Империя желаний

Give me a reason to love you, Give me a reason to be, A woman, I just wanna be a woman… Вытягивает надрывную ноту солистка Portishead из маленького плеера в такси. Я сижу рядом с водителем, ему около 30 лет, кисти рук и пальцы покрыты странными символами в стиле гротеск. Густые, темно-каштановые волосы обрамляют пропорциональное мужественное лицо. Острые скулы, сочные, как у девушки, нежно розовые губы, искривленные в вымученную улыбку. Он рассказывает мне о своем приезде в Америку, но мысли его совсем о другом. Темные глаза, смотрят на меня испытующе…его взгляд нахально ласкает мою шею, лицо, грудь. Скользит ниже к коленям. В этот момент я не боюсь, не чувствую себя неловко, на самом деле я очень далеко отсюда. Закрываю глаза, прячась от назойливого солнца, и вижу себя в коротком черном платье, волосы небрежно собраны на затылке, на губах размазанная помада…я иду по темного переулку своего маленького городка, во мне живет нечеловеческая тоска, еще немного и я сгорю изнутри, и мой пепел разлетится над ненавистным местечком, словно черная мгла. -Приехали.-прерывает мое видение резвый голос таксиста. Я вежливо улыбаюсь, протягиваю деньги. Он смотрит на меня немного дольше, чем положено при формальном прощании. Фирменная белоснежная улыбка, наполненная теплотой и легкостью полной свободы, провожает меня до дверей гостиницы. Я решаю проверить почту и отзвониться редактору, нужно соврать, что работа идет полным ходом. После краткого приветствия, я выслушиваю тысячу бесполезных вопросов о моем перелете, о встрече с Мэнсоном и так далее. -Все в порядке. Со мной все хорошо. Статья пишется. Да. Спасибо. До звонка. Одно новое письмо от бойфренда. Он пишет, что жутко скучает и уже придумал, как будет встречать меня в нашей уютной Львовской квартирке. Откуда-то изнутри поднимаются содрогания слез, я не хочу врать ему, я люблю его…любила. Я должна признаться, но не почтой, я же не последняя тварь. Прилечу в Украину и все ему расскажу. А сейчас ложь, пишу, что Мэнсон меня откровенно достал, что тоже безумно скучаю и люблю. На часах уже 18-00, думаю нужно немного привести себя в порядок, кто знает, когда у Мэнсона начнется вечер сегодня. И я не ошиблась, уже через час в дверь постучали. На мне короткие рваные джинсовые шорты с высокой талией, и свободная майка алкоголичка, одетая на голое тело. В комнату входят две абсолютно идентичные блондинки, прекрасные фигуры, длинные ноги обтянутые восхитительными вечерними платьями. На их фоне я кажусь залетной девочкой с автозаправки. А вот и он, от его присутствия атмосфера мгновенно накаляется, в горле застряет комок, я не могу вымолвить ни слова. -Привет. Познакомься, это мои друзья, они вежливо согласились мне помочь сегодня вечером. Его язык ласкает каждое слово, пока он говорит, глаза внимательно изучают каждый изгиб моего тела. -У тебя прекрасные друзья.-ехидно отвечаю я. Он не обращает на мой выпад никакого внимания, снова ставит напротив кровати кресло, включает стерео систему и выбирает именно ту песню, которая заворожила меня утром в такси. Девушки, словно не замечают нас, молча стоят посреди комнаты и с каменными лицами смотрят друг другу в глаза. Он подходит ко мне вплотную и дыхание тут же становится прерывистым. Я опять теряю контроль. Меня снова ничего больше не трогает, ни две подозрительных блондинки в моем номере, ни его угрожающая улыбка, только сердце гулко бьется где-то в области живота. Легонько приобнимая за талию, он направляет меня к креслу. Усаживает к себе на колени, как отец мог бы держать на коленях свою дочь. -Не волнуйся,-шепчет он-тебе должно понравиться. Делая какой-то жест рукой, он прижимает меня ближе к себе. Блондинка № 1 нежно, деликатно целует свою партнершу(или скорее сестру!). Та отвечает , кладет руку ей на спину, и начинает медленно расстегивать длинную молнию темно синего шелкового платья, точно такого-же как вчера было на мне. Платье легко соскальзывает с №1, обнажая восхитительно идеальное тело, она похожа на Венеру, нет… она более утонченная, кожа белоснежная, как у альбиноса, без единой родинки или веснушки. Блондинка №2 обходит ее, останавливаясь за спиной, снимает с запястья шелковый шарф, завязывает им ее глаза. Нежно гладит ее шею, целует между лопаток, вдоль позвоночника и ниже. Блондинка № 1 начинает тяжело дышать, на прекрасной коже проступает румянец. Она дергается и № 2 ведет ее к кровати. Обнаженная девушка ложится на кровать спиной, прямо перед нами. А все еще одетая №2 начинает покрывать поцелуями внутренние стороны ее бедер. Ее губы уже совсем высоко, № 1 начинает часто постанывать, словно прося об освобождении. Но № 2 холодна и равнодушна к стонам, она остается так же сдержанна и осторожна. Ее руки нежно ласкают тело девушки, которая не в силах сдерживать громкие крики. Внезапно №2 останавливается и выходит из комнаты. Номер один продолжает содрогаться, ее тело требует разрядки, она похожа на змею, извивающуюся под обильным тропическим дождем. Мое тело пылает, я испытываю стыд смешанный с возбуждением. Чувствую под собой сильную эрекцию Мэнсона, он гладит рукой мои обнаженные ноги и шепчет -Ты хочешь помочь ей? -Я…я…не могу…нет… -Ты смущена, тебе неприятно? -Не знаю как объяснить, я испытываю страх. Он зарывается носом в мои волосы и тяжело дыша, целует меня в затылок -Кончай! - низкий басистый, с металлическим оттенком голос, пронизывает всю комнату. Голос от которого я содрогаюсь, впиваясь ногтями в обивку кресла. Девушка перед нами вздрагивает и кричит, ее тело дергается еще несколько раз и наконец, умиротворенно замирает. Возвращается блондинка № 2, целует ее в губы и приказывает встать. Одевает на девушку платье, застегивает молнию и нежно улыбаясь Мэнсону, выводит ее из номера. В воздухе пахнем сексом, пахнет его кожей, за окном уже закат и красноватое солнце заливает нас кровавым светом. -Я хочу, чтобы ты написала о нас книгу. -И что мне там рассказать? -Расскажи о своих чувствах, расскажи о том, почему твое тело сжимается и дрожит в моих руках. -Эти девушки были прекрасны -Я думал, ты захочешь поучаствовать. -Сейчас я хочу только тебя. Спиной чувствую улыбку чеширского кота. Он расстегивает мои шорты и спускает вниз, расстегивает джинсы, я слышу как шуршит обертка презерватива. Мэнсон нанизывает мое тело на себя, я помогаю ему, кончиками пальцев ног отталкиваясь от пола. Мы держим спокойный ритм, как будто воздух вокруг нас стал густым и тягучим, словно патока. Медленный глубокий вдох и такой же выдох. -Если бы я встретил тебя раньше, я бы удочерил тебя. Я бы забирал тебя 14 летнюю из школы, отвозил тебя 18летнюю в колледж. Ты была бы моей еще тогда, слышишь? -Я и так была твоей… -Расскажи мне. -Когда мне было 13, я впервые почувствовала что-то в твоих словах. Меня гипнотизировал твой взгляд, притягивала вся твоя сущность. -Что чувствовало твое тело? -Ноги немели, и такая еще совсем незнакомая истома там…внизу. -Если бы я встретил тебя раньше, ты бы называла меня папочкой. Я бы прикончил всех твоих ухажеров, я бы трахал тебя каждую ночь, каждое утро вместо завтрака. Мы немного ускоряем ритм. -Мне не нужны были ухажеры, по ночам я мысленно пряталась в твоих объятиях от всего мира и только тогда засыпала. Я очень долго была одна, долго грелась в своей лжи. -Я люблю тебя ребенком, люблю тебя подростком, девушкой…о если бы ты знала, что я буду с тобой делать. Меня накрывает волна оргазма, я чувствую, что он тоже не отстает. Как же хочется стать сентиментальной, как хочется попросить его остаться со мной навсегда. Я могу жить тихой и незаметной тенью в стенах его квартиры. Я хочу его не только в постели, я хочу ЕГО. Я бы могла съесть его плоть, выпить его кровь до последней капли, я вдохнула бы его прах, чтобы только продлить.эйфорию.его.присутствия. О, как же я больна, слезы катятся из глаз, к счастью он ничего не видит. Он закуривает сигарету и откидывается на спинку кресла. Я буду одной из его татуировок, точно, я застыну незатейливой точкой на его руке. -Ты абсолютно безумна, - словно читая мои мысли, констатирует он -Это хорошо или плохо? -Это хорошо для меня, и смертельно для тебя. -Жизнь без тебя смертельна. -Ты еще совсем маленькая, разве не понимаешь, я могу уничтожить твое хрупкое создание. -Не льсти себе Мэнсон, я уже давным-давно мертва.