Желание дойти до конца

Шум разбудил Лидию и Дэнни, как оказывается. Две пары глаз расфокусировано смотрят на одноклассника. Каким бы ранним ни был час, день уже официально начался. Втроем они направляются в закусочную. Мисс Мартин все еще в одолженных у Стилински вещах, а сам Стайлз одет едва ли приемлемо – в старую отцовскую футболку из полицейской академии с дыркой у горловины и домашние брюки с кучей карманов, а Махилани идет ровно, но при этом выглядит так, будто готов сию минуту возвратиться домой и упасть на кровать, но заснет он на этот раз или нет – дело десятое. - Все еще собираешься повидать Дерека? – осведомляется Лидия, чей голос звучит тверже сегодня, но не так, как хотелось бы парню. Стайлз кивает. - И это тоже. У меня обширные планы,- говорит он. Сегодня – день выполнения заданий, которые давно откладывал. Нужно подстричься, закупить продукты, вернуть три просроченные книги в библиотеку – короче, занять мозги и руки чем угодно, лишь бы не вчерашним разговором по душам. - Тебе помощь нужна? – неуверенно интересуется Лидия. Пусть 60% времени эта миниатюрная красотка ведет себя словно последняя бесчувственная стерва, ее способность притворяться ласковой кошечкой объясняет, каким образом девушке удается вертеть остальными (Стайлзом - в том числе) как ей вздумается. Они делают остановку у ее дома – ровно настолько, чтобы Лидия успела на скорую руку принять душ, засунуть влажные волосы под бейсбольную кепку с логотипом филиала Калифорнийского университета в Лос – Анжелесе, натянуть шорты из джинсы и застиранную футболку на пару размеров больше (чей внешний вид мало отличается от той, в которую облачился сын шерифа). Стайлза вполне устраивает, что сегодня такой насыщенный день – видит Бог, это правда. Игнорируя косые взгляды, они направляются в парикмахерскую, которую парень посещает с малолетства. - Стайлз! – приветствует его Джордж, освобождая большое черное кресло и предлагая садиться парню.- Знал, что ты скоро появишься! Как обычно? Его привычная стрижка («под нолик», без изысков) занимает минут десять от силы. Джордж изображает в зеркале гордого дедулю и бросает многозначительные взгляды в сторону Лидии. Та ведет себя пугающе мило, вся из себя добрая и очаровательная. Она усаживается на соседнее кресло и снабжает старика историями из их со Стайлзом совместного детства. Парикмахер рассказывает, что парень, по словам покойной матери, еще до рождения был непоседой. Его силой удерживали во время стрижки, когда подрос. - Он всегда отпускал длинные волосы. Его мама была мудрой женщиной, уж поверьте. Но каждые пару месяцев нам приходилось буквально драться с ним, чтобы усадить в то детское сидение в форме самолета,- вспоминает Джордж, кивая в дальний угол, где действительно стоит упомянутое кресло с отверстиями для ног и ремнем безопасности.- Мы скручивали его вдвоем и считали себя счастливчиками, если конечный результат выглядел хоть наполовину прилично. - Я не знаю, зачем сюда хожу до сих пор,- наиграно дуется Стайлз, прикрывая глаза ладонью. – Интересно, заслужишь ли ты сегодня чаевые, старина? Понятное дело, Джордж получит на чай, потому что стрижет его бесплатно – с того самого дня, когда парнишка впервые пришел сюда самостоятельно, попросил подстричь его машинкой и стоически вынес процедуру, пытаясь не расплакаться. Они вечно спорят на тему оплаты: парикмахер говорит, что ему совестно брать деньги за то, что можно сделать в домашних условиях, тем более – с постоянного клиента, приходящего ежемесячно в течение стольких лет, а Стилински упрямо оставляет нужную сумму, равную стоимости услуги, в ящике его стола. Этот раз не исключение. Подруга с любопытством следит за их дружеской перепалкой, а потом старик настаивает, что лучше было бы использовать деньги на ланч в каком-то приличном месте, достойном красивой девушки, как она. Стайлз настаивает, что уже угостил подругу завтраком, а баловать ее совершенно ни к чему. Лидия молчит, но уже сидя в салоне старенького джипа срывается на смех, смахивая случайно попавшие под парикмахерскую накидку короткие волоски и одаривая товарища всезнающим взглядом. - А ты ведь действительно отпускал волосы, когда мы были детьми,- замечает она, но слова звучат почти как обвинение.- Даже когда был достаточно большим, чтобы выдержать стрижку. Начал брить голову в средней школе, да? Она проводит ладонью по ежику, избавляя его от застрявших волосков, а Стилински замирает, пораженный осознанием: - Ты знала кто я такой в те годы? Девушка закатывает глаза. - Разумеется, дурень! Ты же был гиперактивным дерганным психом и моим главным соперником на роль лучшего выпускника, если был в состоянии заткнуться и не ерзать ровно настолько, чтобы закончить писать контрольную. - Нам было лет по двенадцать,- напоминает он.- Какого черта ты задумывалась о выпускном в то время? Я даже слов «диплом с отличием» тогда не знал! - Не притворяйся,- отмахивается подруга, ведь он действительно был в курсе, что это такое и они оба знают: Стилински врет. – Хватит переводить стрелки. Стайлз вздыхает, признавая поражение и кивает. - Мама начала курс химиотерапии когда мы были в седьмом классе и очень переживала по поводу своих волос. У нее… Они были похожи на твои, но насыщенного шоколадного оттенка, чуть короче и не с такими идеальными локонами. Она состригла все под ноль, потому что не хотела терять постепенно всю шевелюру. Ей казалось, что с ежиком будет немного проще расстаться. Девушка замолкает на пассажирском сидении. Стилински знал, что рано или поздно расскажет ей эту историю, но говорить об этом вслух – совершенно другое дело. - Однажды утром я застал ее плачущей перед зеркалом. В тот же день, сразу после школы, я отправился к Джорджу и попросил обрить меня налысо*. А когда вернулся домой, пообещал маме, что не стану отпускать волосы, пока мы не сможем сделать этого вместе и буду стричься так же коротко, как она во время терапии. На последней реплике у парня перехватывает дыхание. Лидия тянется через рычаг переключения передач, переплетает пальцы их рук и сильно сжимает ладонь товарища. Он жмет в ответ, ибо альтернатива одна – наклониться над рулем и разрыдаться, но подобный вариант сейчас совершенно неприемлем. - А ты когда-либо… уже рассказывал кому-то об этом раньше? – осторожно спрашивает девушка. Стилински пожимает плечами. - Когда мне приписали «Аддералл», доводилось ходить к психологу раз в неделю, но папе было нелегко находить время на поездки. Когда ты отец-одиночка, да еще и шериф, график ненормированный. - А со Скоттом или отцом ты делился этим? - Не-а, - качает головой парнишка.- У нас с бро многое остается невысказанным, понимаешь? Он достаточно хорошо меня знает, чтобы понять мои чувства. Говорить об этом нет особой необходимости. А что до папы… Не уверен, что он когда-либо оправится от пережитого. Мама была любовью всей его жизни. Несколько лет прошло, а рана еще не зажила. Не хочу бередить ее. - Глупость какая,- прямолинейно заявляет подруга, так что у Стайлза вырывается смешок. Она совершенно не стесняется своих слов, наводит голые факты, чем вызывает у друга улыбку.- Серьезно. Тебе нужно говорить об этом. Важно выпустить чувства наружу. Если тебе понадобится человек, способный выслушать, обращайся ко мне. Я буду рада помочь. Он знает, что Лидия искренне предлагает и это потрясающе. И как только получилось, что сама Лидия Мартин стала лучшим, что с ним приключилось в жизни? Парень держит это при себе, потому что не время быть слишком эмоциональным, пока чувства оголены настолько, что от малейшего усилия может прорвать плотину эмоций. Она снова сжимает его ладонь, словно догадывается и остаток пути до дома Хейла они преодолевают молча.

***

Открывающееся зрелище по-настоящему шокирует: они обнаруживают строительную площадку, бригаду мужчин с широкими поясами для инструментов и желтыми касками, обсуждающих инфраструктуру проекта и снующих на том месте, где раньше стоял сгоревший особняк. Дерек наблюдает за ними стоя в углу, словно человеческая версия хмурого кота, с приподнятыми бакенбардами и бугрящимися мышцами скрещенных на груди рук. Он явно ничего не делает, лишь заставляет присутствующих нервничать. Стайлзу хочется расхохотаться, погладить Хейла по татуировке между лопаток, чтобы избавить плечи от напряжения, либо повалить на землю и щекотать, приговаривая: «Веселее, Хмуроволк!», подкравшись со спины. У парня возникает желание побиться головой о кучу кирпича, потому что с простой симпатией он бы еще справился, но это… ? Откуда взялись подобные чувства? - Дерек,- зовет он, оставив джип позади припаркованной неподалеку «Камаро». Его голос звучит недостаточно громко для того, чтобы перекричать шум стройки, но Хейл ведь оборотень с суперслухом. Подросток готов поклясться, что мужчина заметно расслабляется, услышав его. Лидия выбирается наружу и садится на капот, намереваясь держаться подальше от дома. Стилински ее не винит. Если правда то, что ему рассказывали, в последний свой приход сюда, она воскресила мертвого. Он с радостью оставляет подругу позади, сокращая разделяющее их с Дереком расстояние. Мужчина до сих пор не обернулся и никак не признал его появление, разве что позу немного сменил, когда парень прокричал его имя. Однако, подкрасться к альфе незаметно не получится. Сын шерифа замирает в двух шагах от Дерека, прислоняясь к дереву, очевидно выбранному оборотнем в качестве наблюдательного пункта и ждет. - Стайлз,- опуская руки, наконец оборачивается вервольф.- Что ты здесь делаешь? - Обмен новостями,- напоминает парень жизнерадостно.- Кстати, о них. Вот так новость! Он указывает на стройплощадку, делая театральный жест. - Питер решил, что больше не станет «ночевать в той мышеловке и рассаднике болезней, ибо мы – не в сериале «Сверхъестественное» и не обязаны жить, как беглые преступники»,- передразнивает дядю альфа. Стайлз едва сдерживает смех.- Заявил, что технически дом принадлежит нам обоим, а значит, он волен делать с ним и своими деньгами, что заблагорассудится. И вот результат. - Ключевое слово – «технически», ведь я практически уверен, что власти объявили его мертвым через две недели после исчезновения с перекрестка в округе Бикон, следовательно законных прав на что-либо у него нет. Кроме того, выдавать себя за покойника незаконно, а тот, кто это делает – своего рода беглец. Уголок губы Дерека дергается с намеком на улыбку. Так и есть. Похоже, Стайлз просто не представляет своего существования без несчастной любви. Раз уж Лидия больше не является частью данного уравнения, он переключился на альфу и его треклятую улыбку. - Я доверю тебе честь развеять его иллюзии,- предлагает Хейл.- Кроме того, сдается мне… Оборотень смотрит на практически восстановленный каркас дома и, наверняка, видит его до пожара, во всей красе. Ребенком Стилински никогда не заходил настолько далеко в лес, чтобы увидеть его своими глазами. Помнит только по фотографиям в деле о поджоге. И по вырезкам из газет. На снимках особняк был красивым. Пожалуй, было бы неплохо отстроить его. - Ты ведь не здесь ночуешь, правда? – вдруг подает голос парень.- Спишь в депо, так? Дерек слишком пренебрежительно пожимает плечами, на что сын шерифа пристально смотрит в его сторону, ибо это просто неприемлемо. Оборотень снова едва заметно улыбается. - Питер снял комнату в мотеле на время строительства,- сообщает он.- И пригрозил расцарапать «Камаро» своими когтями, если узнает, что я снова живу в депо. На этот раз Стайлз даже не сдерживает смех. Из них двоих именно альфа сейчас выглядит пристыженным хмурым подростком. Впервые с воскрешения старшего Хейла, сын шерифа начинает задумываться, что это было к добру. Нет, Питер наверняка готовит какие-то каверзы, но они, возможно, не настолько глобальны, как изначально подозревали Дерек и Стайлз. - Приму к сведению,- весело кивает Стилински.- Так сказать, засуну в задний карман, до лучших времен. В следующий раз, когда ты вздумаешь угрожать мне вырвать горло своими зубами, я просто потрясу связкой ключей рядом с твоей ненаглядной тачкой. Альфа рычит, но едва слышно и не всерьез, без обычной агрессии. Наверное, так звучит игривое рычание. Парнишка толкает его на пробу в плечо, а вервольф приподнимает одну бровь. - Я тебя раскусил,- шепчет Стайлз улыбаясь, а Дерек закатывает глаза. - Машину можно перекрасить, а вот если разорвать глотку, это уже навсегда,- парирует он. - Ага. Скажи это Питеру,- возражает Стилински, глядя через плечо, дабы убедиться, что Лидия по-прежнему сидит на капоте джипа. Он слегка отшатывается, заметив холодный взгляд исподлобья, который девушка бросает в их сторону. Секунда уходит на осознание, что глаза мисс Мартин испепеляют Дерека так, словно тот грозится отобрать у девушки все, чем та дорожит. (Такое было лишь однажды и Стилински не уверен, что ему рассказали всю историю, но других причин ненавидеть альфу у Лидии нет). - Твоя девушка решила уничтожить меня взглядом,- жалуется Хейл, уловивший это. Наверняка, у них с Лидс есть встроенный маячок для родственных душ, отрабатывающих свои убийственные взгляды в зеркале, как и радар на подобные вещи. - Понятия не имею, почему,- бормочет парень, хмурясь в адрес подруги. Если та и замечает это, то не подает виду. - Зачем приехал? – вновь ворчит оборотень. Даже слабый намек на веселье покинул его угрюмые черты, а Стилински горюет на этот счет ровно секунду. - Новости,- напоминает он с меньшим энтузиазмом.- В частности – касающиеся Джексона, потому со мной Лидия. - Ну?- напоминает Хейл, а сын шерифа лишь закатывает глаза в ответ на его нетерпение. - Уиттмор уехал навсегда. Родители перебрались в Нью-Йорк, а его отослали в школу – интернат в Коннектикуте. Технически, он стал омегой, но из надежных источников мне известно, что если бы у парня был выбор, он предпочел бы остаться твоим бетой. Я подумал, что тебе будет интересно это узнать. А Лидия хотела узнать, можно ли волку – одиночке выжить и не ввязаться в чью-то войну по ошибке на неизведанной территории? - Манхеттен – громадный район, как отдельный город.Территориальные претензии там гораздо слабее,- приглаживая волосы пятерней, медленно произносит Дерек.- Что касается школы, то в городах, где есть университеты или колледжи, стаи придерживаются «политики открытых дверей», ибо большинство вервольфов не задерживаются там надолго. Стоит обратиться к местному альфе. Это скорее проявление вежливости, но пока он держит свои клыки и когти при себе и не высовывается, все у Джексона будет хорошо. Стилински кивает. Приятно знать, что не все оборотни – агрессивные козлы, а местным зубастикам не мешало бы напоминать об этом почаще. - Но с ним точно все будет хорошо? – тихо осведомляется парень.- Симпатичный молодой волк, один-одинешенек, на другом конце страны, вдали от своей родной стаи… Дерек поворачивается и адресует парню длинный изучающий взгляд, словно собирает таинственную головоломку по имени Стайлз, не зная, как должен выглядеть конечный результат. Сын шерифа мысленно перебирает накопившиеся вопросы. Ему вдруг приходит в голову, что если посмотреть на ситуацию под новым углом, может показаться, будто он пытается ассимилироваться со стаей Хейла. Может, так оно и есть. - Он пережил уже два полнолуния сам. Это всегда самое тяжелое испытание,- напоминает Дерек. Стайлз опять кивает. Он и сам не уверен, с каких пор его стало настолько заботить благосостояние Джексона – примерно между предложением убить его и моментом, когда Лидия начала оплакивать его переезд. Странное чувство. Хейл явно думает о том же, ибо смотрит на подростка так, словно не уверен, как они докатились до этого. Стилински сам об этом часто задумывается, особенно – если дело касается Дерека. - Напиши мне позже. Попробую выведать у Питера, чья стая главенствует в Коннектикуте. Может, удастся найти телефон или адрес для Уиттмора, - добавляет оборотень останавливаясь на мгновение, словно не зная, что еще сказать, а сын шерифа терпеливо ждет. Хейл смотрит через плечо на Лидию и заверяет: - На стаю не всегда влияет разделяющее их расстояние. Если он по-прежнему хочет быть частью моей стаи, год или два в Коннектикуте не играют роли. - Я передам. Спасибо, - благодарит Стайлз. Мужчина кивает, дав понять, что разговор окончен, а подросток понимает намек. На полдороги к джипу, он вдруг вспоминает самое важное, поворачивается и, не пытаясь перекричать шум от циркулярной пилы, говорит: - Если сосед по комнате выбесит или станет слишком тесно ютиться в одной комнате в мотеле, мое окно всегда в твоем распоряжении. Даже если меня не будет дома, убедись, что папы нет – и милости прошу. Дерек не реагирует на это, но Стилински доволен тем, что мужчина его услышал. Он садится в джип, дожидается, пока подруга пристегнет ремень безопасности и покидает стройку на месте будущего дома Хейлов. Когда они отъезжают так далеко, что дом едва различим, сын шерифа смотрит на Лидию с максимально беспристрастным выражением лица. - Что у вас за терки с Дереком? – требует ответа он. - Что? С чего ты взял? – слишком наиграно защищается подруга.- Нет у нас с ним проблем. - Ты врешь и не краснеешь,- обвиняет ее Стайлз нараспев.- Я видел, как ты готова была метать в его сторону гром и молнии, а это… - Глупости,- бормочет девушка, теребя подол растянутой футболки.- Я иногда начинаю слишком сильно опекать… - Кого именно? – хохочет Стилински. Никому из них не нужна защита от Дерека, насколько ему известно. - Тебя, дурашка,- дуется Лидия.- Он на тебя смотрит так, будто… Не знаю. Короче, мне его взгляд не нравится. - О, Лидия, - дразнится парень, легонько тыча в нее пальцем. Рыжеволосая выкручивает ему руку с таким видом, словно готова была зарычать, если бы смогла.- Серьезно, он не так уж плох. Мы с ним почти… Не то чтобы подружились. Скорее – достигли консенсуса. - Вот это меня и напрягает,- бурчит мисс Мартин. «Если что возьмет в голову, уже не выбьешь. Лидия в своем репертуаре»,- решает Стилински, сдаваясь еще до того, как они выезжают из леса.