"Пятница, где Паркер?"

      « Странно, всем воспоминаниям, оживающим в памяти, присущи две особенности. В них неизменно царит тишина… » Это Ремарк, кажется. Нет, это точно Ремарк. Тони зачитывался им в молодости, мог « проглотить » по два романа за ночь. Мужчина помнит, как будучи юнцом, с умным видом изрекал: « Он пишет об истине. Он сам есть истина. » Помнит, что в глубине шкафа лежит коробка с потрепанными книжками. Страницы пестрят пометками, закладками, надписями. Измятые листы, все еще хранят на себе память о том беззаботном времени, они пропитаны старым парфюмом, пылью. Один злой гений сказал, что пыль в основном состоит из человеческой кожи.       Книги хранят остатки другого человека, который давно захоронен глубоко под тоннами боли и реальной жизни. Возле его одинокого памятника, раскиданы старые воспоминания, не(любимые) люди, мечты и пустые лампы без Джина. Тони редко навещал свою могилу. Иногда он приходил, внимательно вглядывался в старый, покосившийся памятник. Ностальгически перебирал воспоминания, складывая их в аккуратные стопки, которые после ухода разносил ветер перемен. Не нужно его осуждать, ладно? Каждый носит в себе этот мертвый груз. Часто Вы посещаете старого себя, зарытого настолько глубоко, что недели не хватит, чтобы вырыть его (рыть обязательно, руками)?       Часто говорите над могилой красивые слова, украденные у поэтов? Из-за чего Вы приговорили себя? Первая безответная любовь, смерть близких, насилие? И да, когда с ужасом поняли, что могила стала братской? Тони впервые похоронил часть себя в холодном декабре 1991. Кончина родителей выбила из него весь дух. Потом было предательство друзей, куча девушек, клявшихся в большой и светлой любви, на самом деле, это убивало лишь маленькую его часть.       Уход Пеппер заставил вспомнить тот страшный декабрь. Сейчас он желает ей счастья и здоровья, готовится стать крестным отцом для ее детей, убьет любого, кто посмеет нарушить ее покой. Но тогда, в то неуютное утро, Тони ненавидел Пеппер. Всем сердцем. Пришлось прям там же, дрожа и падая (бутылка виски дала о себе знать), тащить свое тело и рыть, рыть, рыть, до кровавых ладоней. Он вновь сломался, отстранился от мира, начал безбожно пить. Она иногда приезжала, привозила выпечки и вина. Говорила с ним, возвращая к жизни. Раньше он бы рассмеялся и не поверил, узнав, кто окончательно поможет ему выбраться из этой ямы.       Питер Паркер, Человек-Паук, малыш, карапуз, паучок… Да-да, это именно тот человек, который медленно закапывает Старка еще больше, даже не ведая об этом. Каждый робкий взгляд, легкий румянец на скулах, кроткая улыбка, закушенная губа, невесомое касание… все это прибавляет по горсти на могилу Тони. Мужчина слишком поздно начал чувствовать что тонет, также, как в том декабре. Питер тянет его вниз, даже не зная про это. Каждое непослушание, синяк, царапина, все это медленно разрушает Тони.       Он закрывает глаза и видит своего мальчика, лежащего в груде хлама на сцене давно заброшенного театра. Трясущимися руками бережно поднимает Питера. Его костюм покрыт слоем белой пыли, налипшей на кровавые пятна. Тони не чувствует тяжести, если только морально. Видит торчащую кость, которая будто светится в темноте, тогда он никак не среагировал, по-настоящему трясти и мутить начало после. Мужчина аккуратно поднимает Паука на руки, кладя его голову себе на плечо. Тот лишь слабо шевелится, дергаясь от боли при резких движениях.       Ремарк был действительно прав. Вспоминая сейчас это, он слышит лишь звенящую тишину. Будто кто-то поставил всю память на беззвучный режим. Может быть, это к лучшему. Потому что хреново каждый раз слышать в голове свое же истерично-тяжелое дыхание, треп Пятницы и скулеж Питера. Вспоминая, Тони не слышит бессвязных команд, которые отдавал Пятнице будучи в панике; стонов Питера, вперемешку с его же бредом; хриплого дыхания; хруста стекол под подошвой; свиста ветра; коротких команд Хелен Чо и тихого писка приборов. Хотя, открывая глаза, он слышит этот тонкий писк и все еще чертовски сбивчивое, чуть хриплое дыхание мальчика.       Тони зашел за таблетками, но торчит в палате уже битый час. В голову лезут мысли обо всем. Он смотрит на Питера прямо и смело. Гладит лоб, легко перебирает пальцы, сплетая их со своими. Тяжело вздыхает и выходит из палаты. Нужно больше спать. Грядут тяжелые времена.