Рандеву с призраком

Фролло не спал, да и вообще не считал нужным закрывать глаза. Трех месяцев ему хватило, чтобы понять, что тело не устает и не требует долгосрочного отдыха. Достаточно лишь изредка просто сидеть или лежать без движения. Не обязательно даже глаза прикрывать. Этой ночью судья тоже, устроившись на земле, рядом с заснувшей на сене цыганкой, просто размышлял. О своем прошлом, настоящем и возможном будущем. Последнее доверия не внушало. Да, он призрак, но при этом не факт, что таковым и останется. В любой момент он может исчезнуть, растворится, словно его никогда и не было между жизнью и смертью. К тому же…помешать он этому тоже не сможет. Его просто не станет. Возможно, процесс будет безболезненным, а быть может душу вновь охватит то ощущение дикой боли, которую судья испытал при падении в раскаленную пропасть. Клод поежился. Он не хотел умирать. Ни тогда, ни сейчас… То, что на улице начинало светать, Фролло понял по засуетившемся цыганам. Биологические часы людей почти со стопроцентной точностью говорили им, когда восходит солнце. Двор Чудес постепенно наполнялся гомоном и песнями – музыканты разогревались, настраивали свои инструменты и обсуждали места снаружи, где можно устроиться и немного подзаработать, развлекая простых людей. Фролло наблюдал за всем этим лишь краем глаза. Из угла, где располагалось стойло Снежка, видно было немного. Большую часть обзора прикрывали шатер и повозка. Не прошло и пяти минут с момента, как проснулся первый цыган – Эсмеральда зашевелилась, встала и, не открывая глаз, потянулась с характерным мычанием. Волосы ее спутались, несколько лучинок сена застряло в прядях. На руках и щеке отпечатались полоски ткани, которую танцовщица в полудреме подложила под голову. Цыганка зевнула. - Доброе утро. – сказал Фролло, и Эсмеральда вздрогнула. Открыла глаза, секунду смотрела на судью, – вспоминала, что вчера было, - после улыбнулась и с кивком тоже ответила: - Доброе. - В прошлый раз я видел тебя в соборе, когда только-только вставало солнце. - произнес судья, наблюдая как девушка постоянно зевает и трет глаза. - Спешить-то некуда, - сонно отозвалась Эсмеральда и опустила руки в бочку с ледяной водой чтобы умыться и прогнать остатки сна. Раздобыв деревянный гребень, девушка принялась вычесывать из своих густых волос ошметки соломы. - Сегодня слишком хорошо, чтобы рано вставать. Разве что поднимутся те, кто ходит на утренние службы. - На службу? - тут у Фролло аж глаза на лоб полезли. - Разве вы не... - Язычники? - Эсмеральда перестала улыбаться и грустно взглянула ему в глаза - У нас мало язычников. В большинстве своем наш народ принял католическую веру. - А ваши амулеты? - он выразительно взглянул на упомянутую вещичку, висевшую на шее Эсмеральды и по форме чем-то напоминающую большого орла. - Побрякушки и украшения, про которые складываются легенды исключительно для самовнушения. Это куда более сильная «магия», чем все колдовство и жертвоприношения, о которых ходят слухи. - цыганка поправила висевший на шее амулет и поспешно скользнула в повозку, оставив Фролло одного со своими мыслями. Судья тряхнул головой и часто заморгал. Чем дольше он находится в таком призрачном состоянии да среди цыган, тем больше узнает. Определенно… Фролло свистнул, и Снежок вскинул голову. Конь имел привычку просыпаться еще раньше своего хозяина. Впрочем, то же самое, видимо, касалось и козочки цыганки. Джали уже чесала копытцем за ухом и мекала, пытаясь привлечь к себе внимание. Клод остановился рядом со своим питомцем и едва коснулся ладонью его морды. Снежок бросил взгляд на небольшое ведро с остатками моркови. Конечно, Фролло с удовольствием сам покормил бы и коня, и прыгающую под ногами козу, но взять в руки он по-прежнему ничего не мог, хотя начинал думать, что те горгульи на колокольне вполне могли бы и объяснить, как удобно существовать в этом состоянии. В конце концов…тогда каменные создания упоминали, что уже встречали призраков, да те умели с вещами взаимодействовать… Это намного упростило бы Фролло задачу. - Эсмеральда! Фролло обернулся. Вездесущий цыганский барон с широкой улыбкой вышагивал у шатра. - Эсмеральда! Солнце наше! Я забил тебе местечко на площади у собора! Готова к выходу? «Местечко у собора?» - подумал судья и вспомнил, чем танцовщица зарабатывала себе на жизнь. Вот только… Фролло полагал, что после того, как цыганка сошлась с этим наивным капитаном-тупицей, ей больше не нужно было показывать себя горожанам ради денег. Или же Эсмеральде просто настолько нравится танцевать, что деньги и не особо-то важны? - Эсмеральда! - Не кричи, Клопен! – девушка показалась через пару минут на ступеньках повозки. – Ты и мертвого поднимешь. - Ух, побойся Святой Марии, сестрица! Если б я так мог, то тут давно бы уже покойный судья во всю носился и горлопанил. - Брат, - начало была Эсмеральда, но неугомонный Клопен тут же схватил ее за руку и потащил в шатер. - Так, вот возьми это платье! - он протянул ей объемистый ярко алый сверток, - так… вот монисто, - достал с полки корочку в которой поблескивали по большей части поддельные украшения. - В общем разберешься. Не мне тебя учить! Одевайся быстрее, нам скоро надо ехать в город. Барон улыбнулся и торопливо вышел из шатра. Рядом послышался жуткий лай. Три огромные собаки скалясь на пустоту громко лаяли и клацали зубами. - А ну пошли прочь! - рыкнул он. - Хватит брешить! Те, рыча, отскочили, и нехотя потрусили прочь. Как не сложно было догадаться, Фролло, едва собаки ушли осторожно скользнул в сторону шатров. Ему надо было найти Эсмеральду, по крайней мере сейчас она одна, и Клод может спокойно побыть с ней. Но едва пройдя сквозь стену жилища Клод обнаружил весьма интересную картину: Эсмеральда стояла у зеркала почти полностью обнаженная. У судьи даже захватило дыхание: эти соблазнительные изгибы, эта хрупкая спина, эти длинные словно птичьи крылья руки... "Святая Мария"- шепнул он тихо и замер стараясь не спугнуть ее. Призраки в зеркалах не отражаются… Эсмеральда методично укладывала волосы, напевая под нос старую мелодию. Вскоре на место щетки в руку скользнули маленькие заколки, которыми цыганка подобрала пару прядей у глаз, чтобы те не мешали во время представления. На очереди были платье. Вероятно, Эсмеральда привыкла всегда собираться на выступления самостоятельно, потому что, натянув алый шелк, что сразу заструился по точеной фигуре и начал переливаться в свете свечи множеством оттенков, танцовщица без труда справилась с застежками, расположенными вдоль позвоночника. Поправила волосы – и те рассыпались по плечам и оголенной спине. Фролло нервно сглотнул. Он слишком хорошо помнил это платье… А еще понимал, что будь у него материальное тело, непременно подошел бы сзади, провел пальцами по оголенной коже спины очень медленно снизу вверх, отодвинул в сторону темные кудри, коснулся плечика губами и, наслаждаясь теплом и ароматом, исходящим от Эсмеральды, помог бы справиться с застежками… Хотя сейчас Фролло с большим бы удовольствием их наоборот расстегнул. Эсмеральда начала оборачиваться, и судья едва успел просочиться за пределы шатра. Если бы его сердце билось, то сейчас непременно устроило бы настоящие скачки по грудной клетке. Клод стоял снаружи и бездумно пялился на ткань шатра. Сзади послышалось ржание Снежка. Фролло обернулся и на удивленные взгляды коня и козы лишь мотнул головой. Она была слишком близко. Эсмеральда - его соблазн, его мечта, его адское пламя. Фролло тяжело вздохнул и перевел дух. Боже, он же помнил ее, помнил, как тогда в соборе касался ее нежной шейки рукой, а щекой – шелка ее волос. - Эсмеральда, - одними губами шепнул судья, словно в бреду. Снежок, видя, что хозяин застыл как статуя, мягко коснулся его плеча, но Клод даже не шевельнулся, он сейчас был в своих раздумьях. Он опять сгорал. Эсмеральда между тем поспешно выбежала в двор. Подол ее алого платья то и дело трепал ветер, отчего танцовщица становилась похожей на летящую райскую птицу. Шейка ее была увита ожерельями, а на голове – изящная тиара с рубином. - Сестричка! - Клопен улыбнулся. - Вот и ты. Ох ну и красавица же ты. Ну-ка покружись. - девушка повиновалась, и Фролло наблюдавший со стороны, невольно почувствовал, как мучительно ему хочется обнять эту девушку, прижать к груди. Барон с улыбкой отпустил руку девушки и шепнул: - Мы скоро поедем, но ради Бога не бери в город эту зверюгу. - цыган указал на Снежка. Эсмеральда вскинула голову: - Его нельзя здесь оставлять! Клопен скривился, скосил взгляд на коня судьи, пожевал губы и со вздохом попросил: - Назови хотя бы одну вескую причину, по которой его нужно тащить за собой. Его ж все горожане, да и наши за сотню миль обходить будут! - Если его оставить здесь, то без моего присмотра Снежок разнесет весь Двор Чудес, и возвращаться нам будет некуда. Снежок в подтверждение слов цыганки угрожающе заржал и забил копытом по земле. Махая головой, он выпускал из ноздрей пар и щелкал зубами. Клопен отскочил подальше, еще минуту подумал и, сдаваясь, махнул рукой. - Ладно! Твоя взяла! Эсмеральда победно улыбнулась и, подобрав платье, подошла к Снежку. Погладила того по морде. - Умный мальчик. Фролло рядом цокнул языком, и Снежок, повинуясь приказу, улегся наземь, чтобы Эсмеральда смогла взабраться на него, не помяв платье. Джали громко заблеяла. На этот раз она рассчитывала, что хозяйка позволит пойти за ней, а не оставит куковать в одиночестве во Дворе Чудес. - Идешь с нами? – судья усмехнулся. Ему требовалось любым способом избавиться от образа цыганки в этом откровенно-шикарном наряде, и Фролло уставился сперва себе под ноги, потом обратил взор на Джали. Козочка закивала, заблеяла и выступила перед Снежком. Конь поднялся на ноги, Эсмеральда сжала в пальцах его гриву, – на этот раз Снежок не проявлял недовольства, - и Фролло снова цокнул языком. Клопен ушел в сторону и, почесывая лоб, наблюдал за весьма странным маршем. Первая красавица Парижа верхом на черном коне покойного судьи, а впереди радостная козочка, то и дело оборачивающаяся на нечто невидимое… - Надеюсь, не выйдет как в случае с Мари. - Произнес Клопен вслед девушке, вспоминая первую лошадь сестрицы, на что Эсмеральда лишь усмехнулась, вряд ли Снежок будет протестовать в присутствии хозяина. Люди сбегались посмотреть на это зрелище. Имя судьи было теперь уже у многих на устах, с тех пор как они увидели целого и невредимого скакуна пошли даже слухи, что Фролло выжил. Говорили даже, что он отправился в ад и, став демоном, вернулся в шкуру своего коня. Суеверные люди крестились и во всю орали про то, что Эсмеральда – ведьма, которая использует кровь младенцев, что ворует ее конь по ночам. Люди ругались между собой, сквернословили, а несчастная девушка с трудом держалась чтобы не повернуть обратно и не опустить голову перед орущей сворой. - Не обращай внимания. - Клод мягко взглянул на цыганку. - У них нет права обвинять тебя. Эти люди не понимают, что ты слишком добра для них. Эх… - вздохнул. - Если бы был я жив сейчас, уж я бы им преисподнюю устроил. - Зачем? - Эсмеральда слабо улыбнулась и свернула в сторону собора к площади. - Знаешь, людям присуще такое чувство, как зависть. И уж поверь мне, человеку, который гораздо тебе старше и знает почти все о людях - они будут сейчас смотреть на твой танец и с завистью говорить о том, что ты ведьма. Ты сейчас увидишь сама. Будь готова… В конце концов я и сам так считал ранее… - он щелкнул пальцами, и Снежок осторожно опустился рядом с импровизированной сценой. Зеленоглазая красавица, соскочив со спины мощного скакуна судьи, легким движением расправила подол алого платья. Она была готова показать себя во всей красе. "Жалко нет шарфика…" – подумал Фролло и улыбнулся, вспоминая шалость, которую сотворила девчонка на празднике Дураков. Заиграла музыка, громкая и быстрая. Эсмеральда начала свою дикую пляску. Ах, каким азартом загорелись ее изумрудные очи! Завороженные ее неземной красотой люди стояли, чуть ли не открыв рты от изумления. Горожан даже не волновал больше черный скакун, стоящий словно верный страж «ведьмы» чуть поодаль.. Нежные ножки цыганки едва касались импровизированного пола, подол платья взлетал, делая ее похожей на бессмертного феникса, чье пламя то сгорает, то возрождается все с новой и новой силой. Фролло стоял, невидимый, в тени своего коня. Прислонившись спиной к стене, судья наблюдал за игривой танцовщицей и кусал губы. Его злило, какими взглядами зрители мужского пола одаривали цыганку, как буквально пускали на нее слюни. Да…сам Фролло тоже пускал слюни на красотку, но его жажда была не только физической… Его сердце билось от одного взгляда, одной улыбки, от блеска в волосах… От голоса… - Мама! Мама, смотри! Дядя! Судья вздрогнул и обернулся на маленькую девочку. Держа за руку свою мать, она указывала пальцем в сторону призрака, и тот множество раз себя проклял за то, что забыл одну мелочь: его могут смотреть и животные, и дети. Женщина бросила взгляд в указанном дочерью направлении, естественно, никого, громе огромного жеребца, не увидела и сказала: - Не смотри на него. Это опасный зверь. Девочка хотела поспорить, но, увидев, каким суровым взглядом одарила ее женщина, поджала губки и продолжила наблюдать за танцовщицей. Фролло решил просто не обращать внимание на окружающих. Сейчас все его внимание было приковано к танцовщице. Он ведь помнил тот момент, когда впервые возникла перед его очами: гордая, прекрасная, свободная, словно птица, цветок родом из дикой Андалусии, воплощение женской красоты и невинности. Она танцевала, а потом подбежала к нему быстрым порывом ветра, и тонкий шелк ее шарфика коснулся его шеи. Она улыбнулась притянув, к себе и поцеловала в нос. Он был очарован, поражен взглядом этих глаз. Безумие охватило его тогда, сердце пылало и ему, что не видит перед собой ничего, кроме прекрасной танцовщицы - цыганки с колдовскими очами, - померкли все краски и собрались в шелковых оборках ее платья. "Танцуй. - шептал он, незаметно пряча тот самый шарфик рядом с сердцем. - Ты погубишь меня, цыганка, погубишь... Но даже если и так, это будет самая сладкая смерть, которую я только мог бы получить..." Фролло вздрогнул, отвлекаясь от мыслей. Снежок недоуменно смотрел на своего хозяина, и в глазах его невольно читалось, как судье казалось, понимание. - Ох, друг мой, - лишь вздохнул судья и, продолжая смотреть на прекрасную цыганку, крутящуюся волчком в своем быстром и свободном ритме, он потрепал коня по морде. - Если бы ты только знал, как бы я хотел, чтобы она принадлежала мне и только мне. Снежок как-то странно посмотрел на хозяина, и Фролло мог поклясться, что в мыслях конь говорит, что прекрасно знает, как судья одержим цыганской девчонкой. Поджав губы, Клод нахмурился и, скользнув в который раз взглядом по фигурке Эсмеральды, заметил, как в стороне мелькнула пара до боли знакомых уродливых рож. Фролло заскрипел зубами. Пара отъявленных карманников, которых судья еще при жизни посадил за решетку, свободно разгуливали по улицам и стремительно приближались к площадке, где танцевала Эсмеральда. - Тупой ублюдок… - процедил Фролло, дурным словом поминая капитана Феба. Каким нужно было быть идиотом, чтобы освободить под честное слово этих гадов? Определенно, полным и конченным… Эта троица воров развлекалась не только кражами, но и избиениями, а один из них, – самый рослый с уродливой козлиной бородкой и лысиной, - даже изнасилованием. И просто так эти ублюдки по улицам не ходят… Одной Святой Марии известно, чего такого наболтали капитану Фебу карманники, что теперь на них не обращают внимания жители Парижа, некогда обходившие этих нарушителей стороной. Конь забеспокоился и забил копытом. - Тише, мальчик… Спокойно… Пока что… Снежок кивнул и впился колючим взглядом алых глаз в приближающихся к ним карманникам. Джали под ногами Фролло вопросительно взглянула на судью. - Держись ближе к своей хозяйке. – шикнул судья, и Джали тоже выбежала на сцену, начала прыгать и расхаживать на задних ногах. Эсмеральда вздрогнула, когда козочка тихо заблеяла, привлекая ее внимание и как бы незаметно во время танца кивнула ей на три страшные приближающиеся фигуры. Девушка приняла вновь беззаботный вид, словно не видела угрозу, и продолжила пляску с козочкой, не отстающей от хозяйки ни на шаг. "Вяжи девчонку... Миленькая... Будет хорошей шлюхой… отпустим... или прирежем глотку," - долетали до судьи обрывки разговора – ублюдки встали в отдалении от основной толпы близ Снежка, видимо, без судьи они этого зверя не боялись. Клод тихо зарычал, чувствуя свое бессилие. Одна только была надежда - Джали сможет защитить свою хозяйку. Конь тихо зафыркал, но Фролло лишь погладил его: - Прости дружок, но, если ты сейчас кинешься на них, ты только сильнее напугаешь людей, и ведь не дай Бог тебя свезут на живодерню. - Клода даже передернуло от этой мысли. И вот тут, когда один из них уже протянул руку чтобы схватить плясунью, Джали резко соскочила со сцены и со всей силы боднула урода рогами отчего тот дико заорал. Клод усмехнулся боевой козочке. Музыка вдруг перестала играть. Зеваки-зрители отпрянули подальше от заоравшего карманника, а Эсмеральда замерла. Ее козочка, наставив рожки на мужчин, угрожающе мекала. Пока один из мужиков пытался привести в норму дыхание после удара, двое других, плюнув на скрытность и тихую работу, бросились к танцовщице. Один схватил вырывающуюся Джали и, пока та пыталась вырваться, крикнул второму, чтоб поторапливался. Фролло видел, как изменилась в лице Эсмеральда. Всего мгновение на лице был страх, но потом…изумрудные глаза опасно заблестели. Судья мог поклясться, что девчонка готова лично вот-вот порвать наглецов на куски. Фролло не стал ждать этого представления. Свист – и Снежок сорвался с места. Корпусом он сбил с ног третьего мужика. Когда тот упал на землю, конь попытался добить его копытами, но везунчик откатился в сторону. Второй, что удерживал Джали, отвлекся, и козочка воспользовалась шансом – острые рожки врезались в глотку карманника. Тот взвыл, схватился за кровоточащие царапины и выпустил животное. Джали останавливаться на достигнутом не стала. Продолжила бодать наглеца то под ребра, то по ногам. Пришедший в себя третий напавший, скрипя зубами, вытащил из-за пазухи нож. Ему надоели эти животные. Под внимательные испуганные взгляды горожан, мужик бросился на Снежка. Наперерез ему, забыв о том, что абсолютно не материален, вылетел Фролло. Что произошло дальше, сказать было трудно. Лезвие ножа карманника прошло сквозь руку призрачного Фролло и застряло в ней. В следующую секунду на лице ублюдка появился такой ужас, что казалось, он вот-вот умрет от сердечного приступа. Завопив так, будто нож вонзили в руку ему, карманник отпрянул. Испуганно таращась на размытый, едва заметный ему силуэт мертвого судьи, мужик медленно пытался отползти назад, заплетающимся языком моля о прощении… Ко времени, как он договорил первую фразу, призрак вновь растворился в воздухе, будто его и не было. Судья сделал привычный жест Снежку, и тот быстро подошел к Эсмеральде. Опустился перед ней, чтобы цыганке было сподручней забраться. Девушка слегка улыбнулась, благодарно потрепала скакуна по морде, шепнув тихое " спасибо", взобралась к нему на спину и вцепилась в густую черную гриву. Толпа расступилась. Никто не решался подходить и близко к этой странной компании, черный конь мертвого судьи не внушал доверия, а уж если рядом с ним разозленная Джали...То подойти к ним равносильно извращенному суициду. Фролло хмурым взором окинул толпу. Сколько еще таких же уродов, как эта троица, скрываются среди честных и мирных людей? Неужели в своем слепом милосердии Феб милует и невинных, и виновных, считая, что свобода их исправит. Капитан развязал им руки и дал свободу, теперь убивать и грабить можно безнаказанно - пытки уж точно не будут грозить, ибо бравый Феб защитник слабых и немощных не в коей мере не хочет походить на судью, который пытал всех без разбора и вообще вел себя словно зверь. Но Фролло не обращал на это внимание, плевать на мнение черни, он просто показывал свои настоящие намерения, а не картинно изображал правосудие, которое так старательно изображал в своих деяниях Феб. Да, он, судья Клод Фролло, был выставлен убийцей и насильником, в то время как Феб был солнцем Парижа и его надеждой. И люди судили лишь по тому, что говорили о капитане так, лишь в основном из-за его внешности и красноречивости. В остальном он был прост, и обвести Феба вокруг пальца, а тем более надавить на жалость, ничего не стоило. - Теперь ты видишь хваленое правосудие твоего "солнца"? - фыркнул Фролло, сделав ироничное ударение на последнее слово. - Это уже не тебе судить! - рыкнула и без того взбешенная Эсмеральда, и в ее глазах отразился гневный огонек. - Конечно не мне! По крайней мере при мне такого не было, хотя и мой режим не отличался скажем так мягким управлением... - Зато прославился геноцидом цыган и простых граждан, что укрывали их от твоей кары. А Феб, - девушка тяжело вздохнула. - Он ведь не виноват в том, что люди, окружающие его, такие идиоты... - Правильно, выгораживай его, вот только от начальства зависит качество работы подчиненных. Смекаешь? Эсмеральда снова сверкнула глазами, и Фролло уже жестче сказал: - Что солдаты, что горожане… Никто и пальцем не пошевелит без приказа, а если пускать все на самотек, то они сами начнут диктовать тебе условия. - Ты недооцениваешь людей! - О, да, моя дорогая… Я их недооцениваю, потому что люди способны на еще большие зверства, чем ты привыкла видеть. – злости Фролло не было предела, он понять не мог, как цыганка не принимала того, что та троица, не окажись рядом Джали и Снежка, вполне могла ей навредить, а то и того хуже, и толпа даже не стала бы вмешиваться. Страх вынудил бы их сбежать и максимум – позвать на помощь. Цыганка заскрипела зубами, когда судья продолжил разбирать полет: - Этих троих не просто так за решетку кинули! Не просто так вырвали ногти и ломали кости! Они не просто карманники! Они убийцы, а один из них отъявленный насильник! Или ты хотела, чтобы тебя пользовали такие ублюдки?! Да они б тебя изувечили! - Слышу от того, кто меня сжечь пытался! – огрызнулась в ответ Эсмеральда, и Фролло осекся. Он остановился, рядом затормозил и Снежок. Гневно глядя на цыганку, судья шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, прежде чем прорычать в ответ: - Да… До этого момента я уже думал, что был не прав, но сейчас основательно полагаю, что должен извиниться не за тот случай, а за то, что вообще сегодня пытался спасти тебя от участи шлюхи из подворотни! Фролло резко развернулся на каблуках и зашагал в сторону собора, бросив напоследок Снежку указ, чтоб тот увозил цыганку обратно во Двор Чудес. Эсмеральда вздумала слезть на землю, но конь так припустил в сторону убежища, что танцовщице только и оставалось, что вцепиться в него покрепче. Джали, не имея таких длинных и сильных ног, чтобы следовать за Снежком, жалобно блея, побежала за Фролло. В бешенстве Фролло ворвался в собор. Чертов Феб, зачем только был начат разговор об этом ненавистном судье человеке?!Зачем Клод попытался вразумить эту девчонку, зная, что она слепо влюблена в своего "Аполлона", и для нее всегда виноват кто-то другой, но уж точно не он. Эсмеральда рисует капитана перед собой божественным существом, и делает вид, что не знает, из-за чего так неспокойно в городе. Судья остановился у статуи Девы Марии. Беспорочная дева взирала на него свысока, и Фролло невольно казалось, что в каменных глазах он видит боль и немой укор. Что не так?! "Боже, почему опять?!" - застонал про себя Клод. Невыносимая боль от слов этой цыганки обжигала изнутри адским огнем. Стоя на коленях перед святыней, Фролло молился, как в бреду: - Дева Мария! Дай Эсмеральде сил прозреть сквозь лживую красоту ее Феба! Пусть она увидит его в настоящем свете!» Хотелось зарыдать. Жаль, что призраки не могут это сделать, слезы были бы облегчением. Боль накатывала волнами, и Фролло невольно взвыл. Губы продолжали шептать молитву, а сам он чувствовал, как безумный гнев сжигает в нем остатки разума. Фролло чувствовал себя точно также, как тогда, у камина. Хотелось снова начать жечь весь Париж, чтобы изничтожить любое препятствие к Эсмеральде, раздавить любую угрозу вроде тех ублюдков… И вдруг стало плевать, что цыганка вновь его возненавидит, больше не улыбнется, не поблагодарит и не посмотрит по-доброму… Внутренности выворачивало наизнанку, болело не сердце, что давно не бьется, болела сама душа. Клод мог поклясться, что чувствует боль буквально каждой клеточкой тела. Ныли даже волосы на затылке. Сцепив руки перед собой, Фролло продолжал хрипеть мольбы к божеству, не заметив, что рядом объявилась Джали. Ворвался в собор судья просто – прошел сквозь стену, и Джали была вынуждена остаться снаружи. Жалобно блея, стуча копытцами, козочке понадобилось время, чтобы привлечь к себе внимание зажигавшего свечи архидьякона. Тот впустил знакомую животинку внутрь и удивленно уставился козе вслед, когда та бегом бросилась к статуе Девы Марии. Бросилась, остановилась напротив, села на землю и выжидающе уставилась в пустоту. Архидьякон моргнул. Точно также Джали сидела рядом со своей хозяйкой Эсмеральдой, но сейчас…сейчас напротив статуи никого не было. Или же… Старый архидьякон прищурился, впился взглядом потухших от возраста глаз в место, куда смотрела козочка, и обомлел… Рука потянулась к кресту на шее – архидьякон мог поклясться, что на мгновение увидел перед статуей на коленях мужской силуэт. Голова его была низко опущена, а руки сложены в мольбе. - Святая Мария…защита твоя нужна и потерянным. – пробормотал архидьякон и поспешил уйти в келью, дабы не мешать странному видению молиться. Старик верил во многое, и жизнь после смерти не была исключением… Судья Фролло, кажется, и не обратил внимание на козочку. Ему было не до нее, его терзала боль, с которой бы не сравнились муки ада. Горячо молясь, он взывал к святой увековеченной в камне, и каждое слово давалось ему с трудом: Клод проговаривал молитву торопливо, голос постоянно дрожал и сбивался. До появления цыганской девчонки в своей жизни, благочестивый судья проводил дни перед святыми писаниями, и каждый раз он знал, обращаясь к своей покровительнице Марии, что та не оставит его. Вера тогда была для него всем: водой, кровью, пламенем, золотом. И он променял то богатство знаний на девушку, которая пронзила его сердце своим взглядом изумрудных, пылающих очей. Что за ирония? Эсмеральда же, не оценив его жертвы, ушла с другим мужчиной только из-за красоты и красноречия. Ну не глупость ли? Клод, содрогаясь, снова отогнал видение - стало только хуже. Всего лишь одно упоминание андалусской девы приводило его в гнев и в безумную страсть. Будь он сейчас живым, он бы разодрал свои одежды и выпорол себя в наказание, за то, что променял веру, в которой он всегда был, как рыба в воде, на, неизвестную ранее его темной душе, науку, которую называют любовь. "Ах, что за бред я сейчас несу?!! - подумал в гневе мужчина, вновь содрогаясь от сильной боли в висках. Джали сидела и не знала, что ей предпринять, как успокоить и утешить этого человека. Пусть в прошлом этот человек преследовал Эсмеральду, но сегодня он встал на ее защиту, спасая от незавидной участи оказаться в лапах тех людей. Для Джали та троица была куда большим злом, чем в свое время судья. Козочка несмело приблизилась к нему и жалобно мекнула, слегка коснувшись его полупрозрачной руки своей мордочкой. Фролло вздрогнул от едва ощутимых неприятных покалываний в предплечье, открыл глаза и скосил взгляд на животное. Джали повела ухом, наклонила голову. Судья вздохнул, в последний раз посмотрел на образ Девы Марии, покачал головой и запустил в волосы пальцы. Он сорвался…из-за этой цыганки он слишком часто срывается…что при жизни, что после смерти. В первый раз это плачевно закончилось для самого судьи и горевшего Парижа. В этот раз, если девчонка не перестанет быть такой безрассудной, плохо все кончится для нее. От представившихся в голове картин того, что могло бы стать с цыганкой в лапах тех ублюдков, к горлу подступила тошнота. Вспомнился инцидент с Жеаном, только теперь вместо его головы на кол был насажен череп Эсмеральды, а вместо язычников-цыган перед глазами смеющиеся рожи этих троих уродов с площади. Фролло вздрогнул, когда мозг услужливо подкинул картинку того, как напавший пытался ударить Снежка ножом, но преградой стал судья… Рука стала осязаемой, нож застрял в ней, а карманник в ужасе отпрянул, словно…тоже увидел призрака… Горгульи говорили, что призраки могут взаимодействовать с материальными вещами… Возможно…могут даже показываться людям при желании… И Фролло был намерен узнать, что для этого требуется. Если Эсмеральда намерена идти наперекор логике и инстинкту самосохранения, если посмеет выйти на улицы без чужого сопровождения и Снежка, Фролло будет рядом… И плевать, что она скажет… Судья будет продолжать следовать за ней призрачной тенью и защищать, а после демонстрировать цыганке, какую грязь она всеми силами выгораживает… И в то же самое время он вспомнил о ненавистном Фебе. Непреодолимо сильное желание втоптать в грязь и поставить на место слепого слугу "правосудия» появилось у Фролло. Идиот Феб изображает из себя невинную овечку и всячески выгораживается перед Эсмеральдой. Хотя на самом деле в прошлом Фролло очень часто распознавал ложь в словах капитана, и Клод также знал, что «Бог Солнца» был не тем человеком, который способен в железном кулаке держать преступность Франции. Да, на войне, возможно, Феб был героем, но приказы Фролло сдерживали его порывы, и, по крайней мере, стражники не вели себя как сборище пьяниц. Фролло поднялся с колен, сжал кулаки и тяжелым шагом направился к лестнице, ведущей на колокольню. Если разбираться с возможностями призрака, то как можно быстрее. А для этого нужно было найти тех каменных горгулий. Джали проследовала рядом, абсолютно не обращая внимания на редких для этого времени прихожан. Призрак и козочка поднялись по крутой лестнице на балкон, а оттуда – в комнаты с колоколами. Квазимодо отсутствовал, и Фролло предположил, что мальчика снова отправили на какую-нибудь работу. - Проклятье! Я проигрываю птице! Гюго обнаружился на перилах. Устроившись напротив голубя, каменное существо зло фыркало и выбрасывало ненужные карты в колоду. Джали оторопела. Ей-то казалось, что эта каменная статуя не живая, а когда шевелится – это просто галлюцинации, но нет… Вот горгулья по-человечески разговаривает и ругается. Судья оглядел помещение в поисках других горгулий. Виктор оказался у шкафа с хламом – пролистывал одну из старых книг. А Лаверн прыгала по всей колокольне, спасаясь бегством от стаи надоедливых голубей. - А! Вернулся! – воскликнул Гюго, обнаружив судью. – Как погуляли? - Кто? Кто вернулся?! – Виктор сразу же отложил книгу и подскочил к судье - Вот уж кого не ждали так не ждали. - Он же вчера с красоткой во Двор Чудес ушел. Квази рассказывал, что цыганочка та и коня приворожить судейского смогла. - Готов спорить, что конь бы за ней и так пошел. - фыркнул Виктор. - А на что спорим? Фролло лишь обреченно вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать, что это не их горгулье дело. Виктор и Гюго, поймав на себе гневный полупрозрачный взгляд, невольно сглотнули - как этого мужчину только та девушка не боится. - Эй Лаверн! - рыкнул Гюго. – Прекращай прыгать за летучими крысами - тут судья пришел. - Если он мне какое-нибудь средство от этих проказ посоветует, я ему даже красную дорожку расстелю! Отвалите от меня! – ругалась горгулья, уже порядком подустав от назойливых птах. Фролло даже с сочувствием посмотрел на существо, пожал плечами и, вставив два пальца в рот, свистнул так, что у горгулий заложило уши, Джали в испуге бросилась под тяжелый стол, а голуби взвились сперва под потолок, а после выпорхнули на улицу. - Ого! Вот это дал! – Гюго рассмеялся, подпрыгнул к судье и, опершись тому на призрачное плечо, поинтересовался: - Чего еще мы о вас не знаем, ваша честь? - И лучше не знать. – рыкнул Фролло. – Есть к вам дело. Виктор размял крылья: - По поводу взаимодействия с вещами живого мира? Судья опешил: - Что за… - Да брось! – кинул Гюго. – Легкие-то богатырские, а ума как у воробушка. Ты еще в прошлый раз показал, что у тебя с этим проблемы. А с каким еще делом призрак к горгульям может заявиться? - Даже знать не хочу. – Клода передернуло от множества вариантов, мелькнувших в голове. - Вот и славно! – хлопнул в каменные ладоши Гюго, и вперед выступила Лаверн. - Так, закончили с увертюрой! Квазимодо вернется через несколько часов. – обернувшись к судье, старая горгулья уперла руки в бока и спросила: - Так что именно хочешь узнать? - Мне нужно знать, как взаимодействовать с материальными вещами. Я устал от собственного бессилия. - произнес судья, на что Лаверн лишь тяжело вздохнула: - Так вот, послушай, что я скажу судья Фролло. Взаимодействовать с предметами ты, как и любое другое приведение, можешь двумя способами: либо ты спокойно можешь "приказать" предметам двигаться, либо...делаешь это в беспредельной ярости. Но в такие моменты есть одно "но". - Лаверн прикусила свою каменную губу - Тебя видят в такие моменты не только мы и Эсмеральда, но и другие люди. Судья не удивился, наоборот, ему наконец стало понятно, какого черта тот ублюдок с улицы пришел в ужас. - Это мне уже известно. Горгульи заинтересованно переглянулись, и Гюго вновь оказался на плече у судьи. - Да ладно? Чего случилось? Кались, а то мы ж и сами расколоть можем! - Вы здесь круглые сутки, а инцидент произошел рядом с собором. Сами могли видеть. – не желая рассказывать подробности, увиливал Фролло. Горгульи раздосадовано повели челюстями. - Я в карты играл. – фыркнул Гюго. - Я был занят книгой. Квазимодо позволил покопаться в его томиках. – пожал плечами Виктор и обе горгульи обернулись на Лаверн. Та фыркнула, сдувая с носа перо, но ничего не ответила. Судья и без слов понял, что именно занимало старуху все это время. Кивнув, Клод отправился к столу с деревянными игрушками Квазимодо. Джали уже выбралась из своего укрытия и внимательно взглянула на Фролло. Тот в свое время рассматривал новые фигурки. Горбун, в его отсутствие, наделал кучу новых статуэток, включая переработанную игрушку танцовщицы, которую Клод в гневе сжег еще до своей смерти. - Судья Фролло, - тихо шепнула Лаверн. - Если вы хотели уронить на голову Фебусу кирпич, я была бы только за. - старая горгулья хихикнула про себя и вернулась на место. Клод ухмыльнулся, продолжая рассматривать творения своего воспитанника. Надо сказать, Квазимодо все более и более совершенствовался в их создании. Черты, когда-то кривоватые, теперь больше напоминали человечьи. Горбун мог передать эмоции в этих деревянных лицах. Хотя, пожалуй, больше судье нравился воссозданный макет Парижа, который он случайно разрушил, когда был в ярости И в этот момент взгляд Фролло упал на фигурку Феба. Маниакально усмехнувшись, Фролло почувствовал, как в душе накипает ярость. В следующее мгновение фигурка резко подлетела в воздух и на большой скорости рухнула на пол. От удара деревяшка раскололась на множество щепок. - Воу! Это прогресс! – Гюго зааплодировал. – Только на будущее. Лучше не убивать. Калечить и запугивать можно, а вот убийства… Знавал я одного призрака – нарвался на такое происшествие и в следующее мгновение «ПУФ!» - испарился. Фролло зло заскрипел зубами, значит, он может только вредить Фебу и зачинщикам беспорядков, запугивать их, но никак не убивать, иначе весьма вероятно, что исчезнет. А жаль… Судья с огромным удовольствием оторвал бы тем ублюдкам с площади их проклятые головы. - Эй, тебе кирпичей не одолжить? На благое дело пожертвую свою коллекцию – пихая призрака в бок, шептал Гюго, и Фролло одолело любопытство. Отведя взгляд от щепок фигурки Феба, судья вновь взглянул на горгулий. - Что ВЫ имеете против капитана? - Он слабак! – тут же заявил Гюго, сверкнув глазами. - Тупица… - вздохнула Лаверн. Виктор промолчал. Он не любил оскорблять людей, хотя в мыслях уже лично сбросил на глупого капитана-слюнтяя целуя тачку кирпичей. - Это мне тоже известно… Скажите то, чего не знаю. – проговорил Фролло, и горгульи не заставили себя ждать. Первым, разумеется, высказал свое «фе» Гюго: - Да он нам с первой встречи не понравился. После смерти твоей, вроде как, показал себя стоящим мужиком, а тут… Ай… Показуха да и только. Сидим сколько времени на этом соборе, а еще никогда не видели, чтоб город сам себе предоставлен был, да торчал без охраны. - А ты бы видел, что творится когда он судит. Куча преступников, а он в ус не дует - и при этом вовсю кичится своим великолепием и жаждой справедливости, мол посмотрите какой я молодец. Я тут на коне всем заправляю, я один такой в золотой броне... В общем, на войне герой, а на деле - немой. - произнес Виктор. - А еще этот блондинистый Апполон, чтоб его, постоянно приходит на колокольню и надоедает Квазимодо. Как будто ему больше заняться не чем. А еще он давеча поймал пару человек, которые уродовали детей и продавали за большие деньги в бродячие цирки, и знаешь, что он сделал? - горгулья усмехнулась. - Правильно - ни-че-го. - Вот-вот! - произнес Гюго. - Да еще, когда ему стражник сказал, мол, вы почему прикрываете таких людей и их нельзя отпускать, он сказал: "Ну, ведь я же не судья и уподобляться ему не буду. Нет, я чистый и благородный рыцарь". Тряпка! Хотя бы по щам дал, но нет же блин, я тут невинного человека бить не буду. Горгульи откровенно скривились, а Гюго даже заплевался, поминая дурным словом капитана. Лаверн качала головой, Джали блеяла в стороне, а Фролло думал, что у этих горгулий мозги-то имеются, да и знают они, судья по всему, куда больше, чем можно было представить. А самый горластый, все время ругающий Феба, даже симпатизировал судье. - Бесит он меня, ребята. – высказав большинство накопившихся нецензурных выражений, Гюго запрыгнул на стол с макетом. – Помяните мое слово. В следующий раз придет сюда, я на него котел скинул, в котором Квазиомодо с лавой экспериментировал. Статуя из этого слабака получится куда лучше! - Гюго, уймись! – Лаверн треснула приятеля по голове, и тот взвыл. Старая горгулья хмыкнула: - Мы приглядываем за Квазимодо и помогаем ему, но не убиваем тех, кто не по душе. Фролло изогнул бровь. Горгульи уже столько наговорили, что было трудно понять, о чем те говорят всерьез, а о чем просто шутят. - Послушай-ка сюда, судья. – Лаверн подпрыгнула ближе. – Мы существа не агрессивные, но за своих стоим каменной стеной. И тебе помочь не прочь, если, конечно, не на дурное дело. - Кстати о деле… - Гюго вновь оживился. – Так ты скинешь на капитана-слюнтяя кирпич? - Знали бы вы, с каким удовольствием я бы хотел не только кирпич сбросить, но и шею свернуть. - Не, давай без этого. - Произнесла Лаверн. -А то еще твоя...кхм-кхм, попутчица обвинит тебя в жестоком обращении с животными. - все трое засмеялись. - Да, кстати. Милашка! - обратился Гюго к Джали. - Дашь пинка под зад бравому капитану? Джали тут же громко заблеяла и вскинула голову, словно говоря, что обязательно даст при удобном случае. - Во! Так, если промах будет с кирпичом, считай ее козырной картой. - Усмехнулся Гюго. Фролло не сдержал улыбки. Джали прекрасно себя показала сегодня в противостоянии карманникам, и в том, что сможет наподдать и бравому капитану Фебу, судья не сомневался. Горгульи еще долго фантазировали и рассказывали всякие байки о том, что происходило на колокольне в отсутствие Фролло, – и пока тот был жив, и после смерти, - попутно подсказывая, как быстрее понять суть взаимодействия с предметами. Через пару часов Клод мог даже поднять небольшую статуэтку собственными пальцами, не полагаясь на ярость и гнев. - Будешь так делать, ощущения от прикосновений будут более реалистичными. – подсказала Лаверн и снова погрузилась в воспоминания многолетней давности. Горгульи нарадоваться не могли, что есть, кому поведать об их играх и забавах с маленьким Квазимодо. Фролло слушал хоть и крем уха, но внимательно. Судья не особо интересовался, чем занимается его подопечный в свободное время, но сейчас было очень интересно послушать рассказы каменных существ. Оказывается, горбун всегда выгораживал своего хозяина… - Ме-е-е-е! – Джали заблеяла громче прежнего, когда за окном начало темнеть. Судья и горгульи в разговоре и практике не заметили, как солнце подошло к закату. – Ме-е-е-е-е! - Да-да, - вздохнул Фролло, понимая, что взаимодействие с предметами отнимает очень много сил. А может все дело в непривычке? – Возвращаемся во Двор Чудес. - Если возникнут вопросы – можешь всегда прийти к нам. - произнесла тепло Лаверн. - И да, Фролло, не забудь рассказать, как ты Фебу дал кирпичом по еба... - поймав гневный взгляд от старухи-горгульи, Гюго сглотнул. - То есть по морде кирпичом. - Откуда ты знаешь, что кирпич прилетит в морду? - Удивился Виктор - Предчувствие. Спорим, что он попадет в смазливую капитанскую рожу? - А на что спорим? - спросил Виктор. - Идиоты… - лишь покачала головой старая Лаверн, отчего Фроло про себя прыснул. Нелегко явно быть адекватным в такой компании, да и насчет своей адекватности он начал сомневаться. Сидел ржал над тем, как горгульи проклинают златовласого капитана всея Парижа. "Ну, даже если и едет крыша, то хотя бы я не страдаю от одиночества." - подумалось Фролло. Он слегка обернулся. Козочка хвостиком следовала за судьей по лестнице. Он остановился и мягко погладил ее между рожек На этот раз даже шерстка на голову Джали зашевелилась. Не соврали горгульи – он действительно может при особом желании и концентрации ощутимо прикасаться к объектам материального мира, в том числе к животных и…людям… «Это определенно нужно проверить…» - подумал Клод с хитрой улыбкой, прежде чем толкнуть для Джали дверь. Не спеша шагая по улицам, Фролло краем глаза наблюдал за спешащими прохожими. За призраком смело шествовала Джали. Изредка обоим попадались на пути собаки или кошки, но те, завидев судью, уже не пытались на того напасть. Рыча и скалясь, они убирались прочь. В кварталах постепенно устанавливалась тишина, и Фролло был несказанно рад возможности прогуляться в полном покое. После дневных событий и эмоциональных срывов, ночная прохлада и темное небо над головой действовали умиротворяюще… Во Двор Чудес Джали ворвалась первой. Блея и подпрыгивая, козочка тут же бросилась в сторону шатра хозяйки. Фролло хотел последовать за козочкой, в тот же момент он услышал громкое и яростное ржание. Рядом с воротами стоял прекрасный белый конь. Его короткая черная грива выглядела, как жалкий обрубок, и чуть колыхалась при порывах ветра. Фролло фыркнул, смотря на то, с какой яростью животина смотрит на него. И было в этих глазах что-то до боли знакомое. Скакун взрыл копытом землю и громоподобно заржал, собираясь кинуться на призрака, но не смог - его удерживала веревка. И вот тут мужчина увидел, что к седлу скакуна прикреплена шпага, причем такая же как у... "Однако, - лишь усмехнулся маниакально судья. - Капитан Феб вы явно заехали не туда!" Фролло очень быстро преодолел путь до убежища цыган и также быстро добрался до шатра Эсмеральды. Со стороны повозки доносились голоса, и судья безошибочно определил в одном из них Эсмеральду, в другом – капитана Феба де Шатопера. Стараясь не попасть цыганке на глаза сразу, Клод проскользнул через стену к стойлу. Снежок стоял в своем углу и гневно притоптывал копытом. Ему, как и хозяину, совершенно не нравился Феб, впрочем, как и его белый конь. Притащи капитан сюда Ахилла, Снежок и последний непременно устроили бы бой насмерть. - Тише, приятель, спокойно. – Клод появился перед своим питомцем, и тот переменился. Перестал злиться и поспешил к хозяину. На этот раз Фролло коснулся Снежка по-настоящему, взъерошил его гриву и погладил по морде. Снежок от радости заржал и начал ластиться, позабыв про нынешнего «защитника» Парижа. Фролло же скосил взгляд на шатер. Лампа внутри отбрасывала достаточно света, чтобы на ткани плясали тени. Судья видел, что рослый капитан стоит напротив Эсмеральды непозволительно близко, и от этого Клода затрясло. - Мало того, что ты притащила обратно в город коня судьи, так ты сегодня чуть не пострадала! – Феб был явно сердит, и Фролло удивлялся, почему цыганка все еще не прописала капитану по физиономии за такой тон. – Ты могла погибнуть! Вот скажи, зачем ты туда пошла?! Плясок не хватает? - Ме-е-е-е! – в шатре появилась еще одна тень, и судья узнал в ней козочку Эсмеральды. Капитан Феб, ранее сдержанный и добрый по отношению к животине, отмахнулся от нее с громким: - Не мешайся, ме-е-е! Фролло цыкнул и отошел со Снежком в сторону. Не прошло и минуты, как капитан Феб вылетел из шатра, прорвав ткань, и свалился у задних ног коня. В образовавшейся дыре Джали воинственно блеяла и зло сверкала черными глазками. Судья усмехнулся козе, и та ударила по земле копытцем. Клод кинул взгляд на поднимающегося с земли капитана, цокнул языком, и Снежок тут же лягнул Феба по броне. Силы коня хватило, чтобы отбросить рыцаря на другую сторону улицы, где бравый «защитник» Парижа угодил прямиком в чье-то корыто с кормом для свиней. Фебус грязно выругался и попытался вылезти, но опять поскользнулся и упал теперь уже лицом в отходы. Снежок весело заржал. Приятно видеть своего врага в таком виде. Конь даже пожалел, что тут нет Ахилла, иначе бы и ему крепко не поздоровилось. "Ну и кто теперь главная свинья в Париже," - прыснул про себя судья. Нечестно же было, что только его вовсю поливали грязью, а Феб был белым и пушистым. Теперь все уровнялось. - Вы что творите?! Фролло, Снежок и Джали подпрыгнули от испуга. Эсмеральда, гневно глядя на всех троих, скрипела от злости зубами. Не дождавшись ответа, цыганка поспешила к Фебу. Услышав шум и брань, многие обитатели Двора Чудес подтягивались поглазеть на происшествие. Клопен подоспел одним из последних и, увидев, в каком состоянии находится благородный капитан, не сдержал смеха. - Говорил я тебе! У нас лучший свинячий корм во всем Париже! Феб выплюнул кожуру и бросил в сторону цыганского барона: - Не до твоих шуточек сейчас! – кряхтя и пытаясь отряхнуться, Феб бросил взгляд на ржущего в стойле коня. – Как ты вообще позволил ему тут остаться?! Этот конь, как и его хозяин, опасен! Клопен поджал губы, посмотрел в сторону Снежка, а тот нарочно состроил невинное выражение морды. Цыганский барон засмеялся: - Этот лапочка? Да бросьте, капитан! - Этот конь покалечил несколько человек! Его присутствие мешает мирной жизни граждан Парижа! – не унимался Феб. - То есть, по- вашему, если человек убил человека, вы просто продержите его некоторое время в тюрьме и отпустите, а если это безвинное существо покалечило живодеров значит его надо убить? Вы капитан противоречите самому себе! – Клопен продолжал улыбаться. Он был человеком прямолинейным и всегда говорил только правду в лицо собеседнику, даже если эта правда была неприятной. И прямо сейчас капитан от слов цыгана даже побагровел от злости. - Да как у тебя вообще язык повернулся?! - вспыхнул Феб. - Я не подобен судье Фролло, чтобы совершать такое! - Ну, знаешь ли, дружище, - протянул Клопен и состроил забавную гримасу. – Судья Фролло был любым чудовищем, но живодерством не страдал. - Да для него вы все были животными! – Феб скривился и поспешил утереть лицо краем плаща. Он понятия не имел, соус это или еще что-то похуже расползается по его щеке. – Бездушным скотом, который можно в любой момент без причины отлавливать, пытать и убивать! Снежок в стойле зло заржал. Он не любил, когда его хозяина оскорбляют, тем более такие заносчивые личности, но коню не пришлось даже с места уходить. Джали ринулась вперед и вновь врезалась рогами в бок капитана. Феб покачнулся и рухнул все в то же корыто. - Джали, ты что делаешь? – Эсмеральда подхватила козу на руки и пригрозила той пальцем. – Плохая девочка! Нельзя так на друзей напа… Она не договорила, разозленный происходящим Феб снова разразился гневной тирадой, в ходе которой оскорбил еще несколько раз не только мертвого судью Фролло, но и Джали, обвинив ту в дурном поведении. Все присутствующие, как только эти слова вылетели изо рта капитана, издали протяжное «у» и чуть отступили назад. Клопен испуганно вжал голову в плечи и прикрыл один глаз, когда Эсмеральда, не заботясь о том, что испачкается, одарила зарвавшегося капитана Де Шатопера смачной пощечиной. - Успокоишься – поговорим. – процедила Эсмеральда и унесла Джали обратно в шатер. Козочка по пути выглянула из-за плеча хозяйки и показала капитану язык. Фролло ехидно усмехнулся, наблюдая за тем, как первый красавец Парижа уходит крабьим шагом, дурно пахнущий и вывалянный в свинячьем корме. "Да…за таким красотки точно бегать не будут," - подумал про себя Клод и довольно усмехнулся. Конь уже вовсю уминал морковку, заботливо принесенную Клопеном получасами ранее, напрочь забыв о неуклюжем капитане Де Шатопере. Цыгане разбрелись по своим делам, а Клопен еще долго смеялся, расхаживая по Двору Чудес на руках. Судья немного обождал в стойле, видя, в каком состоянии Эсмеральда ушла с «поля битвы», и решив дать ей время остыть. Только когда Джали снова начала блеять по-доброму, призрак зашел в шатер. Цыганка лежала на сымпровизированном шезлонге, обняв цветастую подушку и уткнувшись в нее лицом. Козочка сидела рядом. Увидев приближение Фролло, Джали замолчала и демонстративно вздохнула. Судья хмыкнул, подошел ближе, уселся на край временной кровати танцовщицы, – Джали при этом спрыгнула на землю и удалилась в стойло, - и сказал: - Насыщенный нынче выдался денек. – Эсмеральда не среагировала, и Фролло на всякий случай внимательно к ней присмотрелся, дышит ли. – Не понимаю, почему ты так беспокоишься об этом дуболоме. Я тебе уже сегодня говорил, что нужно смотреть правде в гла… - Да заткнись ты! - Ну, вот, опять ты за свое. Почему ты не хочешь видеть, что все, что творится в городе, происходит именно по вине твоего лучезарного капитана?! Почему ты не видишь, что твой Феб беззаботный лживый... - Прекрати! - Смазливый, туповатый, наивный идиот с широкой грудью и цыплячьей душой. Эсмеральда, он бы не защитил тебя от этих ублюдков, которые бы взяли тебя как последнюю шлюху, не окажись рядом твоей Джали или моего Снежка. Феб просто сказал бы: "В тюрьму на несколько суток!» Ты думаешь, такие мерзавцы за пару дней исправятся? Они сидели за решеткой больше полугода еще при мне! - Замолчи! – еще громче крикнула Эсмеральда. Она не желала слышать подобного. В изумрудных глазах цыганки капитан Де Шатопер был истинным героем, чистым, честным, добрым и самоотверженным, поэтому даже то, что он так грязно пару минут назад ругался перед цыганами, задело танцовщицу. Эсмеральда пыталась выкинуть из головы этот эпизод, но внутренний голос противно скрипел над ухом, назойливей самого судьи, что она ужасно заблуждается насчет Феба. И, когда судья снова начал говорить, цыганка не сдержалась. Позабыв о том, что Фролло призрак, она замахнулась и попыталась ударить его по лицу, как и Феба, но Клод не собирался терпеть этих истеричных вспышек. Темные глаза сверкнули, а тонкие длинные пальцы сжали запястье занесенной для удара руки девушки. Холодная кожа призрака коснулась теплой и живой… Эсмеральда даже не поняла, что произошло. Занесла для удара вторую ладонь, но и ее Фролло перехватил, опрокинул цыганку на жесткий матрас и прижал ее руки над головой. Только тогда Эсмеральда будто бы очнулась. Уставилась на Фролло большими от шока глазами и задержала дыхание. - Кое-чему научился, пока отсутствовал… - выдохнул судья и задрожал. Запястья в его пальцах казались такими тонкими, хрупкими и горячими, что у Фролло все плыло перед глазами. Эсмеральда содрогнулась. Ощущения было крайне неприятным, как будто она опустила руку в чан с ледяной водой. - А теперь выслушай меня без истерик и оскорблений. Твоего бравого капитана не заботит судьба города. Его репутация держится только на честном слове и его внешности. Он не может защитить кого-то, его слепое великодушие погубит их. Он так и будет верить преступникам и выпускать их. Я в свое время засадил шайку, так нет же, он всех освободил, и, знаешь, что произошло? Они навредили многим людям, а капитан закрывал глаза на все жалобы, а если и ловил, то разбойники оправдывались, и их отпускали. Подумай сама, кого ты сейчас защищаешь. Феб ненадежный человек в мирном времени, и однажды, если что-то произойдет с тобой, он просто оправдает преступников, будь то грабеж или что-то похуже… - Ты лжец… - прохрипела Эсмеральда, и Фролло с хищной усмешкой продолжил: - Обвиняй меня, но тебе не сбежать от правды. Капитан Де Шатопер был героем на войне потому, что там у него не было другого выбора, кроме как сражаться, побеждать и убивать ради собственной шкуры. Его слепая вера честному слову могла пойти оттуда же. На войне, если на кону жизнь, люди идут на сделки, уступки и соглашения, в ходе которых появляются новые союзники. Здесь это не работает… В мирном времени человек может солгать и, если нет серьезного надзора, ему ничего не станется. Он солжет снова, навредит, украдет, убьет… А почему?.. Потому что его за это капитан Феб Де Шатопер простит и отпустит… Фролло наконец замолчал, а Эсмеральда, нервно сглотнув, часто задышала. Гнев, обида, злость – все перемешалось в душе, и танцовщице хотелось рвать и метать. Человек не любит признавать своих ошибок, а Эсмеральда, ранее не ошибающаяся в людях, чувствовала, как разрывается на куски сердце. Она не хотела и боялась поверить в то, что миру и Парижу в особенности нужен жесткий кнут, которым, в своем время, был судья Фролло. - У тебя тоже есть мотивы слепого правосудия, - неуверенно прошептала Эсмеральда. Ее глаза предательски блестели. - Не спорю…были такие моменты. Однако признаюсь, что в то время преступности было меньше. Если сейчас у человека украдут или попросту его убьют, то виновный наказания легко избежит, а вот в мое время... - Ты пытал. - рыкнула девушка. - Это тоже жестоко. - Пытал, но пойми, с ними по-другому нельзя. Они легко наплетут с три короба, а ты просто будешь слушать, разинув рот, и верить им. - Это все равно жестоко… - цыганка поджала губы и отвела взгляд. - Да, но только страх позволяет держать людей в узде. Страх перед болью, смертью… То же самое взрослые делают по отношению к маленьким детям. Запугивают их, чтобы малышня не совала нос в опасные места, не играла с огнем, не пыталась прыгать с крыш или мостов, и уж тем более – с Нотр-Дам. Лиши мир страха, и он погубит себя. Эсмеральда вынуждена была признать хотя бы эти слова. Сама же страшилки детям читала, а Клопен прикидывался призраком или каким-нибудь разбойником, чтобы оказанный на детей эффект был более действенным. И это работало. Дети были осторожней, больше слушались, правда…после гибели судьи самая страшная байка канула в лету… Снова повисла тишина. Эсмеральда пыталась прийти в себя, а Фролло, наблюдая за изменениями на ее личике, наслаждался теплом ее запястий в своих руках. Пальцы кололо, но судья не собирался отпускать цыганку, по крайней мере, пока она сама не попытается вырваться или хотя бы не попросит его об этом. Девушка подрагивала. Она чувствовала, как по ее спине бежит предательский холодок. Разум вторил ей, что она ведет себя как последняя дура, что действительно ослепла из-за своего капитана и делит все на черное и белое. "Ты влюблена в самого лучшего человека? Он тряпка, а не человек... Он заслуженно понес наказание...Ты же слышала, что Феб сказал про Джали, твою самую преданную и лучшую подругу? Ты ведь никогда не позволяла оскорбить ее!"- мысли противоречили одна другой. Фролло лишь тяжело вздохнул, наблюдая за ней - цыганка должна была понять сама, рано или поздно это было должно дойти до нее. - Отпусти меня, - придя в себя, проговорила Эсмеральда. Фролло шумно выдохнул, он надеялся, что эти слова будут произнесены намного позже. Не желая еще больше злить цыганку, судья выдохнул: его руки почти сразу же перестали быть осязаемы. Клод отстранился и попытался опереться о ткань шатра, но поздно вспомнил, что при полном расслаблении или эмоциональной нестабильности проходит сквозь предметы. Фролло провалился за ткань шатра вниз головой. В любое другое время Эсмеральда бы захихикала, но сейчас она лишь села и утерла ладонью подступившие слезы. День заканчивался просто отвратительно во всех смыслах. Фролло, ругаясь на собственное состояние, поднялся с земли и, сложив на груди руки, выдохнул: - Тебе нужно отдохнуть… Отдохнуть от всего этого дерьма и как можно быстрее. Второй твой нервный срыв закончится плачевно для окружающих. - Кто бы говорил… - прохрипела Эсмеральда, и Фролло поднял в знак капитуляции руки: - Да, конечно. Я чудовище Парижа, и во всех грехах, падениях и неприятностях виноват я даже после своей смерти. Полный восторг. Эсмеральда промолчала и, подойдя к зеркалу, принялась лихорадочно снимать украшения с шеи и волос. Цыганке отчаянно хотелось упасть на кровать и расплакаться, но она не желала, чтобы кто- то видел ее слабость. Хватит уже! Эсмеральда чувствовала себя совершенно подавленной. Ее мысли были мрачны, и даже на секунду показалось, что это не Феб, а она сегодня выкупалась в помоях. Никогда ей не было на душе так тоскливо. Однако надо было найти силы совладать и с этим. Торопливо вытерев выступившие слезы тыльной стороной руки, Эсмеральда поспешно начала расстегивать застежки платья, даже не обращая внимание на Фролло. На лице судьи заиграли желваки, и Клод, прикрыв глаза, нервно сглотнул. Хотелось остаться и посмотреть на представление, что невольно устраивает расстроенная цыганка, но что-то в душе клокотало, заставляло подняться и, не оборачиваясь, выйти из шатра, оставив девчонку наедине с самой собой. Танцовщица слышала, как прошелестели призрачные одежды за спиной, скосила взгляд туда, где стоял судья, убедилась, что тот ушел и…не смогла расплакаться… Вдруг стало как-то пусто… Оставив уже ненужное платье на том же шезлонге, Эсмеральда вошла в свою повозку, плотно закрыла дверь и упала на кровать. Фролло устроился в сене. Джали, обеспокоенная состоянием хозяйки и не имея возможности пойти к ней – двери еще открывать без помощи не научилась, - улеглась рядом с призраком. Судья опустил холодную ладонь на голову козочки и почесал за ухом. День и правда заканчивался очень и очень паршиво…