Рандеву с призраком

Глубокая ночь накрыла Париж своим бархатным звездным одеялом. Сон - милосердный ангел, возвращающийся каждую ночь на землю и позволяющий людям ненадолго уйти из жестокого мира туда, где не бывает боли и страданий, в мир, где они видят свои мечты и грезы. И только ее, в ту ночь он забыл усыпить, оставив мучиться наедине со своей совестью. Только ее, Эсмеральду. Она ворочалась, невольно связывая свою постель в узел. Одеяло ей казалось тяжелым, а подушка напоминала каменную скалу. Иногда девушка закрывала глаза, и ей удавалось подремать, ненадолго забыться хрупким сном, но от каждого шороха она встревоженно вздрагивала и просыпалась. "Почему же ночь так медленно идет? Поскорее бы она кончилась и взошло солнце," - с тоской подумала танцовщица. Она никогда не боялась потемок, всегда смеялась над страшилками, но в этот момент и ей невольно становилось неуютно. А еще цыганке хотелось просто уснуть и больше не проснуться, она ведь все бы отдала, чтоб не помнить о произошедшем сегодня. Слишком много на нее свалилось, слишком сильным потрясением были эти события… Так и не дождавшись полноценного сна, Эсмеральда, кутаясь в одеяло, вылезла из кровати, прошлепала босыми ногами по полу повозки, тихо открыла дверь и выскользнула наружу. Двор Чудес спал. Спали и люди, и звери. Пара часовых храпела у входов – так, на всякий случай… Цыганка мягко улыбнулась. Все вроде было также, как обычно, если бы не одно но… Эсмеральда прошла через шатер, шагнула в дыру, – заменить ткань не было ни сил, ни желания, - и, оказавшись в стойле Снежка, со вздохом окинула любопытнейшую картину. Снежок спал в своем углу, уткнувшись мордой в шаперон хозяина. У его ног, опершись головой о копыта, сопела Джали. На сене в другой стороне, где прошлую ночь провела цыганка, - Фролло. Глаза закрыты, грудная клетка медленно то поднимается, то опускается, и, если бы не полупрозрачное состояние, можно было бы подумать, что судья просто спит. Однако, стоило Эсмеральде ступить в его сторону, Клод поднял веки и впился внимательным взглядом в бессонную гостью. - Что случилось? – сразу спросил судья, и танцовщица, плотнее закутавшись в одеяло, молча приблизилась к нему. Не спросив разрешения, цыганка устроилась рядом и, устроив под головой из сена что-то вроде подушки, вздохнула: - Ничего. Не могу уснуть. - Не мудрено. - Сколько сейчас времени? - Рассвет через пару часов. - Ужасно… Фролло усмехнулся. Нервы не позволяли цыганке провалиться в мир сновидений, а судья не знал, что может в этой ситуации подсказать. Будучи еще живым, Клод, мучаясь от бессонницы, просто занимал себя какими-нибудь ужасно утомительными делами или на худой конец просто не прекращал работать. Вот только весь следующий день бывало отсыпался, и даже самым громким слугам и солдатам не удавалось поднять судью. Девушка зевнула и поправила сбившееся одеяло. - Со мной такого никогда раньше не было. Обычно, в такие дни, я так уставала, что спала прямо на ходу, а сегодня... я даже глаз спокойно закрыть не могу… - Ты все принимаешь слишком близко к сердцу. - Фролло внимательно взглянул на девушку - Научись не зацикливаться на подобном. Судья прекрасно понимал, в чем причина бессонницы цыганки. Девушка сейчас бросается из крайности в крайность, она не знает, кому сейчас верить: Фролло или Фебу. Ведь раньше для нее был всем ее вездесущий капитан: о, как же безумно она любила своего Аполлона! Цыганка верила каждому его слову и была уверенна в его чистоте и непорочности, а вот теперь ей судья заявляет, что все что происходит в городе: все грабежи и убийства, - вина этого самого чертового капитана. Фролло разрушает это поклонение, это раболепное обожание с ее стороны. И сейчас вера пошатнулась, Эсмеральда начала понимать, что жизнь и сказка совсем разные понятия. - Постарайся ни о чем не думать. – посоветовал Фролло единственное, что пришло в голову. – Мне помогает. - Мысли тогда сами назойливо лезут в голову. - Тогда займи их чем-нибудь, отличным от произошедшего. – судья со вздохом обхватил переносицу пальцами. Эсмеральда рядом снова зашевелилась. - Где ты был вчера? – Клод нахмурился и удивленно взглянул на собеседницу. Цыганка, почувствовав на себе его взгляд, хмыкнула и буркнула в ответ: - Следую твоему совету, пытаюсь занять голову чем-нибудь посторонним. Фролло усмехнулся, устроился поудобней и, упершись взглядом в высоченный потолок, сказал: - Проводил время в соборе. Разбирался со своим состоянием и, как видишь, немного научился взаимодействовать с материальными предметами. - Угу… - пробурчала Эсмеральда. – Я заметила… - немного помолчала, прежде чем добавить: - У тебя руки ледяные. - Уверен, у мертвеца они другими быть не могут. – судья поежился. День его утомил. Нужно привыкнуть работать с реальным миром. В противном случае не далек тот день, когда Фролло станет первым в истории человечества призраком, умершим во второй раз из-за банального переутомления. Вот будет шоу-то… - Я испугалась… - продолжила цыганка, бездумно глядя куда-то перед собой, и Фролло прислушался. – Когда осознала, что ты меня держишь, - вспомнилась встреча в соборе, когда ты…поймал меня. Судья рта не раскрыл. Просто слушал, ожидая новой фразы танцовщицы. Говорила та тихо, но честно. - Но потом…потом ты отпустил… Почему? - Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен был сделать это. Может, я жив и мог бы воспользоваться случаем? Твои сожители разбрелись по углам и, зная твой нрав, не сунулись бы в ближайшее время. Так нет… Я мертвее некуда. Может, я окончательно повредился рассудком и для меня «да» это «нет» и наоборот? Заманчиво, но тоже нет. Я вполне адекватно воспринимаю действительность. А быть может я просто смесь садиста и мазохиста? Увы, вынужден огорчить, ни тем, ни другим не страдаю. Эсмеральда замолчала, обдумывая слова судьи. Она в очередной раз не знала, что сказать, дабы не обидеть привидение – достаточно уже наговорила днем. Цыганка, конечно, сомневалась в словах судьи, - он был страшен и полон лжи при жизни, - но сейчас ни ехидства, ни усмешки не было в его голосе. Никакой наигранности. Как странно, что она не почувствовала в тот момент, когда он схватил ее за руку, отвращения - была только холодная ярость и стремление вырваться. Хватка у этих рук была очень сильной - девушка бросила незаметный взгляд на чуть красноватые следы на золотистой коже и тут же спрятала руки под одеяло. Незачем, чтобы это кто -то видел. Цыганка больше ни о чем не спрашивала. Молча провела рядом с призраком остаток времени до рассвета. Когда первый цыган начал копошится у своей повозки, Эсмеральда поблагодарила всех известных ей богов, включая Святую Марию, за то, что проклятущая ночь наконец закончилась. Новый день – новая жизнь… Именно так считала танцовщица и поднялась со своего места, натянув на лицо улыбку. Фролло удивленно глянул на цыганку, пытаясь понять, что вдруг переменилось. Так и не заснув, девушка лежала рядом и испускала такие депрессивные флюиды, что судье невольно дурно становилось, а сейчас вскочила на ноги, да пытается показать, что все в ее жизни снова прекрасно и хочется плясать. Пляски… Фролло сглотнул. Хорошо, что он вчера поговорил с горгульями и научился управлять своим телом. Теперь, даже если Эсмеральда вновь помчится на улицы, судья даже в отсутствии Снежка сможет ее прикрыть. Хотя Клод думал, что та троица больше не сунется к танцовщице. По крайней мере тот карманник, что увидел призрачный силуэт мертвого судьи. Цыганский барон Клопен объявился на пороге через час. Вновь оповестив сестрицу о том, что выбил ей место, на этот раз более оживленное, – во избежание повторения вчерашнего инцидента, - попросил быть осторожней и ушел, все также приплясывая. Фролло успел разобрать в словах Клопена совет держаться подальше от капитана Феба. Мол, если мозги есть, сам придет извиняться. Нет – коль гордость велика, да храбрость мала, - даже о нем не вспоминай. Не стоит того. Фролло в который раз согласился с цыганом – мысленно выписал себе подзатыльник за такую смену отношения к барону – и, пока Эсмеральда готовилась, накормил Снежка с Джали. Козочка, получив свою часть морковки, схватила одну и благодарно почесалась рожками о ногу Фролло. Неприятно, но терпимо… В очередной раз Клопен вовсю восхищался красотой сестрички, а Эсмеральда лишь слушала его звонкий голос в пол уха и просила сделать тон хоть немного тише. Ощущая сильную сонливость после такой тяжелой ночи, цыганка растерянно расправила оборки платья и привычным образом забралась на Снежка. Фролло же, который сопровождал ее всю дорогу до места назначения, молчал, смотря на весело прыгающую козочку. Видя, как девушка невольно зевает в седле, судье приходилось постоянно одергивать Эсмеральду, дабы она не свалилась. - Не знаю, как ты будешь плясать в таком состоянии. - произнес Фролло. – С ног свалишься. - Ничего, - Эсмеральда через силу улыбнулась. - Музыка такая громкая, что легко разбудит даже мертвеца. И ведь цыганка оказалась права: даже отсюда было слышно, как гремят мотивы мелодии и распространяются над оживленным Парижем. А место Клопен и впрямь выбрал очень людное и, надо сказать, благополучное: богатые дома, крупные купеческие лавки. Народ немного разошелся, когда Снежок появился в поле зрения первого горожанина, и Эсмеральда смогла спокойно добраться до оккупированной Клопеном площадки. Оставив коня у площадки, цыганка поднялась по ступеням за ширму под громкие восклицания барона: - А сейчас, дамы и господа, поаплодируем нашей парижской звезде! Не скупитесь на овации, дамы и господа! Встречайте лучшую танцовщицу Франции! Чтобы произвести больше впечатления на публику, Клопен, как и на Дне Дураков, взорвал пару хлопушек. Когда окутавший сцену дым рассеялся, зрители закричали еще громче. Эсмеральда бросилась в пляс вместе с верной Джали, не желающей далеко отходить от хозяйки после инцидента с карманниками. Фролло пристроился рядом со Снежком и снова, не отводя взгляда, наблюдал за движениями обворожительной цыганки. В ходе представления Клопен вернулся на сцену со скрипкой в руках, и народ завелся еще больше. В гуле и хлопках многочисленных рук, люди не замечали нервничающих собак и любопытных детей. Последние таращились во все глаза в сторону Снежка и сидящего рядом с ним силуэта. В отличии от большинства собравшихся, Фролло, - пусть и танец Эсмеральды волновал его больше всего на свете в данный момент, - слепым не был. Краем глаза заметил, как парочка самых отважных детей сделала шаг в его сторону. Остальные еще испуганно жались друг к другу позади. Судья впился взглядом темных глаз в детей, и те замерли, но не сбежали с криками. Стояли и смотрели в ответ с нескрываемым любопытством. Снежок кинул взгляд на хозяина. Забеспокоился и начал бить копытом. Фролло шикнул на питомца. Вот чего уж точно не нужно, так это чтобы Снежок покалечил детишек. Тогда ни ему, ни Эсмеральде, – как нынешней хозяйке вороного скакуна, - головы не сносить. Любопытство было явно сильнее страха. Дети осторожно приблизились к нему, и судья снова нахмурился. Фролло предостерегающе грозно сверкнул глазами, но дети не отступили. Клод ничего не мог против них сделать, а даже если и была возможность, то одна ну очень красивая цыганка устроила бы ему такой скандал, что просто завяли бы уши. - Вы ведь... приведение? - раздался детский несмелый голос за спиной и Фролло недовольно обернулся, вот это было явно со стороны малышни лишним: он терпеть не мог повышенного внимания, а уж когда кто-то заходил со спины… Снежок тихонечко зафыркал, грозясь того гляди кинуться на незваных гостей, но Клод был непреклонен в своем приказе, и конь, обиженно фыркнув, демонстративно отвернулся от детей. "Ни минуты покоя," - с тоской подумал судья и тяжело вздохнул: объект вожделения вовсю развлекает публику, а он на малышню время тратит. Хотя невольно изумляло, что дети не стали кричать как это обычно бывало: один его вид доводил мелких чуть ли не до истерики, а тут неслыханная смелость что ли...ну или скорее глупость: нельзя живым тревожить мертвых а уж тем более неуспокоенных, все-таки призраки как-никак считаются мстительными духами. - Допустим, я призрак, - угрожающе процедил Фролло, надеясь хотя бы таким способом заставить детей убраться восвояси. Как-никак, рано или поздно взрослые заметят, что малышня вертится рядом с опасной животиной, да еще с пустотой разговаривает. Скандала и паники не избежать, это уж точно. – И, если вы сейчас же не уберетесь, я сожру ваши души. Два мальчика переглянулись, а зашедшая со спины судьи девочка захихикала: - А вы забавный призрак. - А ты их много видела? – не остался в долгу Фролло, тяжело вздыхая. Это уже не шло ни в какие ворота. Остальные дети, увидев, что их друзьям ничего не сталось, тоже подтянулись ближе. Снежок беспокойно зашевелился. Уж кому-кому, а ему такое окружение было не совсем по душе. Один ребенок остановился прямо напротив коня, задрал голову и с восхищением выпалил: - Высо-о-о-о-окий! Снежок нахмурился, опустил морду и дыхнул на мальчика так сильно, что тот не удержался на ногах и брякнулся на землю. Клод покачал головой, ожидая, что вот-вот дите разревется, но другая малышня засмеялась, и упавший на землю тут же забыл о небольшой боли. Заулыбался во весь рот, демонстрируя отсутствие нескольких зубов, и даже пару раз хлопнул в ладоши. Конь, тоже не ожидавший подобной реакции, недоумевающе уставился на хозяина. - А можно его потрогать? – теперь уже говорила девчушка, на вид не больше пяти-шести лет. Судья усмехнулся: - Попробуешь – и он тебе руку по самый локоток оттяпает. Снежок продемонстрировал в подтверждение слов хозяина острые зубы, пару раз клацнув ими. Девочка помялась, прежде чем снова спросить: - Он злой, потому что голодный? А если я принесу ему морковку? Можно будет погладить? - И я! - И я! - Я тоже морковку принесу! Дети кричали наперебой, а Фролло не знал, как реагировать на происходящее. При жизни его боялись и ненавидели все поголовно, а Снежка опасались и обходили десятой дорогой. И тут на тебе… Любопытство не порок, да только что с ним делать-то? Клод взглянул на Снежка, а тот устало фыркнул. Конечно, ему очень хотелось морковки, тем более что возвращаться во Двор Чудес они будут не скоро. И в таком случае…почему бы не пострадать за угощение? Дети терпеливо ждали ответа и, когда Фролло без особого энтузиазма кивнул, малышня бросилась в рассыпную, а через несколько минут уже вернулась, держа то в руках, то в карманах мелкую и крупную морковку. Кто-то взял дома. Кто-то – у родителей. На что Клод обратил внимание – воровать у купцов никто из детишек не стал. Либо им уже успели привить правила, либо подсознательно боятся провиниться на глазах призрака-судьи. Снежок был не готов к такому повороту, переводил настороженный взгляд то на судью, то на морковку, которую ему протягивали дети. Честно говоря, доверять кому попало было не в его характере, Снежок привык верить хозяину и только хозяину... Потом правда появились Эсмеральда и Джалли, с которой конь почти сразу нашел общий язык, а сейчас Снежок даже невольно стеснялся такого потока внимания к его персоне. "Ну, просто праздник какой-то, тут и сказать нечего!"- подумалось судье. Конечно, рискованно, ведь не дай бог, запаникует, лягаться будет или кому-нибудь руку откусит, Снежка на живодерне живо забьют, а Эсмеральду – ну, минимум на костре спалят за то, что привела это опасное животное в город. Снежок снова фыркнул и перевел взгляд с хозяина на лакомство. Есть, конечно, хотелось, а морковка очень соблазнительно блестела на солнце, и это был крайне убедительный аргумент чтобы попробовать. Вздохнув, словно говоря: "Была ни была!" – Снежок осторожно потянул из рук ближайшего ребенка морковку и прикусил. Вкусно. Очень даже вкусно. Конь блаженно фыркнул, прикрыл глаза и невольно почувствовал, как маленькие ручки аккуратно гладят его по морде. Непривычно, но потерпеть можно, авось мелкие успокоятся и отстанут. - Ему нравится! - засмеялись дети. - Ой! Какой ласковый! - тихо усмехнулся мальчик, у которого конь попробовал из рук морковку. - Он такой красивый. - улыбнулась одна девочка. - А как его зовут? Фролло хотел было промолчать, не хватало только, чтоб дети его коня засмеяли, но малышня такими большими умоляющими глазами смотрела, что Клод невольно почувствовал себя последней сволочью. Интересно, когда это его совесть вновь начала работать? Неужели отдыхать в кои-то веки надоело? - Его зовут Снежок. – произнес судья и дернулся, когда дети заверещали от радости. И Фролло, и его конь поежились, наблюдая за слишком смелыми и слишком радостными мальцами. Большие глаза юных жителей Парижа горели, руки с морковкой дрожали, а разговоры не прерывались. Фролло невольно подумалось, что эта мелкая шайка вот-вот набросится и на него, и на Снежка и раздерет на мелкие кусочки в приступе непонятного судье веселья. Жеан в детстве таким не был… Или может…Фролло просто не обращал внимания и…не следил за временем? С Квазимодо, можно сказать, та же история. Клод не заметил, как Снежок, утомленный тем, что дети вокруг него то и дело прыгают, просто улегся. Буквально тут же самый бойкий из малышей забрался к скакуну на спину и, вскинув руки, прокричал: - Вперед, к закату! Снежок шевельнул ушами и взял морковку из рук уже другого ребенка. Пока дают лакомство, пускай бесятся. - Чем больше набегаются, тем быстрее устанут. – прокомментировал Фролло. – Потерпи немного, Снежок. Снежок фыркнул и обреченно покачал головой. Он чувствовал, что скоро просто не выдержит этого безобразия и сорвется. Конь же не привык к тому, что на него так обращают внимание и уж тем более залезают на спину все, кому только хочется. Это была прерогатива только хозяина и, с недавнего времени, цыганки Эсмеральды. Дети гладили шелковистую гриву скакуна, ласкали по морде и совсем без страха смотрели в его горящие алые глаза. Снежок устало заржал и умоляюще взглянул на хозяина, чтобы он отогнал от него этих надоедливых существ – морковка у тех все равно закончилась. Фролло лишь покачал головой. Снежок фыркнул и задумался. С другой стороны, не так уж и плохо: все-таки, он здесь явно неплохо устроился, никто его не бьет, не обзывает, да и ради такой вкуснотищи и мелких спиногрызов потерпеть не грех. Фролло усмехнулся, а в следующую секунду вздрогнул сам. Одна девочка подошла чересчур близко и протянула к нему руку, хотела прикоснуться, но маленькие пальчики прошли сквозь плечо судьи. Клод замер… Вот-вот же закричит. Медленно Фролло поднял напряженный взгляд на ребенка, а тот, вопреки его ожиданиям, вполне спокойно спросил: - Это больно? - Что, больно? – не понял судья вопроса, и малышка, сглотнув, уточнила: - Умирать больно? Глаза судьи расширились еще больше. Уж какого вопроса, но такого он от ребенка не ожидал. Другая малышня, заслышав разговор, притихла и уставилась на призрака. Фролло внимательно вглядывался в круглое личико девочки, не представляя, что должен сказать в такой ситуации. Соврать? Не вариант… Сказать правду? Уже лучше, да только как?.. - Очень больно. – вдруг выдал Фролло, и девочка поджала губы. – Я упал с Нотр-Дам. - Там очень высоко. - Да… Именно поэтому сейчас думаю, что лезть туда не следовало. – Фролло попытался улыбнуться, и девочка снова его удивила: - Мне тоже запрещают высоко лазить. Мама говорит, что упаду и голову разобью. - Весьма вероятно. – хмыкнул судья, и дети вновь оживились. - И мне! - Мне тоже говорят! - А я как-то не послушал, да на дерево полез. Упал – руку сломал! Папа пугал, что в следующий раз не шину наложат, а вообще отрежут. Клод открыто засмеялась. Он-то каждое слово обдумывал, а тут оказывается их собственные родители языки распускают! Вот дела, честное слово! - Меня папа еще монстром пугает, - Фролло отвлекся и не заметил, как разговор детей о страхе развился до настоящей дискуссии. – Чудовище ходит по городу и хватает людей...И что он может так человека стукнуть, что тот больше и не проснется. Судья даже догадывался, кого отец этого мальчика мог подразумевать под монстром. - А мне дядя постоянно это говорит! - подхватили хором другие дети. - И мне! - И мне! - А еще папа постоянно говорил мне и сестренке, чтобы мы не ходили дворам одни. Тем более после заката, но она не послушалась и пошла, а потом ее нашли...в крови, и когда ее пытались разбудить она не проснулась. - произнесла внезапно одна из девочек и захныкала. Стоящий рядом мальчик постарше приобнял подругу и попытался успокоить. - У меня маму нашли в лесу. - подала голос рыженькая девочка, сидевшая в это время на спине Снежка. - Она пошла на заработки и попросила, чтобы я не шалила...Она должна была вернуться на закате... А потом брат ее нашел...вернее ... то, что от нее осталось. Мне не показали. Я только из разговоров взрослых слышала, и было очень страшно. Фролло слушал малышей, поджав губы и скрипя зубами. Не одного его разгуливающие по улицам ублюдки лишили родного человека. Да и…сам судья был не без греха, хотя тот инцидент с матерью Квазимодо вполне можно было назвать несчастным случаем. Не забеги тогда цыганка на ступени собора, падая, не сломала бы себе шею о выступ, а отделалась бы ушибом или легким сотрясением. Тогда все могло быть иначе… Дети неожиданно затихли и на место их оживленного разговора пришло эхо множества хлопков. Фролло и малышня обернулись на сцену. Эсмеральда и Клопен раскланивались перед зрителями, а те, подбрасывая уличным артистам монеты и цветы, начинали постепенно расходиться. - Святая Мария! – послышался истеричный женский визг, и судья окинул презрительным взглядом толстую купчиху. Та закрыла рот руками и испуганно смотрела на то, как дети ползают по вороному коню мертвого судьи и без страха треплют того по длинной гриве. – Господи! Дети, отойдите! Отойдите от этого зверя! Снежок фыркнул на женщину, и та едва не рухнула в обморок. Подоспевший супруг придержал истеричную особу, но вокруг тут же столпились родители и опекуны малышей. Каждый хотел как можно быстрее забрать свое чадо от опасности, но боялся лишний раз шевельнуться – никто не знал, чем может обернуться резко движение. Вдруг оно как красная тряпка для быка? Снежок резко фыркнул, прожигая толпу алым взглядом, попытался встать и при этом ненароком не покалечить чьего -нибудь отпрыска. Последний раз он видел точно такую же толпу, когда его хотели отправить на живодерню. Такие же наполненные злобой людские уродливые лица. Фролло тихо погладил коня по морде и лишь шепнул, чтобы тот не сорвался на людей и не уронил все еще сидящую на его спине малышку, иначе смерти не избежит. Отовсюду раздавались: - Боже, ну и зверюга! - Дети, уходите живо от него! Он же вас сейчас убьет! - Это черное чудовище...Где черт возьми его хозяйка?! Почему она не смотрит за ним?! - Он опасен? Куда смотрит капитан Феб?! Почему это животное до сих пор на свободе?! - Боже, уберите от него детей, он же их покалечит черт возьми! - Какие глупости дорогие граждане Парижа! - раздался внезапно голос Клопена. - Снежок ведь ласковый, он и мухи не обидит. - Да что ты несешь?! Пьян небось! – крикнул какой-то лысый мужик, и цыганский барон, раскланявшись перед толпой, выдал: - Уверяю, господа, я трезв и чист, как стеклышко! При вас я целый день чудачил и в рот глотка даже воды не брал. А конь наш абсолютно безопасен. Он с вашими детьми играет второй час. Люди зашептались, все еще с недоверием поглядывая на огромную скотину. Фролло заскрипел зубами, мало того, что к его коню опять такое негативное внимание, так из-за этих детишек судья пропустил все пляски Эсмеральды. От обиды хотелось взвыть и что-нибудь раздробить. Первой со сцены спрыгнула Джали. Выступив на защиту Снежка, козочка прыгнула тому под ноги и заблеяла на людей. Те зашушукались еще громче. - Святая Мария, столько шума из ничего. – со вздохом к коню приблизилась Эсмеральда. Фролло встал и ушел с дороги. Цыганка сняла со спины Снежка ребенка, поставила того наземь и шепнула всем возвращаться к родителям: - Снежок устал, ему пора домой. Вам тоже следует возвращаться. Нужно слушать родителей. Малышня активно закивала и юркнула под заботливые крылышки отцов и матерей. Те, прикрывая детей кто руками, кто накидками, в спешке уводили чад прочь от сцены. Люди, оставшиеся исключительно из-за желания понаблюдать, расходились медленно, и до Фролло доносились вполне спокойные разговоры. Видимо, кому-то уже до Снежка не было никакого дела. Лежит зверюга спокойно ну и пусть лежит дальше, если никого не трогает. Клопен встал на руки и немного прошелся перед конем: - Веселый вечерок, сестрица! А Снежок-то у тебя, оказывается, хорошо с детьми ладит! Умная зверюга! - Уж поумнее тебя будет, - проворчал Фролло, и Эсмеральда усмехнулась, гладя коня по мощной шее. Краем глаза танцовщица обратила внимание на постепенно темнеющее небо. Солнце близилось к закату – стоило возвращаться как можно быстрее во Двор Чудес. - Клопен, ты со мной? – спросила цыганка, и шут отмахнулся: - Езжай без меня. Быстрее доберешься, а я ребят в соборе обожду. После вместе доберемся. Только осторожна будь. Сразу домой. Нигде не задерживайся. А Джали я с собой возьму. Ей за шагом Снежка не угнаться. Клопен махнул сестрице рукой, позвал за собой козочку и припустил к Нотр-Дам. Снежок опустился, позволил Эсмеральде сесть на него, поднялся и по указу хозяина быстрым шагом направился по уже известному пути. Девушка крепко вцепилась в его гриву - нетерпеливый скаку, которому срочно после долгого сидения требовалось размять ноги, то и дело норовил припустил вовсю прыть, но Фролло успевал сдерживать своего любимца. - Снежок, я, конечно понимаю, но давай медленнее. - просила иногда девушка, хотя и знала, что упрямый скакун ни за что не упустит шанс насладиться хоть и небольшой, но все же свободой. Иногда цыганка даже жалела, что очень плохо ездит на лошадях. После утомительных танцев у Эсмеральды сильно покалывало в ногах. Сегодня она плясала больше обычного, выложилась сегодня по полной и чувствовала себя выжатой как лимон. Теперь хотелось только одного: упасть на тюфяк, прикрыться холщовым цветным одеялом и заснуть. Париж остался позади. Закат уже начинал пылать оттенками алого. Эсмеральде надо было успеть добраться до дома до первых сумерек. Впрочем, она успеет, ведь до него практически рукой подать. Фролло же о закате не волновался. Шел рядом, иногда бежал, когда Снежку уж очень не терпелось прибавить скорость, и думал о прошедшем дне. На душе было паршиво сразу по нескольким причинам. Первая и самая обидная – он пропустил представление Эсмеральды. Вторая – эта куча детишек утомила своим вниманием и самого судью, и его коня. Оставалось надеяться, что завтра взрослые будут получше следить за своими чадами и не подпустят их к Снежку, даже если будут сильно увлечены наблюдением за цыганской плясуньей. Это прерогатива Фролло… Снежок неожиданно остановился и повел ухом. Фыркнул. Судья, прекрасно зная своего питомца, насторожился. Просто так конь не встал бы как вкопанный. Клод прислушался – к ним кто-то приближался… Кто-то определенно крупнее собаки и ужасно воняющий перегаром. Скакун дернулся и попытался ударить неожиданно выскочившего из укрытия человека, но тот вовремя ушел в сторону, избежав удара мощным копытом. Эсмеральда едва удержалась верхом, вжалась всем телом в спину Снежка и ухватилась за его гриву так, что конь заржал от боли. Фролло гневно сверкнул глазами. С другой стороны к ним подходил второй мужик. Снежок тряс головой и ржал. Бежать не смел – у второго человека было ружье. - Спокойно, красотка, будет не очень больно. – противно ухмылялся тот, что первым вышел из тени. Фролло признал в этих двоих вчерашних карманников. Где же третий? Его присутствия судья не ощущал. Неужели действительно так испугался, что решил от греха подальше оставить подобные выходки и сбежал от сообщников? Этих двоих, судя по всему, потеря товарища абсолютно не волновала. Они медленно наступали на Снежка, пытались обойти с двух сторон, чтобы конь потерял бдительность, и тогда стащить с его спины цыганку. В груди Фролло закипел гнев. Он ждал подходящего момента, чтобы воспользоваться своими возможностями и швырнуть в напавших какой-нибудь увесистый валун, но землю вдруг окрасила яркая вспышка заката. Снежок встал на дыбы, карманники бросились в атаку. В следующее мгновение вновь стало тихо. Конь успел выпрыгнуть вперед, уйдя от атаки, и развернуться. Сидящая на нем Эсмеральда открыла глаза и оторопела. Двое напавших стояли словно громом пораженные. Судья – между ними. Белая кожа резко контрастирует с черными одеждами. В грудь и спину воткнуты острые ножи карманников, из ран на землю хлещет кровь. - Д-д… ДЬЯВОЛ!!! – заорали мужики, отпрянули от Фролло и, толкаясь, бросились прочь, поминая дурным словом и своего струхнувшего ранее товарища, и себя самих за то, что не верили его бредням о возвращении судьи. Клод не двигался. Он видел, что ножи вонзились в тело. Видел кровь и даже чувствовал, как та вытекала из тела, но боли не было… Как и слабости. Судья коснулся ладонью раны, и кожа тут же окрасилась в алый. Он уже мертв, но почему-то вдруг у него идет кровь. Эсмеральда соскочила со Снежка и в мгновение оказалась рядом с Фролло. Раздумывала секунду, после чего схватила его за руку. Такая же холодная, как и когда судья схватил ее в шатре за запястья. Влажная и липкая от крови. - Святая Мария! Кошмар! Ты как? - Ничего не чувствую. Абсолютно. Только…твои пальцы… - выдавил из себя пораженный Клод и выдохнул, когда Эсмеральда коснулась его груди у раны. - Сердце…по-прежнему не бьется, но… Святая Мария! Кровь не останавливается! Фролло усмехнулся, когда цыганка начала снимать верхнюю юбку и рвать ту на части, лишь бы перевязать ему раны. Остановить бы, бесполезно такое для мертвого делать, но как хотелось поглядеть на стройные ножки… Как цыганка вытащила из сумки плащ, накинула на судью и заставила взобраться вместе с ней на Снежка, Фролло помнил смутно. Все его внимание было сосредоточено на долгожданных прикосновениях Эсмеральды. Во Двор Чудес они въезжали как можно тише, чтобы не привлечь внимание. Основная часть цыган, утомленная рабочим днем, спала, остальные же коротали время в шатрах. Никого на улице, что было явно на руку и Эсмеральде и ее "раненному" товарищу. - А рубаху все-таки жалко. - произнес судья, тихо осматривая кровавые пятна на черной ткани. - Нашел, о чем думать. - буркнула цыганка. Всю дорогу девушка бережно поддерживала судью, постоянно проверяла повязки и спрашивала, как он. А Фролло только довольно жмурился и по-настоящему млел от ее прикосновений, не чувствуя дискомфорта от порезанной плоти. Попросив Снежка притормозить возле ее шатра, танцовщица провела "раненного" судью на свою постель. Поменяла ему повязки, закипятила отвар и напоила им Фролло, хотя тот честно признался, что ни жара, ни вкуса не почувствовал. В общем…Клод подумал, что никогда ему еще не было так хорошо. "Если бы я знал, что она так будет обо мне заботится, давно бы уже позволил чтобы в меня попал нож," -подумалось ему, - факт того, что он призрак и нынешнее состояние просто какое-то временное недоразумение, Клод как-то позабыл, - и судья со спокойной душой наслаждался заботой Эсмеральды. Ах, какие же у нее нежные руки, просто блаженство... - Все еще ничего не чувствуешь? – Эсмеральда разглядывала раны, прикидывая, как будет лучше их заштопать. - Только твои руки… - в который раз повторился Фролло, не прекращая улыбаться. - Что с тобой произошло? Почему тебя вдруг начали видеть те двое и…почему у тебя кровь? Сердце же не бьется, и…ты призрак… - Если бы я только знал, моя дорогая… Если бы только знал. – протянул судья, поглядывая на то, как пальцы цыганки методично управляют тонкой иглой. – Но сейчас мне слишком хорошо, чтобы думать, почему я вдруг стал более живым. Танцовщица вздрогнула, перекусив нитку. Взгляд изумрудных глаз задержался на расслабленном и, казалось бы, помолодевшем лице судьи. Он точно не чувствовал боли… - Святая Мария! «Слишком много упоминаний Божьей Матери за несколько часов», - подметил про себя Фролло и хмуро глянул на цыганского барона. Клопен хотел убедиться, что его сестрица добралась целой и невредимой. Оказавшись во Дворе Чудес, шут тут же направился вместе с Джали к шатру сестрицы и, заметив на шерсти Снежка и выроненных кусках ткани кровь, не на шутку забеспокоился, ворвался в повозку и…впал в панику. - Сестрица, назад! – не став выяснять, что и как тут происходит, Клопен схватил первое, что попало под руку, а именно табуретку, и с воинственным кличем бросился на врага, но споткнулся о какую-то коробку, пролетел через всю повозку и врезался в противоположную стену. На пол он свалился вверх ногами. - Ай… Больно… - Клопен, не обезьянничай! Не хватало только тебя еще по кускам сшивать! – прикрикнула на братца Эсмеральда, и тот, забыв о ноющей шее, вскочил на ноги. - Не обезьянничай? Что… Ка… Эсмеральда! Это покойник! - Неужели? – фыркнул Фролло, и цыган, взвигнув, снова схватил подручное оружие, коим оказалась старая швабра. - Клопен, довольно! Он не опасен! - Он мертв! – цыган замахнулся, но Эсмеральда так на него посмотрела, что ударить Клопен не решился. - Клопен, хватит… - Он реально мертв! Это глюки! – шут протянул конец швабры к голове судьи и несколько раз тыкнул в нее. Твердая… - Не глюки… Эсмеральда! Что тут творится, черт подери?! Ты из мертвых поднимать научилась или что?! - Да хватит уже! – рявкнул судья, отчего бедняга шут попятился, резко бледнея. - Цыганская мразь! - рыкнул Фролло, когда швабра особенно сильно заехала по затылку. - Безбожник, слуга сатаны! - От Сатаны слышу! - Брат, выйди пожалуйста. - в голосе цыганки прозвучала стальная нотка. - Я никуда не пойду! Он что, преследует тебя?! Мало того, что он наш народ косил огнем и мечом, только свободно вздохнули - легок на помине! Сначала мы его животину адовую приютили.... - Клопен! - А вот теперь я узнаю, что ты, сестричка, где-то находишь вот этого...кхм кхм... - Клопен, выйди, или я за себя не отвечаю… - попросила в очередной раз Эсмеральда, у которой уже явно чесались руки выгнать Клопена чуть ли не в взашей и отвесить пощечину судье, мол нечего лезть, когда не спрашивают. -Что?! - взвился сразу Клопен подскакивая к сестре - Оставить тебя с этим...этим... - у барона от злости глаза кровью налились. - Этим! Фролло заскрипел зубами и поднялся. Раны не болели и даже не ныли, тело слушалось идеально – судья намеревался вышвырнуть крикливого цыгана прочь из повозки, но Эсмеральда вовремя спохватилась: схватила Клода за плечи и со всей силы начала укладывать обратно на матрас. Судья скалился и, впившись пальцами в деревянный подоконник, сопротивлялся. - Клопен, убирайся ради всего святого и от греха подальше! – рявкнула Эсмеральда, в очередной раз пытаясь удержать судью на месте. - Еще че… - КЛОПЕН! – от звонкого крика цыганки затряслись окошки, и даже Фролло перестал вырываться. Судья и цыганский барон зашуганными мышами уставились на разгневанную девушку. Эсмеральда воспользовалась паузой и толкнула Клода на кровать. Тот, ошарашенный таким всплеском эмоций, плюхнулся на подушку. Клопен же попятился к стене и вжался в маленький шкафчик с одеждой. - Эм…сестрица? Эсмеральда сверкнула глазами: - Обоим мозги вправлю, если продолжите бесноваться… Клопен, вон… И не смей никому рассказывать. - Но, Эсми… - Расскажешь – поднимешь панику, и меня обвинят в колдовстве, хотя видит Святая Мария, я к возвращению судьи никакого отношения не имею. Намек на эшафот заставил Клопена закрыть рот. Он, как и большинство обитателей Двора Чудес – да что уж там, Парижа, - любили и уважали Эсмеральду, вот только…это не спасет танцовщицу, если в сердцах народа зародится страх перед ведьмой. Барон шумно выдохнул и устало кивнул. - Клопен, - уже спокойней протянула Эсмеральда. – Я объясню тебе все позже, когда…закончу здесь. Цыган поджал губы и, недоверчиво косясь на вдруг притихшего Фролло, поплелся прочь. Судя по недолгому эху шагов, Клопен устроился ждать сестрицу прямо на пороге повозки. - Теперь ты… - Эсмеральда вернула внимание к Клоду, и тот нервно сглотнул. Девчонка была куда страшнее его самого в гневе. - Я поссорилась из-за тебя с братом. И вот только попробуй встать с кровати. Благодари Святую Марию что ты сейчас ранен, иначе я и тебе не постесняюсь вправить мозги! - девушка раздраженно кинула в закипающий отвар кое какие травы и демонстративно встала к койке спиной. Ей крайне не нравятся подобные скандалы. - Он первый начал. - усмехнулся горько Фролло. - Не пускала бы ты его в повозку да в шатер без разрешения. - Он рано или поздно узнал бы об этом, - лишь хмуро бросила девушка и устала вздохнула. Цыганка опустилась на край тюфяка на котором лежал Клод и крепко призадумалась. Ей не особо хотелось объясняться с Клопеном. Если со Снежком прокатило только потому, что барону искренне его было жалко, и он вообще привязался к нему, то насчет судьи, погубившего так много невинных… Что ж…разговор определенно предстоял трудный. - Тебе не обязательно объяснять все самой. - Ой, вот только не начинай. - От чего же? – Фролло на свой страх и риск приподнялся на локтях. – Я сейчас вполне видим вашему барону, к тому же слышит он неплохо. Лежать мне вообще не обязательно. Кровь кровью, а ощущений ноль. Даже если ты меня сейчас ударишь или выльешь кипяток на голову – я могу и не заметить. Глаза у Эсмеральды как-то странно сверкнули, и на личике появилось хитрое выражение. Фролло понял, что только что выпустил из клетки опасную хищницу, и даже приготовился к тому, что ему как минимум пропишут пощечину, но цыганка наигранно вздохнула: - Надо бы, да жалко работы своей. Ударю, так швы разойдутся. Клод улыбнулся в ответ. Девчонка, слава Святой Марии, успокоилась быстрее, чем после стычки с капитаном Фебом, о котором лучше не упоминать. - Выпустишь – я лично с твоим дружком поговорю. Даю слово, что не покалечу и вообще в драку не полезу. - Да ну. – искренне удивилась Эсмеральда. Предложение судьи самому отдуваться звучало очень заманчиво, только вот танцовщица не знала, станет ли вообще его Клопен слушать. За этими двумя глаз да глаз нужен, не иначе. Фролло воспринял долгое молчание за согласие и встал с постели. Немного размяв плечи, судья направился к двери. Эсмеральда вздохнула и выглянула в маленькое окошко. Клопен, сидевший до появления Фролло на маленьком стульчике в шатре, вскочил и гневно глянул на кровного врага. Судья проигнорировал попытку цыгана нарваться на драку, что-то сказал ему, и Клопен, не особо доверяя, все же сел обратно. Фролло нашел себе какой-то ящик и устроился напротив. Странный разговор проходил достаточно долго. Собеседники то и дело менялись в лице, особенно богатый на мимику Клопен. Следящая за ними из повозки Эсмеральда успела заметить на лице барона и гнев, и страх, и удивление, и даже какой-то намек на благодарность – возможно, в этот момент Фролло дошел до случая с этими двумя ублюдками с улицы. Клопен внезапно поднялся, и Эсмеральде даже невольно стало страшно. На лице барона вдруг отразилась гримаса гнева, и девушка испугалась, что он сейчас ударит раненного. Танцовщица уже приготовилась, если что, вмешаться, но барон казалось и не заметил судью, лишь сплюнул и направился решительным быстрым шагом к повозке. - Эсмеральда! - крикнул он с порога. - А ты мне ничего рассказать не хочешь?! - Клопен, если ты опять будешь оскорблять судью... - Да причем здесь твой чертов судья?! -рыкнул барон. – Почему я только сейчас узнал, что на тебя напали?! Тебя же могли изнасиловать или убить! - Братец... - Я, кажется, тебе говорил, чтоб ехала прямиком домой! И чтобы дома затемно! Я что, перед соляным столбом распинался?! - Клопен… - теперь в страхе пятилась Эсмеральда, пытаясь мягкой улыбкой обезоружить цыгана, но барон был непреклонен. Лишь представив, что могло случиться с его сестрицей – и плевать, что не родная, росли бок о бок, - Клопен вскипал и готов был даже простить судье и Снежку все их прошлые прегрешения исключительно за то, что встали на защиту Эсмеральды. - Ну, все! Доплясалась! Никуда больше без моего личного сопровождения! Я к тебе ребят приставлю, чтоб хвостом ходили по пятам! Сам буду тебя за руку водить, чтоб не приведи Святая Мария что! Допрыгалась и ты, и те, кому взбрело в голову на тебя напасть! Я этих тварей из-под земли достану! То же мне, парижские живодеры сыскались! Хватило нам на веку этих уродов! Клопен разошелся не на шутку. Он сыпал проклятиями в адрес напавших на танцовщицу, махал руками и, судя по громкости, намеревался поднять на уши весь Двор Чудес. Фролло стоял на пороге и удивленно присвистывал, когда цыган опускался до особо изощренной брани в адрес карманников. Только когда Клопен замолчал, чтобы перевести дух, Эсмеральда рискнула сказать: - О них можно…не беспокоиться. Увидев мертвого судью, они наверняка из города уже сбежали. Их приятель еще прошлым днем деру дал. - Каким прошлым днем?!! – Клопен и забыл, что на Эсмеральду прилюдно уже пытались напасть те же люди. Цыган просто пытался выпустить пар. - На меня нападали и раньше, вот только их было трое... - И ты мне ничего не говорила?! - заголосил снова Клопен, хватая сестру за плечи. - Почему ты мне ничего никогда не говоришь?! - Все же обошлось, успокойся. Они больше не сунутся ко мне. - попросила было с улыбкой девушка, но, кажется, Клопена ничего не могло успокоить. Цыган начал метаться по повозке. - Объясни, Эсмеральда, что в последнее время происходит с тобой?! Сначала ты приехала в Париж верхом на его, - он резко указал рукой на судью. - Коне, потом на тебя пару раз попытались напасть какие-то уроды, а теперь, оказывается, что вот этот цыганоненавистник тебя защищал?! Защищал, сестра! Уж не он ли тебя хотел.... Мгновение – прямо на глазах у Фролло Клопену прилетела резкая пощечина от любимой сестрички. "Она все любит делать по-своему," - ухмыльнулся про себя судья. Клопен же лишь положил руку на горящую после меткого удара щеку и взглянул на Эсмеральду. Глаза девушки сверкнули недобрым огнем: - Успокоился?! Клопен активно закивал головой, и танцовщица, вздохнув, прикрыла ладонью глаза. - Так… Я… Я сегодня уже совсем не соображаю… Выметайтесь. Оба! Живо! Фролло выскочил раньше, чем цыганка успела запустить в него чем-нибудь увесистым. Клопен же сообразить быстро не успел. Стоял, не шевелясь, и Эсмеральда, желая как можно быстрее избавиться от посторонних, просто схватила ту самую швабру, которой барон недавно собирался треснуть судью по голове. - Ай! – Клопен вылетел из повозки головой вперед и, свалившись наземь, заныл. – Ай-ай-ай… Больно, черт… Судья вздрогнул, когда дверь повозки захлопнулась. Шумно выдохнув, Клод направился прямиком в стойло. Снежок, только увидев своего хозяина, громко радостно заржал и забил копытами. Рядом запрыгала Джали. Фролло, желая в очередной раз убедиться, что вполне осязаем, начал чесать и коня, и козочку за ушами. Клопен уходить не стал. Тоже прошел к стойлу и, остановившись у несущего столба, начал наблюдать за происходящим. Кажется, Фролло даже и не замечал слежки, его голова была полна тревожных дум, и он явно попросту устал от этого скандала, произошедшего из-за него. Судья привычно разлегся на сене и погладил Джали, которая то и дело встревоженно поглядывала на закрытую дверь повозки. Определенно, ей не нравилось то, что творилось с ее хозяйкой. - Довел же братец ее чуть ли не до сумасшествия. Ей надо побыть одной, хотя, думаю, твоя хозяйка подпустит тебя к себе. - козочка тихонечко мекнула, Фролло же лишь горько усмехнулся. Вряд ли кто-то из цыган забыл, что случилось, когда судья нашел их "гнездо". В его теперешнем состоянии Фролло подвергает себя невероятному риску - вряд ли эти люди захотят жить бок о бок со своим врагом. - Беда… - протянул Клод, закрыв глаза. Краем уха он услышал, что Снежок приблизился и негромко заржал. Не открывая глаз, Фролло протянул к коню руку и погладил того по морде. Джали, боясь, что хозяйка будет сейчас ей не очень рада, пристроилась под боком у судьи, не обращая внимания на то, что тело его было далеко не самым теплым. - Ну, все! Надышался! Фролло недовольно глянул на вдруг решившего заговорить Клопена. Цыган чесал затылок, медленно подходя к месту, где устроился судья. - Имею ввиду, что не стоит больше стоять у кибитки старушки Левар. От дыма ее трав и не такое чудится может. Судья пожал плечами. Клопен, поджав губы, долго стоял над душой, наблюдая за ситуацией и что-то быстренько прикидывая в голове. - Долго видимым будешь? - Не имею представления. - М…на глаза другим показываться нельзя… - Неужели? - Ладно! – Клопен хлопнул в ладоши. – Если к утреннему ничего не изменится, есть у меня пара лишних идей! Судья подскочил и уставился вслед что-то бубнившему цыгану. Барон, размахивая руками, направлялся к собственному шатру. О…у него было, над чем подумать. Клод нахмурился. Лег обратно, закинул руки за голову и в который раз за несколько дней подумал, что эти цыгане народ действительно очень странный.