i spoke to the devil, he said all would be fine

      Когда они в следующий раз встречаются, их лица не выражают ничего, кроме тотального равнодушия. Им скучно, скучно. Только один единственный бешеный взгляд дает понять, что точка невозврата уже достигнута, но до кульминации еще топать и топать. Весь вечер напоминал хорошо поставленный танец, где танцоры удачно заняли противоположные углы площадки. Только под самый конец, когда постепенно толпа начала редеть, и Фара засобирался домой, Депо, наградив блондина свинцовым взглядом с акульим оскалом, громко заявил, что он едет к Голубину. Глеб лишь утвердительно кивает головой, хватает под руку Лазина и Артёма, втаскивая их в такси. Как они доезжают до дома никто не помнит. Попав в квартиру, Максим сразу же падает на диван в гостиной и засыпает, Голубин идет на кухню. Ставит чайник, с трудом цепляясь пальцами за столешницу, и тяжело выдыхает. На кухню тихо заходит Депо, закрывая за собой матовую стеклянную дверь, и подходит к поломанной усталостью спине Глеба. Правая рука опускается на тощую талию, привлекая к себе за поясницу, Депо утыкается носом между чужих лопаток, жадно вдыхая терпкий запах пота и одеколона. Фара откидывает голову, затылком упираясь в горячий лоб Артёма. Через секунду он уже собирает своей задницей все углы кухни, стискивая пальцами спину Бульвара, с абсолютно невидящим взглядом полуприкрытых глаз, плавится, не слушая жаркий бред, который так активно затирает ему Депо в самое ухо. Чайник начинает отчаянно свистеть, не сразу заставляя парней разлепиться. Молчание повисает в кухне вслед за замолкшим чайником, и в коридоре послышалась тихая возня.       — Далеко собрался, Лазин? — с холодным любопытством спросил Голубин, глядя на невменяемого Макса, пытающегося напялить кроссы.       — Домой надо мне. — бурчит тот, крайне недовольный с перепоя тем, что его разбудили.       Глеб жмет плечами, закрывает за парнем дверь и идет в спальню, на ходу стаскивая толстовку. Настроение больше не для чая.       — И чего приезжал…       Голубин тянется, падая на кровать, закинув руки за голову, наблюдает из-под ресниц за раздевающимся Артёмом. Через секунду тот ныряет под одеяло, с головой укутавшись в сатиновое белье. Первые несколько минут они лежат в полной тишине, даже не шелохнувшись, как будто бы даже задерживая дыхание. Ожидание липкое, ползает стаями мурашек по коже, холодя пальцы.        Первым начинает двигаться Депо, привстав на локтях, потянувшись губами к лицу Глеба. Тот жадно отвечает, но внутри будто все обрывается. Чужие руки уже нагло гуляют по его телу, припечатывая предплечья к кровати, внутри так жарко, так тесно, что перед глазами Голубина зажигаются звезды, а в горле будто взрывается фейерверк. Он чувствует себя таким голым, как нерв, его начинает трясти, а с губ срывается такой надрывный блядский стон, что Глеб внутри себя ужасается, совершенно не находя силы прекратить этот позор. Артём уже между его ног, и они, скрутившись в плотный змеиный клубок, уже заходят дальше невозможного, пульсируя в унисон.       Вот уже штаны Артёма ползут вниз под настойчивыми руками Глеба, Депо даже выглядит немного рассеянным. Голубин уверенно берет в руку горячий твердый член и на секунду заминается. Его начинает даже тошнить от страха, но как же будет тупо сейчас послать все к чертям. Он закрывает глаза и глотает. Вбирает неожиданно глубоко одним махом, с грязным причмокиванием, сразу же давится, стискивая член в кулаке. И замирает от того каким сладким тягучим послевкусием это ударило по его низу живота, заставляя его собственный член напряженно дернуться. Артём нетерпеливо вскидывает бедра, заставляя Фару очнуться. Тот сразу набирает темп, красными губами сжимая скользящую во рту головку. Совсем скоро Депо сокращается, вжимая ладонями голову Голубина в пах, выстреливает горячей горькой спермой в глотку, от чего у Глеба начинает темнеет в глазах, он хватается рукой за свой член и с ужасом осознает, что кончает. Вот так, с залитой спермой глоткой, практически не прикасаясь к себе. Они замирают на несколько секунд в оргазмической коме, а после Голубин вскакивает и уходит в ванну.       Включив воду, он стоял под душем, прижавшись лбом к ледяному кафелю, пустым взглядом глядя, как мелко подрагивают его пальцы.       Когда он возвращается в спальню, Артём уже спит.       Утро наступает совершенно неожиданно для Глеба в одиночестве. Депо срулил по своим делам два часа назад, отписав короткую СМС. Похмелье крутило, Фара с тихим стоном написал соседу о своем плачевном состоянии. В ответ моментально пришел улыбающийся смайлик и приглашение зайти через полчаса на опохмел. Глеб сразу же соглашается.       Через полчаса он сидит на кухне соседа, в компании хозяина квартиры и сонной девчонки. Девочка смотрит на Глеба во все глаза, чем вызывает едкий смех соседа.       — Ты давай не так жадно глядеть, ок? — ухмыляется он, разливая виски по стопкам. — Волнительный ты, Голубин.       Фара закидывает стопку, сразу же морщится, с трудом перебарывая рвотные позывы.       — Знаешь что, давай надремся.       Идея моментально поддерживается, бутылка виски выпивается в рекордные сроки, сосед посылает девушку за еще одной в магазин, она упирается, не хочет одеваться. Маленький междусобойчик, и девчушка уже с недовольной физиономией топает за курткой.       «А давай ты приедешь сегодня.» — пишет Глеб, прежде чем отключиться на чужой кухне.