Навсегда?

Стоя перед нужной дверью, Кёнсу переминался с ноги на ногу, нервно покусывая губу, еще немного и врача придется вызывать и ему. Спустя долгих пять минут, набравшись смелости, он все же осторожно постучал и дернул дверную ручку на себя, обдавая кожу неприятным больничным холодком.

***

В довольно тесной, но в то же время, светлой палате, убранство которой состояло из скрипучей кровати, подле которой стояла капельница с прозрачной жидкостью, прикроватной тумбы и небольшой лампой, расположившейся на ней, местами рваного кресла, вешалки для одежды и широкого окна с голубоватыми жалюзи, если их можно считать предметом интерьера, конечно, раздался звук стука в дверь. Чанель, подняв голову от смартфона, посмотрел в сторону входа в комнату. Опустив глаза в пол, Кёнсу робко зашагал в комнату, посмотрел на Чана и, молча подойдя к другу, положил цитрусовые тому на тумбочку, все так же тихонечко отходя от кровати. Он смотрел вниз, сжимая и перебирая аккуратные пальцы на руках, и по-прежнему молчал. Было видно, что ему некомфортно: то ли стыдно, то ли чёрт знает, что в голове у этого мальчишки. За всеми его недодействиями внимательно наблюдали два зорких глаза самого светлого и солнечного человека на свете, ну… по мнению Су. Чанель улыбался, так же ярко, как и всегда, он как никто другой знал, что Кёнсу всегда был немного пуглив и довольно-таки зажат после долгой разлуки с человеком, неважно, будь то учитель, друг, одноклассник или даже кто-то из семьи, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть и расслабиться. — Привет, спасибо, что зашел проведать, — разрушил тишину Ёль, улыбаясь во все 32, в конце несмело, почти шёпотом добавляя: — и за апельсины тоже, спасибо… — Эм… да, — неожиданные слова сбили парня с толку, — Чанёль, это же мелочи, привет. Как ты чувствуешь себя? — Господи, что я несу? мысли в голове путались, в то время, как руки предательски затряслись, а поднять голову и посмотреть в лицо друга было страшно, словно это вовсе не он, а тот самый монстр, что живет под кроватью. — Ты чего? Да и ведешь себя, как неродной… — он попытался разбавить напряжение, повисшее в воздухе, точно тетива, но, натолкнувшись на пугливый взгляд, постарался успокоить друга. — Со мной все в порядке, не умираю я, — Пак легонько похлопал себя по грудной клетке, — видишь? Не умер же. — Поэтому давай, поторопись и присядь, — жестом указав на место рядом с собой, Пак скрестил руки на груди, строя из себя обиженного, — или хочешь чтобы я подошёл? — он сделал немую попытку, кряхтя и всем видом показывая, что: «Ну не сможет этого сделать». Кёнсу просто беззвучно подошел и сел. «Как кот», — пронеслось в голове у успокоившегося Чанёля. Он потянулся к нему и зажал в крепких объятиях, вдыхая приятный запах шампуня: — Ты так и будешь молчать? Ведь это ты пришел меня навестить, Су… — тяжело выдохнул Пак, словно только что непосильная ноша свалилась с его плеч, — я так скучал… прости, что игнорировал тебя, думал, что ты не сможешь хорошенько отдохнуть, волнуясь за меня. — Это ты меня прости: ведь это я не почувствовал неладное, когда ты так нуждался в поддержке, мне жутко стыдно…— вырываясь из объятий и заглядывая в эти яркие глаза, прошептал До, — серьезно, ты должен был сообщить мне, ведь мы — друзья?.. — с немой мольбой на грани истерики, промолвил Кёнсу, словно сам не верил в эти слова, а его глаза наполнились слезами. Да, он не умеет поддерживать или успокаивать людей, да, не умеет давать советы, но он может быть рядом.

***

быть рядом всегда, и это — самое важное…