Навсегда?

      Кенсу пришлось задержаться у бабушки в деревне. Сотовая связь была редкостью, а интернет — вообще невиданной роскошью. Но как только выдавался момент — он звонил Чану, но когда тот неожиданно перестал отвечать на звонки, Су решил отправлять смс-сообщения, что у него все хорошо, что он очень скучает и что всем сердцем желает наконец-то увидеться с ним. Кенсу и не думал, что что-то могло произойти, ведь они не ссорились, да и Чан ясно должен был осознавать, что причина, по которой Су сейчас не рядом — не его вина, в силу своих лет он вынужден подчиняться воле родителей. Спустя долгие полтора месяца Кёнсу наконец вернулся домой в город. Первым делом он позвонил Паку, но тот снова не отвечал, нет, он не сбрасывал звонок, было ощущение, что Чан просто не слышит телефон. Обеспокоившись, Су поехал к дому Чанеля, хорошо, автобусная остановка была рядом, так что он был у нужного дома спустя 15 минут.

***

      Открыв дверь, прошел в прихожую и окликнул Чана. На его голос вышла Госпожа Пак, она была бледнее и худее, чем полтора месяца назад, когда Кенсу видел ее последний раз. Она улыбнулась и обняла мальчика, в знак приветствия. Су открыл было рот, желая узнать, где же его друг, но женщина опередила его. — Кенсу. Чан. Когда ты уехал, они с Бекхеном играли в заброшенном здании, ты знаешь, они в последнее время только и делали, что разрисовывали стены и заборы. Я много раз говорила ему, что это может быть опасно, но ты же знаешь Чанни…он бесстрашный. Но именно его бесстрашность зачастую граничит с простой глупостью. В один из дней он сорвался и упал, хорошо, что с ним был Бэк, он позвонил мне и оперативно вызвал скорую. Знаешь, я тогда подумала, что умру на месте…от его дрожащего голоса…от страха и боли исходившей от нескольких слов. Су молчал, а слезы горячими струйками стекали по его щекам. Он боялся спросить, боялся даже подумать, но мозг предлагал множество концовок этой истории. — Су, он в больнице, не надо плакать. Он жив, но все его конечности сломаны. Первые дни он постоянно был без сознания, врачи говорили, что организм пытается защитить его от невыносимой боли. Сейчас он чувствует себя куда лучше, Бэк и я часто навещаем его. По началу мне страшно было смотреть на него, все его тело покрыто гипсом. К этому привыкаешь, да и врачи утешили: его позвоночник цел, а значит он сможет ходить, конечно, без интенсивной реабилитации не обойдется, но я рада и этому. — П…почему мне никто ничего не сказал? Почему не сообщили родителям, Чан мне не чужой человек, я хотел бы быть рядом с ним, и я мог бы! Родители всё бы поняли, они привезли бы меня, они. — не успокаивался Кенсу, в его голове была каша, он не понимал, почему люди решили за него, что ему нужно знать, а что нет. — Остановись, Кёнсу, — женщина успокаивающе провела по волосам До, — Чан сам, как только пришел в себя, попросил не говорить тебе. А сейчас, я думаю, он будет рад тебя видеть. Я поеду в больницу только вечером, но ты сможешь навестить его и без меня, подожди, я напишу тебе корпус и номер палаты.

***

Городская больница, светлые тихие коридоры, и вот она, дверь в палату, номер на которой совпадает с номером на листке. У Кенсу не было с собой много денег, ему хватило лишь на несколько апельсинов, Су помнил, что Чанель больше всего любил цитрусовые. Стоя перед нужной дверью, переминаясь с ноги на ногу, и закусывая губу, Кенсу все же постучал и дернул дверную ручку.