Часть 2
31 августа 2017 г., 15:47
Артёму было так себе. Прям совсем. Буквально вчера он вызвонил своего хорошего друга с его травой, оплатил ему такси до собственной квартиры, но друг оказался не столь же внимателен.
— У меня сложилось такое впечатление, будто я забыл твой стаф пока собирался на кухне.
Оказалось, что это было нихрена не впечатление.
— Но у меня с собой есть соль.
Беситься и орать смысла было никакого, соль так соль. Всю ночь Бульвар провалялся в оргазмическом коматозе, на утро смог подняться только до двери — закрыть ее за уходящим другом.
Артём уже пару недель успешно морозился от всех мероприятий и тус, друзья знали, что Депо имеет свойство выветриваться и терять былой задор. И вот Бульвар в чистом кайфе зарастал грязью и отлеживался в постели в компании хоть и самых близких, но все же постоянно присутствующих рядом друзей.
Но этим утром он был неиллюзорно мертвый. Невозможно описать на что похожи Е-шные отхода, только если ты сам через это не проходил. Артем как упал лицом в подушку, так и лежал не меняя абсолютно позы, от боли не думая ни о чем кроме как пережить этот день. И пока он находился между 7 и 8 кругом ада, в дверь начали неистово долбить. Заныв от пульсирующей боли в голове, Депо повернулся на бок и попытался решить проблему, не вставая с кровати.
— Кто там? — собрав последние силы, прохрипел Артём внутри умирая от ужасного жжения в висках.
— Глеб.
— Бля-я-я… — тихо прошептал Депо, решив, что раз умирать, то умирать с сигаретой, дотянулся до валяющейся среди мусора на полу пачки и вытряхнул оттуда одну.
Не спеша приняв сидячее положение, он медленно начал поднимать руки с зажигалкой, чтобы не спровоцировать новую волну агонии, и прикурил. Затем едва привстав, в полусогнутом положении он отправился к двери, дымом упаковывая рвотные позывы обратно.
— Бля, Тёма, ты стебешься? — раздраженно поинтересовался незваный гость.
Тихо матно шипя, Депо навалился на дверь и открыл ее, чуть не выкатившись под ноги Голубину.
— Пошел нахуй. — четко продекламировал Артём, выдыхая дым и смотря снизу вверх на Фару абсолютно не читаемым взглядом.
Глеб устало выдохнул, оценивая состояние Бульвара в количестве сложений одного несчастного тела.
— Ага…
И поспешно ушел в ванную. Фараон прошел в квартиру, скидывая в прихожей кроссы, уселся на край кровати, обводя мажущим взглядом комнату.
— Чего пришел? — гаркнул Артём, оперевшись руками о края унитаза, все еще не выпуская из пальцев неизменную сигарету.
Через секунду его моментально скрутил рвотный позыв, и Депо принялся обильно блевать.
— Да так… — Глеб поднял бровь, стараясь не замечать характерные звуки. — Неудачное время выбрал соскучиться.
Из ванной шатаясь, вышел отчасти посвежевший Бульвар в одних клетчатых шортах и рухнул на кровать рядом с Фарой. Тот сразу же протянул другу с пола бутылку воды. Артем лишь коротко кивнул и присосался к горлышку.
— Мне очень плохо, Глебушка. — протянул Депо, как маленький ребенок, забираясь головой на колени к другу.
— Я вижу, золото. — Глеб аккуратно ссадил голову Бульвара на подушку и стянул с себя толстовку. — Давай попробуем поспать.
Он сам спал от силы часа три и чувствовал себя разбитым. Завернувшись в одеяло, парни быстро уснули, закинув руки друг на друга. Спалось им на удивление спокойно.
Вечером, когда Артём проснулся, он обнаружил Глеба, сидящего в темноте комнаты у него в ногах. Сосредоточенное лицо еле освещалось ровным светом дисплея на минимальной яркости. Депо зашевелился, со стоном принимая вертикальное положение, настроение по-прежнему было более, чем отвратительное, сказывался легкий серотониновый синдром, но физически он чувствовал себя значительно лучше, даже с мерзким привкусом химозы на языке и убитым желудком.
— Поесть бы. — глухо прошептал он, потирая закрывающиеся глаза.
Фараон бросил короткий кивок, оторвавшись от телефона, и наградил друга долгим оценивающим взглядом.
— Сейчас все будет.
Депо свернулся в одеялах, закрыв глаза.
— Будешь? — Фара кивнул на тумбочку, хватая пальцами приготовленный джоинт.
— Конечно.
Раскурив косяк, Голубин осторожно передал его в руки Депо, уйдя с головой в оформление доставки еды. Трава снимала эффект отходов, поэтому Артёму лежал, глядя ровным взглядом в потолок, и надеялся, что это апатичное состояние скоро его покинет раз и навсегда. Бульвар повернулся набок и, прищурившись, затянулся, спросил с легкой придурью:
— Ну и где мы шарахались всю ночь?
Глеб молча улыбнулся, вскинув взгляд поверх айфона.
— Там, где меня больше нет.
Депо тихо фыркнул, перевалившись на спину и выпустив клуб дыма в потолок.
— Может соберем кого?
Артём покачал головой, не оборачиваясь на Глеба.
— Не хочу.
— А чего?
— Да не хочу и все.
Фара вскинул брови.
— Не расстраивайся ты так.
— Я вообще очень рад.
— Ты чего страдаешь, все бывает, но ты мальчик взрослый, знал, что будет, глотая эту дрянь. - А так хоть расшевелишься.
Депо глубоко вздохнул.
— Ладно, поедим, посмотрим. — отозвался он тихо, отвечая на предложение Фары.
Отчаянно трещало разбитое стекло под ногами скачущего Депо в абсолютно невменяемом состоянии. Глеб сидел на кровати, молча залипая, как скользят Артёмовские кроссы на стекле, разбрасывают мелкое крошево по ковру, раздавливая куски побольше с жалобным писком. Вокруг лежали люди, погрузившиеся полностью в вегетативное состояние, и Фараон с пьяной улыбкой заметил, что Бульвар сейчас похож, как никто другой, на Валькирию. Бухущую в хлам тусовочную Валькирию. Артём внезапно остановился, с трудом переводя дыхание. Затем со смехом он перевернул бутылку шампанского в руке на лежащих рядом с его ногами парня и девушку. Те лишь глухо простонали от этого неожиданного ледяного душа. А Депо продолжал поливать пол дешевым шампанским, заливая дорогие шмотки, голые тела, убитую посуду, пустые коробки. Комната наполнилась женским визгом, и Бульвар, согнувшись пополам от смеха, убежал в ванную. Глеб, с трудом оторвавшись от кровати, прошел за своим другом, мягко закрывая дверь.
Артём, прислонившись лбом к холодной плитке и с трудом сфокусировав глаза на своих пальцах, крутил косяк. Услышав звук закрывающейся двери, он еле заметно взглянул на вошедшего и забормотал тихо одному ему известный текст. Затем молча передает тлеющую самокрутку в чужие пальцы и сидит, раскачиваясь на краю ванны. В голове ебанный шум, неадекватный мозг строит из него замысловатые биты, слова тихо сцепляются в длинные монотонные цепи, когда Голубин роняет свою растрепанную голову на плечо Бульвара. Тот смеется, теряет равновесие и тянет за собой на дно ванны расслабленного Фараона. Эмаль ванны холодными языками обжигает кожу, и Глеб ежится, недовольно ворча, закутывается сильнее в толстовку, складывая одну ногу на колено Депо. Разговаривать действительно тяжело, они благодарны, что в компании друг друга им совсем не обязательно постоянно заполнять эфир, скрываясь за откровенной чушью. Просто здорово. И все.
Голова у Фары стала моментально тяжелой, как будто кто-то подлил ему в затылок свинца, и вот она теперь болтается и все норовит сорваться вниз. Он утыкается носом в шею Артёма, положив подбородок на ключицы, отыскав наконец опору. От коротких волос Бульвара пахнет пряной свежестью, и Глеб мягко касается чужой шеи губами, от скуки и ощущения легкой вседозволенной расслабленности после их прошлой тусы. Сначала Депо замирает, чуть повернув голову, открывая шею, тягуче выдыхает, откровенно кайфуя от прикосновений, но после резко отстраняется, устроив затылок на углу ванны и посмотрев на Глеба отчужденным взглядом полуприкрытых глаз. Тот по инерции, потянулся было за Артёмом, но получил в ответ грубый тычок в плечо. Фара быстро вскидывает глаза с моментально загоревшимся холодным бешенством во взгляде. Бульвар лежит все так же, не меняя позы и равнодушного отстраненного взгляда. Не нарушая зрительного контакта, как хищное животное, Голубин садится и отвечает таким же грубым толчком. Депо будто с усталым вздохом подрывается, схватив блондина за ворот толстовки, вываливаясь с превратившимся в пружину Глебом на белоснежные коврики.
— Ты, — первое слово вылетает вместе с первым ударом, — сука, — второй удар разбивает фараоновские губы. — что тут из себя решил? — глухо шепчет Артём, крепко скрутив вырывающиеся запястья Глеба и отвешивая еще один удар, от которого голову Голубина мотнуло вправо.
Удар немного оглушает, Фара хватает ртом воздух, закипая медленной яростью внутри. Вывернувшись под Бульваром, он отталкивается со всей силы ногами от пола, впечатывая Артёма затылком в равнодушный кафель. Ему даже кажется, что он слышал хруст. Депо шипит, схватившись рукой за голову, но Глеб сразу же сбивает его на пол, раз за разом нанося размашистые удары по чужому лицу. Когда пелена отступает, он останавливается, не слезая с живота Артёма, и с трудом переводит дыхание.
— Педик. — из последних сил плюет вместе с кровью ему в лицо Артем, и пока Голубин находится в легком ступоре, выскальзывает из-под него.
Одно мгновение и они снова сцепились, разъебывая об плитку, зубы, лица, руки в кровь. Но одна легкая заминка, какое-то мгновение, затормозившее время, и вот они сидят и смотрят на перекошенные от животной ярости лица, залитые кровью губы, занесенные руки для нового удара. Артём снова хватает Глеба за ворот толстовки, но уже для того, чтобы притянуть к себе и смять эти разбитые кровоточащие губы в поцелуе. Глеб отвечает, жадно оттягивая в тягучем поцелуе чужой припухший рот. Депо вскакивает, поднимая за собой Голубина, и сразу же припечатывает его к стене, как в бреду шаря руками по тощим бедрам. Глеб впивается зубами в чужую шею, когда жилистые руки подхватывают его зад, позволяя втиснуться Артёму между раскинутых ног. Резкие отрывистые движения, Фара мнет тонкими пальцами зад Депо, притягивая к себе, дыхание тяжелое, горячее, пошлое.
— Как же я тебя хочу. — Артём рычит ему прямо в ухо, сдавливая горло рукой.
И резко отпускает и уходит, роняя Голубина, который потом еще несколько минут сидит, стиснув ноги и зубы.
— Ахуеть.
