Кредо (R)
10 сентября 2018 г., 19:05
Драться в туалетах — их кредо.
На миссиях, при Габи, все еще нужно держать лицо, манеры и фасон — они, как-никак, представители сильного пола и агентского братства. Наполеон видит, как Илья сжимает кулаки и стискивает зубы. Сейчас еще бы одну шпильку — и у него под ребрами разгорится пожар.
А ему только этого и надо.
Соло лениво раздумывает, вбросить ли фразу о внешнем виде Курякина или откомментировать отсутствие удовлетворительных криков Теллер за стеной по ночам. Ему одинаково нравятся оба варианта, так не хочется выбирать один.
— Еще минута, и дело в кармане, — говорит Илья в рацию, и Габи отзывается согласным "угу". — Веду этого gada к вам.
Наполеон открывает дверцу вертолета, чтобы передать очередного злоумышленника мирового масштаба на руки Уэверли. Скользит пальцами по холодной поверхности и ловит себя на том, что у него есть вариант куда лучше. Самый качественный из области тех, которыми всегда можно довести Илью до трясучки.
— Спасибо, tovarishch, — Курякин проходит мимо, и это идеальный момент.
Наполеон протягивает ладонь — вроде как к лицу преступника, чтобы издевательски потрепать по щеке — и в последний момент меняет направление прикосновения.
Он шлепает Илью по заднице.
И улыбается темному гневу в его глазах.
— Зря я назвал тебя товарищем, suka.
— Определенно, зря, — Соло показывает зубы, и всем вокруг известно, что он нарвался.
Ощущать на себе сочувствующие взгляды, всеобщее внимание безусловно приятно. Наполеон для проформы проходится рукой по второй ягодицы Ильи, пользуясь моментом.
***
Когда Илья отлавливает Соло поздним вечером в парке, это совсем не страшно. Не пугает его грозный вид, нет, и совершенно не волнует, что прекрасная укладка распадается в ничто, как только спиной Наполеона протирают все двери. У Соло есть козырь, правда, он есть. И поэтому он абсолютно спокоен. — Сволочь ты американская, — злится Илья, ударяя под дых, но они оба знают, к чему все, и синяки на коже вполне ожидаемы. — Вот зачем ты нарываешься? Впечатлений не хватает? Одно слово — один четкий, размеренный замах. Наполеон чувствует на своих щеках, своей шее чужие руки и закрывает глаза. Ему нравится. — Еще, — хрипит он. Вот он — козырь. Он вышептывает это признание на грани сипа и сорванного вздоха, и Курякин застывает, словно обледенев. — Что? — Еще, — Наполеон кривит сбитые губы в улыбку, и кровь пузырится и застывает на языке. — Ударь меня снова. Тебе ведь этого хочется. У Ильи в глазах — отрицание пополам с паникой. Широкие плечи поникают на мгновение, он сдвигает кепку на затылок и пораженно молчит. Нужный, правильный эффект, Соло доволен. Этот эффект дает ему момент для маневра. Он протягивает руки, цепляет чужую крепкую шею пальцами и дергает к себе. — Тебе ведь прикасаться ко мне хочется, верно, Большевик? Поэтому ты с такой легкостью и срываешься, — он произносит это в узкий, сжатый плотно рот. — Но знаешь что? Руки скользят по коже, сползают по предплечья к сбитым костяшкам, стирают кровь и спускаются дальше. Легко касаются пряжки ремня. Илья не дышит и мелко дрожит. Тут не надо гадать, и Соло знает: он элементарно в нокауте. — Касаться меня можно и по-другому. Так, что будет приятно нам обоим. Обдает горячим дыханием ухо, прикусывая мочку, чтобы отвлечь. Илья протестующе рычит, тянется за его губами. Хрустят фаланги его пальцев. Рука припечатывает член под толстой тканью брюк. Илья замирает на месте. Драться в туалетах, все же, их кредо. Но "драться" можно по-разному. — Ты можешь прикасаться ко мне где хочешь, Угроза. Обещаю, это будет приятно. Соло дергает ширинку быстрее, чем успевает одуматься. Забирается всей ладонью в трусы и плотно обхватывает ствол. Нажимает вниз от головки, обводя уздечку, и крепким кольцом съезжает к яйцам. Илья надрывно сипит ему в плечо, и так, оказывается, легко и просто можно прижать его к своей груди. Сердце к сердцу. — Ну же, — сбитое дыхание, стальная хватка на ребрах, и Соло чувствует, как задыхается: от того, что Илья сдавливает, и от переизбытка собственных эмоций. — Я же вижу, тебе нравится, Большевик. Не отрицай. — О gospodi... — Я думал, его не существует для граждан Советского Союза. Приятно? — Просто заткнись, Ковбой, — теплые губы щекочут подбородок, зубы цепляют кадык. Соло вздрагивает, притираясь. — Значит, приятно. Может, больше не будем драться, ломая сортиры? Как видишь, мои пальцы могут придумать... — Просто. Заткнись. Ковбой. Хватка на ребрах перемещается на бедра, и Соло ощущает, как Илья подсаживает его задницей на раковину, прижимается между разведенных ног. Тяжелый, толстый член Курякина бьет по ляжкам. — Окей! Только это... я бы тоже не отказался от руки в штанах, Угроза. Илья отстраняется — и в глазах у него буря. Молчит с секунду. Соло призывно щелкает пальцем по набухшей головке и считывает всю ту гамму чувств, что расцветают пятнами на лице напротив. — Ну? Или просто надерешь мне зад? Илья сплевывает себе в ладонь. — Снимай штаны, Ковбой.
