинта. Бледная Пасифика, вмиг протрезвевшая, сидела тихо, стараясь лишний раз не смотреть на свою руку. Её губы дёргались. Пайнс бросил несколько смятых купюр на стойку и сказал: - Пошли. Зайдём в аптеку, а потом я доведу тебя домой. Нортвест молча кивнула, сползла с высокого стула, сделала несколько шагов и здоровой рукой схватилась за стенку. Её коленки задрожали, и Диппер, всегда отзывчивый Диппер был тут как тут, чтобы подхватить её на руки. - Ты как? - Я... - Пасифика шумно выдохнула. - Я в норме. Поставь меня. - Я донесу, - он стиснул зубы, и порез на его щеке противно заныл. - Ты сказала, идти три квартала. Дождь тянул свою заунывную песню, стреляя каплями в водосточные трубы, крыши домов и двоих тридцатитрёхлетних детишек, высунувших носы под ливень. Пайнс промочил ноги насквозь в огромных лужах на центральном бульваре. Пасифика не разговаривала с ним, держа руку подальше от его одежды. - Поставь меня, - потребовала она. - Мне не тяжело, - возразил Мэйсон. - Знаешь, почему я расколотила вдребезги тот стакан? - вдруг спросила Нортвест, и в её голосе отчётливо прорезались истеричные нотки. - Не знаю и знать не хочу. - Потому что ты сказал, будто переживаешь. Лицемерный болван! - Пасифика плюнула в него ругательством. - Тебе наплевать, сижу я на героине, работаю проституткой, стала президентом, улетела жить на Луну... Тебе наплевать. Но ты ведь так хочешь оставить Гравити Фоллз островком счастья в своей никчёмной жизни. Ты бы хотел приехать сюда и увидеть, что ничего не изменилось, да? Что все твои знакомые занимаются тем же, чем и десять, пятнадцать, двадцать лет назад... А так не бывает, Пайнс. Иди, поройся в своей халупе - может, найдёшь машину времени! Но нет, вместо этого ты будешь сидеть и ныть, мол, ты не хочешь изменять своим сентиментальным воспоминаниям, не хочешь изменять Венди... Мэйсон остановился. - Заткнись. - ... задела за живое? - едко спросила она после короткой осечки. - Заткнись, Пасифика. Он стоял прямо посреди лужи, такой несчастный и одинокий под дождём, что ему бы подал милостыню сам король скупцов. Нортвест притихла, всё ещё на руках у Пайнса, отстраняющаяся, чтобы кровью не испачкать ему одежду. - В последний раз я был в Гравити Фоллз около десяти лет назад, - тяжеловесно сказал Мэйсон. - Я получил диплом и приехал сюда. Жил в Хижине. Работал с дядей Фордом над одной экспериментальной моделью. Встречался с Венди. А потом мне пришлось уехать, Пасифика.  Он пошатнулся, крепче стиснув в руках свою ношу. Нортвест списала это на виски. Нортвест решила, что на следующий день от железной хватки Диппера на ногах и на плече останутся синяки. - Я сказал Венди, что вернусь. И я собирался. Мне предложили работу, за год которой я смог бы скопить денег на дом для нас. В Гравити Фоллз. Я хотел остаться, Пас, - Мэйсон вздохнул. - Но мне пришлось задержаться. На полтора года. На два. Она звонила мне всё реже и реже. А потом перестала отвечать, когда звонил я. - И? - сипло спросила Пасифика. - И позавчера я встретил её у памятника твоему предку-шарлатану. У неё двое детей от Робби. Им по восемь. Близняшки. - Она должна была застыть во времени? - ехидно оскалилась Пасифика. - Я бы сделала так же на её месте. Робби, в общем-то, неплохой. Пайнс тяжело двинулся с места, зачерпнув кроссовком дождевой воды. Он молчал оставшуюся дорогу до квартиры Пасифики, и только когда осторожно поставил её на ноги, прямо на дверной коврик, сказал: - Она сказала, что будет ждать меня. А вместо этого родила от Робби двоих детей. Нащупав в чёрной кожаной сумочке ключи, Нортвест замерла. - Выпьем чаю? - тихо спросила она. Мэйсон кивнул. Она была неожиданно милой. Предложила Пайнсу сухую одежду, отрыв в бардаке шкафа мужскую майку и шорты. Поставила его дурацкие жёлтые кроссовки сушиться под батарею. Заварила чай и даже нашла к нему вазочку подсохшего печенья.  Когда Мэйсон допил чай, она предложила ему остаться на ночь - дождь лил сплошной стеной, а обувь Пайнса была далека от сухого состояния.  - У меня, правда, только одна кровать, - сказала она. - Надеюсь, ты не возражаешь. Диппер не возражал. Однокомнатная квартирка, одна кровать, уютный шум дождя за окном, включённый ночник (Нортвест боялась спать без света)... Да что может пойти не так, в самом деле? - Пасифика... - шумно выдохнул Мэйсон, когда она придвинулась к нему поближе и провела рукой по его бедру. Она молча поднялась выше, и Пайнс почувствовал, как у него вспотели ладони. - Пасифика, - повторил он. - Нет. - Твой член говорит "да". - А я говорю "нет". Неслышно фыркнув, Пасифика отвернулась. Мэйсон медленно выдохнул, закрывая глаза.