Повседневность

      Дэн сидел за столом и мрачно пил чай. Впрочем, догадаться о его мрачном настроении мог только тот, кто хорошо его знал.       Трасса была сдана, взлёт прошёл успешно, таможня – пройдена, котята – заперты в каюте Дэна и накормлены. Казалось бы, сиди и радуйся.       Но Дэн последние двое суток не спал – делал трассу в перерывах между отловом котят, норовивших забраться в самые неожиданные места. С каждым днём делать это становилось всё труднее. Между тем Станислав Федотович ясно дал понять, что он не желает, чтобы Дэн отвлекал других членов команды от выполнения ими своих обязанностей. И вот сегодня киборг чувствовал странное – словно где-то внутри засела ноющая, мешающая заноза, которую нельзя вытащить и нет сил терпеть. И хотелось сказать что-то резкое, или ударить кулаком по столешнице, или сделать что-то столь же нелогичное и не относящееся к делу.       Кажется, Дэн начинал лучше понимать людей.       Базы данных подсказывали, что эта эмоция называется "раздражение". Эмоция, возникающая, когда не можешь справиться с ситуацией и не в состоянии её изменить. Причём объектом его раздражения оказался капитан. Что было вдвойне странно – потому что кроме Дэна, отловить котёнка, перешедшего в режим ускорения, не смог бы никто. И ещё потому, что капитан счёл именно Дэна ответственным за появление котят, и это было справедливо.       И, несмотря на то, что это было справедливо, сегодня Дэн говорил с капитаном... не так, как обычно. Дэн проанализировал разговор. Нет, его тон был вполне нейтральным. И тем не менее...       И вот Дэн прихлёбывал чай с растворёнными в нём шестью кусками сахара и, пытаясь справиться с собой, размышлял о субординации, справедливости, необходимости и невозможности.       – Можно? – поинтересовался Стас, устраиваясь рядом с Дэном и наполняя стакан. Дэн слегка подвинулся. Он промолчал, но его взгляд ясно говорил: «Вы – капитан, зачем спрашиваете?»       – Так, – сказал Станислав. – Опять задумался о смысле жизни?       – Н-нет, – не очень уверенно ответил Дэн.       – Ну вот что, – после недолгого молчания произнёс Станислав. – Допьёшь чай – и отдыхать. По крайней мере, на сутки. Если займёшь одну из свободных кают, тебя никто не потревожит. Ты уже двое суток на ногах – трасса, котята… Хватит.       – Через два часа опять котят кормить, – напомнил Дэн.       – Тед с Полиной накормят, – отрезал Стас.       – Но вы же приказали… и они их выпустят, а ловить – опять мне… – в голосе киборга послышались обречённые нотки.       – Дэн, – терпеливо сказал Стас. – Я приказал – что?       – Не допускать проникновения котят в машинное отделение. Не отвлекать на их отлов других членов экипажа, так как у них имеются свои служебные обязанности, а также записанное в трудовом законодательстве право на отдых, – отрапортовал киборг. – Космический кодекс не предусматривает возможности объявления авральной ситуации, связанной с наличием на борту звездолёта котят.       – Но у меня есть право объявить авральную ситуацию в случаях, не предусмотренных Кодексом, – мягко сказал Станислав. – Так вот, я её объявляю. Ты – отдыхаешь. В ближайшие сутки котятами занимаются Тед с Полиной. В конце концов, они были соавторами этой идеи. Так что впредь они тебе будут помогать.       – Спасибо, – с некоторым удивлением произнёс Дэн.       Помолчали.       – Станислав Федотович, – с интересом спросил Дэн. – А вам случалось нарушать приказы?       – А что, ты готов нарушить приказ? – с некоторым сарказмом поинтересовался Стас. – Который? Отдыхать?       – Ваши приказы я нарушать не собирался, – твёрдо сказал Дэн. – Просто… простите за любопытство… я в самом деле не должен был спрашивать. Извините.       – Ну почему же, – с лёгкой иронией ответил Стас. – Твоё любопытство понятно. Да, мне случалось нарушать приказы.       Его тон ясно подразумевал, что подробности он излагать не собирается.       – И… что? – тем не менее, спросил Дэн.       – Ну… что. Отсидел на губе две недели, – усмехнулся Стас. Уловив вопросительный взгляд киборга, он продолжил: – Легко отделался. Мог под трибунал залететь. «Невыполнение приказа в боевой обстановке, выраженное в особо циничной форме».       Это было, когда они отступали, в спешке, оторвавшись от противника, и он тащил Вадима.       Дэн представил себе «особо циничную форму» в исполнении капитана и тоже усмехнулся.       – Ну, я тебе рассказывал про Рыжее Западло? – продолжил Станислав, который понял, что пояснений не избежать. – Ну, вот, он на меня подал рапорт. А, поскольку он к этому моменту успел достать не только подчинённых, но и начальство, ему сообщили, что уж если меня – под трибунал, то и его – тоже, с полным разбором приказов, которые он отдавал. Так что историю замяли. Правда… понимаешь, меня как раз рекомендовали в Академию, пройти ускоренный курс для младшего офицерского состава, с последующим повышением. Ну, это накрылось.       Там, правда, что ещё хорошо было? – продолжал Стас после недолгой паузы. – Наши ребята промолчали, ни слова не сказали. Иначе это было бы ещё и «подстрекательство к бунту». Но ПОСМОТРЕЛИ они на него так, что он струсил и не стал настаивать…       В общем, даже если ты поступаешь правильно, будь готов принять последствия, - несколько философски закончил он. – А справедливости – нет. И не надейся. А котята… не переживай, ерунда всё это. Я тут покопался в инфранете – с такой генетической модификацией их на любой сельскохозяйственной планете с руками оторвут. К тому же, нелицензионные, не требуют заключения договора с компанией-производителем. Прорвёмся.       Дэн вдруг обнаружил, что заноза исчезла.       А капитан встал, взял опустевший стакан и направился к посудомоечной машине.