"Пятница, где Паркер?"

      Холодное солнце, давно переставшее греть, тускло светит, наполняя спальню белым светом. — Пятница, где Паркер? Тони не напрягается, он совершенно спокоен. Впервые за долгое время. — Питер Паркер находится в холле, на своем уровне. Это хорошо. Значит он уже проснулся и дошел до первого дивана. Может быть, он сам узнает про то, что он стал обычным? Тони не представляет, как сказать обо всем Питеру. И вообще, почему именно ему выпало говорить всю правду?       Если Пятница сообщит об этом, а Тони просто появится из-за угла как ни в чем не бывало, обнимет, крепко прижимая к широкой груди. Так всё станет нормально? Тони размышлял об этом, стоя под горячим душем. Капли быстро текли по его телу, смывая все плохое. Не лишним бы было свою душу подсунуть под горячие струи воды, чтобы от нее остался лишь чистый лист.       Он откровенно тянет время. Пятнадцать минут стоит в гардеробной, выбирая между черный футболкой и такого же цвета рубашкой. Лениво шагает до лифта, попутно слушая новости от Пятницы. Кто бы мог подумать, обычное осеннее утро. Если бы только несколькими этажами выше не сидел Питер Паркер. Побитый, сломанный, потерянный. Не знавший, что через пару минут услышит страшный приговор, который наверняка разрушит его хрупкий внутренний мир. Тони входит в лифт. Как по команде сердце зашлось в груди, появился вязкий страх, сделавший ладони потными и холодными.       Мужчина несколько раз вытер их о штаны, но в следующее мгновение они снова становятся влажными. Ноги стали ватными. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы выйти из лифта в просторный коридор. ~ Вот, всё случится сейчас. Я трону Питера за плечо, сяду напротив и всё расскажу. ~       Тони кивнул сам себе и вошёл в просторный холл. Таких холлов в Башне было много, Тони называл их комнатами для ничего. Здесь было все что нужно: кресла, стол, мини-бар, кухонька, встроенная в стену, опять кресла, стулья, диваны и шикарный вид из окна. Казалось бы, мечта. Но не для одинокого человека, чей собеседник в ночной тишине лишь он сам. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мужчина видит Питера, сидящего на софе. Юноша обернулся, услышав движение за спиной. — Мне нужно позвонить Мэй, срочно. Голос звучит слабо, но нотки решительности заставляют Старка вздрогнуть. — Карапуз, это неприлично — отрывать от волшебного отдыха на Сейшелах, свою красавицу тетю.       Тони быстро проходит мимо юноши, садясь напротив. Он складывает руки на груди, внимательно смотря на Питера. — В смысле… Юноша хмурится, глядя на Старка. — Я не понимаю. Медленно качает головой подросток. — Она никуда не собиралась.       Мужчина слабо улыбнулся. Знали бы, как тяжело это сейчас делать, при подобных обстоятельствах, при Паркере. — Ты уже неделю находишься на практике по обмену в Швейцарии, Хеппи пришлось рано утром забирать тебя из дома, поэтому ты не успел предупредить Мэй. После твоего… Тони быстро поднял брови и наклонил голову набок, как бы раздумывая. — Хм… срочного отъезда, обворожительной Мэй позвонили. Представь себе, она выиграла трехнедельное путешествие на Сейшелы. Связь там не очень, поэтому вы переписываетесь. Эх… Тони мечтательно вздохнул. — Видел бы ты её фотографии.       Мужчина чувствовал, как в комнате стало невыносимо жарко. Сейчас он проклинает себя за выбор этой чертовой рубашки, чей ворот будто удавкой сдавливает горло. Тони несколько раз сильно дернул себя за воротник, но был слишком взволнован, чтобы просто расстегнуть пуговицу. Питер кусает сухую губу, непонимающе уставившись на мужчину. — Что со мной было? Эти слова звучат надрывно и Тони чувствует, что отступать некуда, поэтому не к месту громко выкрикивает. — А что ты помнишь?       Питер вздрагивает. Тяжелый вздох заставляет поморщиться, щемящая боль остро разливается в груди. — Помните, тот незнакомец… В тот вечер, когда Вы меня прогнали. Укоризненный взгляд карих глаз больно впивается в Тони. — Он снова пришел… Я проследил за ним до старого театра. Питер ковыряет свои отросшие ногти, чуть опустив голову. — Там он увидел меня, не знаю как. Потом… потом была драка.       Юноша прикрывает глаза рукой и морщится. — Костюм будто взбунтовался против меня, я ничего не видел. Глаза Питера бегают по комнате, изредка останавливаясь на собеседнике. — И маска… я не мог снять ее! Мальчик запускает пальцы в сальные волосы и горбится, зажмурив глаза. — А потом… Пронзительным шепотом. — Была боль… столько боли…       Питер все так же сидит, вжавшись в софу. Тони понимает его. Он тоже через это прошел. До сих пор помнит, как изнывал от каждого вдоха, когда сломанные ребра медленно срастались. Как тяжело приходить в себя, будучи поверженным каким-то незнакомцем. Старк и сейчас проходит через ад. Только эту боль нельзя заглушить анальгетиком, не получится. Внутри все плавится, рушится, крошится, от одного вида Питера. Он чертовски бледен, кожа выглядит тонкой, кажется, что от одного нажатия она разорвется. Левая щека пестрит россыпью розоватых шрамов, которые сильно выделяются на тусклой коже. На спине чуть выступили позвонки, пальцы стали еще тоньше. На фоне черного корсета Питер выглядит белым пятном с проницательными, темными глазами, которые смотрят укоризненно.       Тони хочет протянуть руку к дрожащему юноше, чтобы проверить, наяву ли все это. Еще ему очень хочется оказаться в своей броне, чтобы не выдавливать из себя улыбки и беззаботный вид. Внутри неё спокойней, там можно скрыть эмоции, которые душат его последние полчаса. Вокруг тишина, которую никто не хочет нарушать. ~ Давай же, вперед! Перед смертью не надышишься… ~ Мужчина глубоко вдыхает. — Питер. Мальчик медленно поднимает голову, исподлобья смотря на Старка. — Я должен тебе кое-что сообщить. Тони смотрит на свои сжатые кулаки. Побелевшие костяшки выглядят ярко по сравнению со смуглой кожей. — Тот человек, он… Мужчина смотрит прямо в глаза Питера. Сейчас там ничего, кроме плескающегося волнения, которое нарастает с каждым словом Старка. — Вколол тебе… Тони прорывает, он начинает говорить быстро и сбивчиво. — Хелен Чо — прекрасный специалист, она делает все, чтобы… Все будет хорошо, это еще не конец жизни, мы справимся! Я устрою тебя в любой университет, практика, все что хочешь… Все встанет на круги своя, будешь жить дальше… — Мистер Старк… Тони не слышит мальчика, он чувствует, как сильно вспотел, стены просторной комнаты давят на него, пальцы ломит от напряжения. — Если бы ты не отключил костюм, все бы было…ты так много говорил о Мэй, я понял что нужно ее куда-то прятать. А еще она ничего не узнает… — Мистер Старк! Слова эхом прокатились по комнате, из-за этого мужчина дернулся, разжав кулаки. — Что со мной? Питер смотрит строго, выжидающе. Тони поднимает ладони к лицу, в следующее мгновение опуская их. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Внимательный взгляд на россыпь шрамов, оставшихся на левой щеке, потом на костлявые руки. Несколько секунд он смотрит на тонкие, сухие губы, слишком много секунд. И лишь потом, аккуратно и боязливо заглядывает в темную бездну, которую заключают в себе глаза мальчика. — Питер, ты больше не Человек-Паук, ты обычный человек. Юноша опускает взгляд на зеркальную плоскость стола, затем медленно переводит на бледные руки. Он не кричит, не плачет, не смеется, он просто молчит. Тони чувствует, что это предел. Его сердце бьется слишком громко, где-то на фоне доносятся отголоски грозы. Питер все еще смотрит в одну точку, поджав губы в тонкую линию. Тишина становится невыносимой. — Питер… Тони произносит ласково и мягко. Юноша резко поднимает голову и вскакивает. Он смотрит на Тони невидящим взглядом. На щеках блестят слезы, лицо покрылось красными пятнами. Старк встает и тянет руки к мальчику. — Питер… Надрывно и хрипло. Юноша мотает головой, закусив губу. Он слабо отстраняет руки мужчины и хромая выходит из комнаты. Тони все еще стоит посередине большого холла. Его грудь быстро вздымается и опадает, руки дрожат, а губы также обреченно и горько шепчут. — Питер…