Another's mind is a dark chamber

Хватка ослабла. Чонгук почувствовал, как чужие руки соскользнули с его плеч, а бёдра - с талии. Он оторвался от смуглой шеи и приподнялся, попытался заглянуть в лицо. Не получилось. - Тэхён? Тот лежал под ним, отвернувшись к огромному, от пола до потолка, окну и безучастно созерцал открывающийся вид. Нет, Чонгуку тоже нравился классический нью-йоркский пейзаж с Центральным парком и манхэттенскими высотками за ним, но ситуация совсем неподходящая для любования. - Тэхён, - ещё раз позвал он, нахмурившись. Будто нехотя он медленно вернулся взглядом к Чонгуку и через паузу спросил: - Чего? - Если не хотел трахаться, зачем звал к себе? - психанул Чонгук и разочарованно встал с обтянутой чем-то бархатистым кушетки. С Тэхёном они столкнулись в кофейне на Бродвее, недалеко от университета, куда Чонгук приехал поступать. В его планах было наведаться к давним знакомым, но вовсе на так скоро. Других забот полно: подача документов, собеседования, экзамены, поиск жилья, переезд. Всё одновременно с необходимостью по-прежнему регулярно создавать контент для подписчиков. Когда ты один мастер на все руки, не до развлечений. Сначала дело. Но раз выдался случай... Вроде бы поначалу шло как обычно. Приветствие, дежурные слова про жизнь, давай ко мне. Тэхён жил неподалёку, и Чонгуку нравилось бывать в его огромной квартире, вознесённой над городом. Целоваться они начали ещё в лифте, и понятно, до спальни не добрались, свалились на ту самую кушетку в углу гостиной у окна. Но иметь апатичное тело Чонгук не собирался. Не такого Тэхёна он хотел, не на такого возбуждался. В сияющей ванной он плеснул в лицо холодной воды, пару раз врезал кулаком по каменной столешнице, чтобы успокоиться. Ладно, со всеми бывает. Сейчас соберётся и уйдёт. Хотя бы на следующую встречу с риэлтером и смотрины очередной квартиры не опоздает. Он огляделся, заново запоминая интерьер. Вкус у Тэхёна был отменный, и Чонгук от себя не скрывал, что ищет нечто похожее. Конечно, разоряться на подобную же площадь пока рано - у него-то нет богатых родителей, ему своих содержать надо. Но стиль уловить - почему нет? Можно потом будет попросить его советов даже, после переезда. Взгляд зацепился за выпавшую из приоткрытого настенного шкафчика баночку, и Чонгук потерял интерес к квартире. Дрогнувшей рукой он развернул упаковку этикеткой к себе, вопреки собственным принципам не ползать по чужим вещам распахнул дверцу и увидел целую мини-аптеку. Слишком хорошо знакомые препараты. Он уставился в стену, за которой остался Тэхён. Мгновенно стали понятны его периодическая бешенная активность, его зашкаливающая порой сексуальность, его вялость сейчас. Даже такая мелочь, удивившая получасом ранее, как отсутствие обязательного парфюма на коже. Почему он один? Почему в таком состоянии он совершенно один? Настороженный Чонгук отправился обратно в гостиную. Может, он всё-таки что-то неправильно понял. По пути попался столик с раскрытым на середине глянцевым журналом. С разворота смотрел повзрослевший и какой-то осунувшийся Тэхён. Макияж, фотошоп, но очевидно же: у него даже лицо изменилось, не только глаза. Хозяин квартиры полулежал на той же кушетке, где его оставил Чонгук, и, похоже, в той же самой позе. Почему-то стало больно видеть его - красивую сломанную куклу. Не понимая собственных эмоций, Чонгук обошёл его и присел на другой край у самых ног. - Тэхён! - пришлось осторожно потрясти его за лодыжку, чтобы заставить снова сосредоточиться. - У тебя БАР? Депрессивная фаза, так ведь? Прежний Тэхён сразу же дал бы понять: они не близкие и не друзья, нечего лезть не в своё дело. Нынешний лишь болезненно поморщился, заторможенно сглотнул и всё-таки заговорил: - Откуда взял? - У тебя полный шкаф нормотимиков и антидепрессантов. Моя двоюродная сестра болела, - теперь поморщился он от воспоминаний и особенно от знания, чем болезнь закончилась. - Где твои родители? Они знают? -В Германии у родственников, - голос к концу короткой фразы затухал, Тэхён будто ускользал от него. - Ты им не сказал? - поразился Чонгук, но его уже не слушали. Он не знал и не смог бы себе объяснить, с чего вдруг повёл себя так, как повёл. Наверное, просто потому, что нельзя оставлять человека, который ступает по тонкому канату над бездной, даже если у тебя куча других дел. Тэхён проваливался в бесчувственность удивительно стремительно, словно последние силы ушли на недавнюю попытку секса. Никогда раньше Чонгук подобного не видел. Пришлось как маленького ребёнка купать его в огромной ванне и следить, чтобы он не сполз по бортику в воду и не захлебнулся. А заодно ругать собственную слепоту: если бы не начал трахать, не раздевая, сразу бы увидел ненормальную худобу. - Когда ты ел в последний раз? - спросил он, завернув безразличного к происходящему Тэхёна в мягкий халат. Тот молчал, а между бровей залегла глубокая складка. Сообразив, что ответа не дождаться, Чонгук повёл его на кухню. В холодильнике и шкафчиках ничего из настоящей еды не обнаружилось, а кормить и без того больного человека просроченными продуктами не лучший выход. Если и было что-то хорошее в нынешнем состоянии Тэхёна, так та самая пассивность. Пока Чонгук заказывал доставку на дом из супермаркета, пока искал хозяйский телефон по квартире, пока взламывал блокировку, тот сидел ровно в том же кресле, где его устроили, и не пытался натворить ненужного. Миссис Ким испугалась, услышав чужой голос под номером сына, потом Чонгук перетерпел ожидаемые родительские сдерживаемые слёзы, узнал, что у Тэхёна несколько лет не было приступов, получил заверение, что она вернётся ближайшим же рейсом, и пообещал до того позаботиться об абсолютно беспомощном сейчас ребёнке. Усевшись на диван, Чонгук посмотрел на отрешённого Тэхёна и тяжело вздохнул. - Ты вообще-то старше меня. Ребёнок. Разговаривать с ним теперь почти то же самое, что со стенкой, но делать это надо. Помнил, как обращались с Минчже, когда она была жива. Беспощадные брегеты ясно показывали: он опоздает всюду. Нужно звонить риэлтеру, извиняться и отменять встречу. А ещё как-то добраться до гостиницы за вещами. Даже если родители Тэхёна смогут вылететь сегодня, дома окажутся лишь завтра, а его нельзя оставлять одного. Из доставленных продуктов Чонгук сделал самый простой обед. Поварские навыки у него всегда были ближе к нулю, для себя он особо не готовил - спортивная диета не располагает к разнообразному меню. Но Тэхёну любая еда покажется безвкусной, заморачиваться смысла нет. Лишь бы не умер от голода. Глотал тот без аппетита, но хотя бы не отказывался. Отель, который стал временным жильём, был тут же на Манхэттене, но путь туда-обратно и быстрые сборы показались вечностью. Если подумать, в обычной квартире бесконечное количество вариантов для самоубийства. Да просто открыть одно из многочисленных окон и шагнуть навстречу Центральному парку. Чонгук старался не гонять тревожные мысли без толку, но руки, когда он открывал дверь беззастенчиво позаимствованным у хозяина ключом, почти ходили ходуном. В голове похолодело - в обширной открытой гостиной никого, на кухне и в столовой тоже. Тэхён нашёлся в спальне, сидел на кровати, уставившись в репродукцию "Звёздной ночи", и Чонгук облегчённо прислонился к косяку. Миссис Ким, которую раньше он никогда не видел, оказалась удивительно красивой женщиной абсолютно европейской внешности. Ясно, от кого Тэхён унаследовал не меньше половины своей фотогеничности. После почти суток, проведённых наедине с её сыном в гнетущей беспомощности, больше всего хотелось сбежать. В конце концов, к экзаменам готовиться нужно, а не утирать чужие в общем-то слёзы и работать жилеткой для разбитой горем матери. - Вы одна? - удивился он после первого потока эмоций, выплеснутых на него. - Да. Мой муж, он, - она запнулась, посмотрела на Тэхёна в кресле. - Он не может видеть сына в таком состоянии. Наверное, по лицу Чонгука легко читались мысли про отцов, бросающих собственных детей, потому как она едва ли не умоляюще попросила: - Не нужно его осуждать. Джун много работал, чтобы добиться этого, - многозначительный жест очертил окружение. На самом деле он даже примерно не представлял цену подобного пентхауса в сердце Нью-Йорка. Допустим, сейчас Тэхён сам содержал его, но вряд ли изначально покупал на свои деньги. - И ТэТэ наш единственный ребёнок. Он так рассчитывал на него... - Он всё слышит, - прервал Чонгук. - Не реагирует, но слышит. Миссис Ким виновато замолчала, и через неловкую паузу продолжила: - Спасибо тебе. Мы не встречались, ТэТэ такой скрытный! Я думала, у него другой парень, Чимин, по-моему. Но... Ему повезло с тобой, спасибо. - Я не его парень. Мы просто случайно столкнулись вчера в городе..., - смутился он, столкнулся с недоумевающими заплаканными глазами и понял, как странно всё звучит и выглядит. - Миссис Кэтрин, простите, но мне действительно нужно идти. Я ещё загляну когда-нибудь, позже. Оставляя её разбираться с семейными проблемами, Чонгук искренне не собирался возвращаться. Он же действительно Тэхёну никто. Знакомы, да, офигительный секс, один из лучших в его жизни. Но никогда его не подпускали ближе, чем любого подписчика в инстаграме. Душа Тэхёна всегда была закрыта и забронирована. Единственный раз в ту поездку втроём с Чимином на Гавайи, когда они каким-то непонятным образом очутились вдвоём на белом пляже Оаху, Чонгук попробовал заговорить про планы и мечты, и мгновенно получил холодное: "Думаешь, ты мне кто? Не обольщайся". К вечеру выяснилось: подходящий вариант с жильём увели другие желающие, пока он торчал сестрой милосердия в чужой квартире. На следующий день он завалил первое испытание в институте. Не то чтобы тест был особенно сложным, в обычное время он бы и не напрягался над заданием. Но из головы не шли мешающие мысли. - Молодой человек, если вы не сдадите экзамены, - свысока заметил важный мужчина в костюме, - к нам не попадёте. Даже несмотря на вашу известность в смежной области. Мы готовим не блогеров, а специалистов информационных технологий. И без того Чонгук чувствовал их пренебрежение и снисходительность. Если мальчик с YouTube с миллионами подписчиков, значит, копни поглубже - пустое место. Выпив кофе в прежней кофейне на Бродвее, он отправился к Тэхёну. Нужно убедиться собственными глазами, что ничего страшного там не произошло и успокоиться наконец. Миссис Ким нескрываемо обрадовалась его появлению. А через несколько визитов и дней несмело предложила переехать в шикарный пентхаус над Центральным парком. - ТэТэ хорошо на тебя реагирует, - он устал от её вечно мокрых глаз, но винить не мог, - я его даже на улицу вывести не могу без тебя. А ему нужно гулять. Он и сам видел - она права. Но чёрт возьми! Он приехал в Нью-Йорк устраивать собственное будущее, а не работать сиделкой у человека, который потом благодарности через губу не переплюнет. - Да, конечно, - кивнул он, проклиная собственный язык. Они занимались с Тэхёном попеременно, но больше всё же он. Через неделю миссис Ким вернулась на работу и появлялась вечерами и по выходным. Когда он забирал документы в институте, презрение в его сторону особо и не скрывали. - Можно поступать на следующий год, - догнала в коридоре одна из сотрудниц, оказавшаяся его подписчицей, - но я бы не советовала. Выбери другой университет. Эти заразы не забудут. Наверное, таблетки и время делали своё дело. Постепенно отпала нужда ухаживать будто за тяжело больным: Тэхён сам ел, мылся, одевался. Но всё равно к каждому поступку его приходилось подталкивать, иначе он лежал, свернувшись клубочком, в постели и смотрел на ту же самую картину. Чонгук откровенно возненавидел жёлтые пятна и бело-голубые завихрения на нарисованном небе и однажды, пока Тэхён сидел в гостиной, снял их и упрятал в самый дальний шкаф. Какой нормальный человек сможет долго созерцать это и не сойти с ума? Ещё через какое-то время Тэхён начал снова разговаривать. Мало, с трудом, будто вытаскивая позабытые звуки из глубин мозга. Чуть ли не первые слова были про Чимина. Он ждал его возвращения, а Чонгук всякий раз сдерживался, сжимая кулаки, и вместе с тем, гадал как потом, когда наступит интермиссия, расскажет правду. Чимину он написал очень давно: "Приезжай, ты очень нужен Тэхёну сейчас", - и получил в ответ неожиданное: "Не нужно больше мне писать. Особенно про Тэхёна". Между ними что-то произошло. Может быть, потому Тэхён и свалился в депрессию. А может, просто совпало. Но чем он, Чонгук, заслужил наказание разбираться в их делах? - Последний раз с ним такое было года три назад, - рассказала миссис Ким во время очередной "смены караула". На выходные он уходил. Гулял по городу, ездил куда-нибудь по соседству на Восточном берегу, даже в Майами как-то слетал. Нужно было заботиться о собственном здоровье, потому как чужая депрессия давила, затягивала. Чонгук всегда гордился своим упрямством и выдержкой, но теперь чувствовал: раньше он понятия не имел о настоящих проблемах, об которые разобьётся любой характер. - Долго. Мы надеялись: всё, больше не будет. - Вы же знаете - БАР неизлечим, это на всю жизнь. Наверное, прозвучало слишком жестоко, но Чонгук разрешил себе. Все терпение и мягкость уходили на Тэхёна. Отдушиной оставался канал. Компьютер в небольшом кабинете вполне позволял работать, камеры и прочее оборудование он перевёз из Санта-Моники в Нью-Йорк сразу же. В ответ на влоги сыпались комментарии с восторгами по поводу нового интерьера за спиной. Оставалось лишь надеяться, что фолловеры у них с Тэхёном разные, и никому не придёт в голову сравнивать антураж из отличающихся по тематике блогов. Когда же записывались прохождения игр с экрана, Чонгук усаживал его тут же в кресло, чтобы не выпускать надолго из поля зрения. Вряд ли по-прежнему заторможенный Тэхён следил за ним, скорее пропадал в своём мире, но нельзя же отдать жизнь целиком, до каждой секунды, другому. Тем вечером Чонгук погрузился в новый квест, присланный на обзор, и минут десять как зависал над головоломкой, которую нужно было решить, чтобы пройти дальше. А она не складывалась ни в какую. - Твою ж мать! - прошипел он сквозь зубы, заново передвигая кубики по ячейкам. - Красный направо, - внезапно раздалось тихое со стороны кресла, и пальцы Чонгука замерли от неожиданности на мышке, - два серых наверх и потом красный налево. Стараясь дышать через раз, он сделал, как было сказано, из колонок донёсся торжественный звук, и упрямые двери на экране распахнулись. Сохранившись, Чонгук развернулся. - Хочу в душ, - слабо, но вполне осмысленно произнёс Тэхён. - И яблочный сок. От первого за словно нескончаемые недели "хочу" внутри распустилась пережатая пружина. Провожая его до ванной и запуская на кухне соковыжималку, Чонгук в шоке обнаружил текущие по щекам слёзы. Он и не замечал, насколько вымотался, а сейчас организм решил: можно. И ноги со спиной превратились в подрагивающее желе, будто после напряжённой тренировки. Хотя рано, не может просветление наступить мгновенно. Однако, похоже, Тэхён выкарабкивался к свету теми же темпами, что и скатывался в депрессивную тьму. На кухню он пришёл сам, взобрался на высокий табурет, выпил сок и проглотил поставленный перед ним ужин. Въевшаяся в лицо вертикальная морщина между бровями исчезла, перед Чонгуком сидел сильно похудевший и несомненно повзрослевший, но тот прежний блогер, а не скорбная тень человека. - Готовить ты не умеешь. Эмоций голосу не хватало, но, пожалуй, оно и к лучшему. Меньше всего он готов был к высокомерию. Тэхён несколько мучительных минут смотрел на искрящийся огнями Манхэттен в окнах за спиной Чонгука, и тот, закоренелый атеист, начал молиться, чтобы только не ступор заново. - Давно я такой? - спросил Тэхён, переведя тяжёлый взгляд на Чонгука. - Три месяца. Его щека дёрнулась. Чонгук слышал, что в депрессии время ощущается по-иному. Он бы мог лекции читать, как оно ощущается для тех, кто рядом: раза в три дольше, чем на самом деле. - Дай мне телефон, - потребовал - именно потребовал, откуда и силы нашлись? - Тэхён. Только не хватало сразу же погрузиться в сеть, наткнуться на рухнувшее количество подписчиков, на гневные письма от партнёров, на аккаунт Чимина наконец. Тот давно уже в Нью-Йорке, по инстаграму видно. - Дай мне телефон, - повторил Тэхён, заметив его сжатые челюсти. Всё же на злость его пока не хватало. - У меня аффективное расстройство, а не умственная отсталость. Он вздохнул, чуть подтолкнул пустой стакан. Чонгук снова налил сока. Тэхён пил и явно отдыхал перед следующим заходом. - Мне нужно с ним поговорить, - устало попросил он. - Три месяца. Я понимаю, что Чимин вернулся. Но не появлялся. Мне нужно знать почему. - Тэхён... О чём он хотел сказать? Что это глупо? Что он сделает себе хуже? Что не нужно заново вставать к краю? Что он в любом случае ещё не пришёл в себя окончательно? Ещё один тяжёлый взгляд из-под отросшей чёлки, и близкое к оскорблению "Думаешь, ты мне кто? Не обольщайся" прозвучало в голове отрезвляющим сигналом. Действительно, не его дело. Не нужно спасать того, кто не просит спасения. Он сходил в гостевую спальню, где жил несколько месяцев, принёс телефон в кейсе с французской надписью и почти бросил перед Тэхёном на стойку. Скрестив руки на груди, он в свою очередь разглядывал освещённый Нью-Йорк, периодически вылавливая в стекле отражение Тэхёна, и обещал: если сейчас, после встречи с Чимином, на которую тот вдруг согласился, депрессивная фаза начнётся заново, он ни шагу не сделает в роскошный пентхаус. Хватит. Пускать жизнь под откос - неблагодарное занятие. Делать это ради Тэхёна - тем более.