Рандеву с призраком

Пробуждение на следующий день было крайне неприятным: кто-то сильно тормошил судью. - Да какого дьявола...- было рыкнул Фролло, не успев осознать, какого черта вообще вдруг уснул, и с трудом открыл глаза. Перед ним стоял Клопен, и лицо его было напряженным. Судья был готов разразиться руганью, но цыган лишь приложил палец к губам. - Будешь орать на весь Двор – не сносить головы ни тебе, ни мне. - Это я и без тебя знаю. - буркнул судья, сел и размял затекшие плечи. Святая Мария, он за несколько месяцев в призрачной форме и позабыл, как это приятно потянуться с утра пораньше. - Зачем пришел? - Тебе нужно в скором порядке спрятаться - люди скоро проснутся. Сам понимаешь, что будет, если они увидят тебя. Живого или… - Клопен прикусил язык и оглядел белого, словно полотно, судью, после чего поправился: - Мертвого… В стойле заметят. Это уж точно. - отозвался Клопен и мрачно взглянул на закрытую повозку. - И сестричка тебя покрывать сегодня не будет, она может и не злопамятная, но если хочешь избежать летящего в голову предмета лучше не суйся. - И что же ты предлагаешь? - бросил с сарказмом судья. Клопен странно улыбнулся и в следующее мгновение всучил в руки Фролло какой-то сверток. Судья развернул его и, изогнув бровь, бросил хмурый взгляд на цыгана: - Это шутка?.. - Не настроен пока веселиться. Тебя весь Париж едва ли не по прическе знает, так что давай, надевай капюшон да маску не забудь. Дышать сможешь – проверено. Пока барон распинался, Фролло с брезгливостью окинул цыганские вещи, глянул в сторону повозки, обратил внимание на беспокойного Снежка с Джали, вздохнул и все-таки нацепил на голову принесенные Клопеном вещи. Вопреки ожиданиям судьи, от ткани не исходил запах нечистот. Наоборот, вместе с маской на пол лица капюшон, закрывающий голову и шею, пах знакомыми судье еще со школьной скамьи травами. Маска почти не чувствовалась и не мешала обзору. Снежок, заметив манипуляции хозяина, недовольно заржал. - Экий он бойкий на рассвете. – подумал Клопен и, щелкнув пальцами, добавил: - Поменьше болтай, а лучше молчи вовсе. За немого сойдешь. Не суйся и, если кто-то к тебе обратиться, умоляю ради Святой Марии и Эсмеральды в частности, не пытайся этого бедолагу придушить или сжечь. Сможешь гораздо быстрее затеряться среди люда, если вольешься в ежедневный быт. С этого и начнем! Фролло отскочил, когда цыганский барон попытался схватить его за ворот рубахи. - Ты что удумал?! - Удумал тебе правдоподобную легенду устроить и сделать так, чтоб Двор Чудес, тебя увидев, очень быстро о твоем существовании позабыл. - Как это понимать? - У нас свои за своими не следят, а коль кто новый объявляется – жди постоянных преследований. Сам таким был. Так что знаю, что может произойти. Поверь. Есть очень дотошные среди нас цыгане. «Уж кто бы да говорил», - проворчал в собственных мыслях Клод, но все же пошел за цыганом на оживленную площадь. Как только оба скрылись из виду, дверь повозки чуть-чуть приоткрылась, и Эсмеральда из любопытства выглянула на улицу. Площадь Двора была наполнена шумом, хохотом и криками. От обилия красок спросонья невольно рябило в глазах, но цыганка старалась не потерять из виду брата и идущего рядом с ним бывшего судью, закутанного в темные одежды и с маской на лице. Клопен старался вести себя непринужденно, дабы случайно не проболтаться, что Эсмеральда привела в обитель цыган их (пусть и по рассказам мертвого) врага, а вот Фролло то и дело поддергивал плечами и скрещивал руки на груди, давая барону понять, что окружение ему не нравится, на что Клопен только ехидно ухмылялся и несколько раз даже пытался хлопнуть Клода по плечу в знак ободрения, но Фролло это злило еще больше. Люди косились на судью и это еще больше его бесило. Клопен мягко намекал прохожим, что этого "несчастного" не стоит трогать, но люди все равно тянулись к нему – никто темного человек не видел в таборе, а тем более прикрытое маской лицо вызывало подозрение и любопытство. Когда к Фролло пытались обратиться, тот лишь молчал, словно в рот набрал воды, и всем видом показывал, что не хочет общаться. - Расслабься! – посоветовал Клопен, в который раз пихнув судью под бок локтем. – Нам, как и другим людям, свойственно любопытство, так что…чем больше будешь «рыкать» в ответ, тем больше ребята будут тебя доставать. Фролло фыркнул и хотел было поставить цыгана на место, но в их сторону с криками уже неслось несколько человек. - Клопен! – орал низкорослый цыган с проколотым в нескольких местах ухом и повязкой на голове. – Клопен, беда! У одной из повозок прогнила ось! Повозка рухнула и утянула за собой шатры, включая навес с пожитками нескольких семей! Там сейчас такой кавардак! Судья скосил взгляд на озабоченного услышанным барона. Клопен в миг стал серьезным, вытянулся, словно стал на пару дюймов выше, и, указав куда-то рукой, приказал: - Собери ребят с восточного угла! Сколько шатров рухнуло? - Семь! - Собирай всех! А ты, давай за мной. – в этот раз Клопен не хватал Фролло за шиворот, а сам бросился к месту происшествия. Судья заскрипел зубами. Мелькнула идея убраться побыстрее из-под надзора барона, но внимательные глаза любопытных зевак заставили Клода направиться следом за Клопеном. Если ближайшее спокойное время в этом месте зависит от того, насколько быстро цыгане перестанут обращать на «новичка» внимание, нужно в скором порядке становится своим, а не бегать и прятаться… Разрушения и правда были колоссальными. Шатер Эсмеральды и рядом не стоял по размерам с теми, что сейчас лежали сплошной грудой на земле. Рядом сновали люди, плакало несколько детей. Повозка, служившая причиной кавардака, лежала на боку. Фролло подошел к раздающему указания Клопену. Заметив судью, барон сказал: - Руками работать можешь? Лишние люди нужны. Рухнули опорные балки, плюс нужно поднять повозку и сменить ось, иначе на ближайшее время люди без крова останутся. Фролло без лишних слов кивнул, и, похоже, такая реакция очень сильно удивила Клопена. Цыган полагал, что судья откажется. Барон вообще думал, что при своем положении Фролло никогда в жизни даже ящиков с продуктами не поднимал, но спрашивать уже времени не было. Клод ушел к повозке, над которой корпело несколько цыган. - Давайте, парни! Нужно поднять ее! – крикнул какой-то крупный цыган и, увидев рядом широкоплечего человека в маске, махнул тому рукой. – Давай, приятель. Поднажмем! Клод мысленно послал этого цыгана к черту, судья терпеть не мог, когда ему указывали. Пришлось прикусить язык и встать рядом с другими у повозки. - Давайте! Одни поднимают, другие опору ставят! – снова тот же цыган. Фролло оказался среди тех, кому предстояло поднимать повозку. Всего трое, включая его. Цыгане рядом были примерно с него ростом, но крепче. Судья цыкнул зубами. Он затылком чувствовал взгляд Клопена. Наверняка высматривает, что да как пойдет, чтоб потом посмеяться. Ну уж дудки! Судья опустился первым и, не дожидаясь, пока остальные возьмутся за работу, выпрямил спину, сделал упор на ноги и оторвал от земли край повозки. Та приподнялась примерно на два фута, прежде чем пораженные увиденным цыгане начали помогать. Подняв втроем повозку, они обождали, пока другие установят временную опору, и только потом отступили. Фролло отряхнул руки и хмыкнул. Повозка, конечно, тяжелая, но в сравнении с взбешенным Снежком, рвущим веревку из рук, - мелочь. Да… Как-то судья повздорил со своим любимцем, и тот целый вечер пытался выдрать из рук хозяина веревку. Это была лишь самая малая часть того, над чем они должны были поработать. Необходимо было разобрать завалы, ведь кто-то мог и пострадать под ними, и установить новые шатры. Восстановление происходило более чем своеобразным образом. Самые сильные из мужчин забивали впереди тяжелые балки, дабы создать подобие буквы "Л", другие укладывали на колы «шошку», а затем на весь этот деревянный каркас натягивали цветастый брезент. Правда работа была крайне кропотливой, иногда по неловкости шатер снова рушился, и работа начиналась заново. Работа была крайне утомительной с физической точки зрения. Мужчины сбросили с себя кафтаны и рубахи, некоторые даже облились холодной водой, чтобы освежится. Другие же то и дело поглядывали на человека в черном. Фролло работал с остальными, но, не чувствуя жары, судья даже не подумывал о том, чтобы сбросить рубаху. - Упреть что ли хочешь? - спросил внезапно один из молодцов. Фролло хмыкнул в ответ. К нему уже не так редко обращались, видимо, подумали, что он немой или просто дико замкнутый. - Лучше сними, - посоветовал еще один цыган, оборачиваясь к бывшему судье. - Не стоит себя мучать, получишь еще не дай бог тепловой удар. Да и запачкать можешь только так! Судья раздраженно фыркнул. Если делаешь что-то не так, то со всех сторон сразу начинаются шептания и раздача советов. Скрипя зубами, Клод оставил свою часть работы на одного из мужиков, а сам отошел в сторону, где стащил прямо через голову рубаху и бросил ту на гору ящиков. Как Фролло и ожидал, со всех сторон тут же послышались перешептывания. Клопен, помогающий натягивать брезент, увидел Фролло и от неожиданности выпустил веревку. Брезент выскользнул из рук цыган, и те с раздраженными криками вынуждены были начать работать заново – чертов шатер в который раз не ставился… Клод вернулся к работе. Первое время любопытных взглядов была тьма-тьмущая, но цыгане быстро привыкли к такому зрелищу, вернули внимание к прямым обязанностям, и Фролло вздохнул спокойно. Каким бы высокопоставленным членом общества Клод ни был, какие бы моральные раны не получал, физические были куда хуже. Все его тело было покрыто узкими и широкими, короткими и длинными, давними и свежими шрамами. Большинство из них судья получил, когда охотился на живодеров. Другие – результат самоистязания. Третьи – стычки с диким зверьем. Самых больших было два. Один – в виде перекрещенных широких линий – на груди. Второй – длинный и широкий на спине вдоль позвоночника. Рубцов и меток от клинков не было, разве что, на лице и руках вплоть до локтя. Про ноги Фролло вообще молчал... Разрезы на бедре – неудачное падение с коня во время погони, в результате которого судья налетел на кусок металла. Порезы ниже колена – попытки врагов стащить его с коня, раня при этом ноги… Фролло сжал веревку крепче и потянул на себя. Мысли снова уходили не в то русло, и перед глазами судьи стоял образ погибшего брата… Клопен же нервно сглотнул и продолжил работу, мало ли что у судьи на уме. Он всегда считал, что тело Фролло холеное и до невыносимости чистое, но, чтобы вот так... Барон через силу заставил себя отвести глаза от страшных шрамов на его теле.... "Может сестра что - то знает?" - мелькнуло в голове цыгана, но в тот же момент он отбросил эту мысль - после сильного удара шваброй сильно болело плечо, а еще раз доводить Эсмеральду барон явно не хотел. Наконец, когда шатры по большей части были восстановлены и поставлены на место, Клопен в срочном порядке объявил перерыв. Пришли женщины, принесли мужчинам корзины со снедью и самое главное - кувшины с прохладной водой. Фролло отдыхал, сидя на обломках свай и не желая подходить к своре людей, которые опять будут на него пялиться, как на прокаженного. Хорошо хоть промолчали, когда рубаху снял, а то вместо ответов на вопросы Клод скорее бы придушил любопытного той же веревкой, которой натягивал брезент. Мужчина устало прикрыл глаза, словно собирался заснуть, но услышал знакомое блеяние. Если бы сейчас сердце судьи билось, то скорее всего оно бы радостно встрепенулось. Вместе с Джали пришла и Эсмеральда! Секундная радость быстро испарилась, когда Фролло вспомнил, в каком он сейчас виде. Танцовщица приближалась, и судья тут же принялся искать рубаху. Девчонка не должна видеть его так. Быстро найти рубаху не удалось. Кто-то из цыган, разбирая ящики на самодельные стулья, случайно скинул одежду Фролло на землю, где та затерялась среди людского хлама. Выудил из кучи старья рубаху Клод только, когда Эсмеральда уже подходила к нему. Шипя под нос какие-то проклятия, судья судорожно одевался. - Ме-е-е-е-е! – раздался звонкий голос Джали, и козочка, подпрыгнув к Фролло, начала ластиться. Судья опустил руку на голову животины и потрепал ее за ухом. Рядом оказалась и Эсмеральда. Фролло поднял на нее напряженный взгляд и…облегченно выдохнул. - Хорошо поработали. – девчонка, если и видела его шрамы, не собиралась поднимать эту тему, за что судья был цыганке очень благодарен. Эсмеральда присела рядом и сняла с небольшой корзинки полотенце. Внутри оказалось немного хлеба, сыра и яблок. Фролло посмотрел на еду и понял, что абсолютно не голоден. Да и…почувствует ли он вкус? Нужна ли мертвому пища? - Что-то не так? – поинтересовалась Эсмеральда и осмотрела корзинку, полагая, что с едой что-то уже случилось. - Все в порядке. Приятно видеть такую…заботу, но не думаю, что мне это нужно. - Ты, разве, не устал? Вы работали полдня, не покладая рук! - Мертвые могут устать? Эсмеральда поджала губы, вздохнула и, вынув из корзинки кусок свежего хлеба, протянула судье: - Все-таки…попробуй. Клод отказываться не стал. Эсмеральда смотрела на него едва ли не умоляюще, словно не верила тому, что судье не нужна ни еда, ни вода, ни отдыха – хотя и сон сегодня был вполне неплохим. Забирая из рук танцовщицы хлеб, Фролло случайно задел ее ладошку своими пальцами. Цыганка вздрогнула, но руки сразу не отдернула. Судья улыбнулся и, кивнув откусил немного. Вкуса действительно не было, но, чтобы не расстраивать Эсмеральду, – зря что ли несла сюда эту снедь, - Фролло на автомате съел весь кусок, попутно поглаживая Джали по голове. Снова видя его улыбку, пусть и усталую, но искреннюю, цыганка не могла не улыбнуться в ответ. Наблюдая за тем, как Фролло гладит козочку, Эсмеральда снова задумалась над вопросом, который терзал ее с самой первой встречи с уже мертвым судьей в соборе Нотр-Дам: что же было внутри все эти годы в скрывающегося под маской жестокого судьи правосудия человека? Эсмеральда бросила беглый взгляд на шрамы судьи, предательски проглядывающие сквозь оставленные клинками дыры на потертой ткани. Еще подходя к Клоду, цыганка заметила, как тот в спешке пытается скрыть свое тело под одеждой. Изуродованное полосами заживших некогда ран. «Как будто его пытались разрубить пополам!» - в мыслях ужаснулась цыганка, когда перед глазами ярким пятном проявился длинный шрам от плеча до левого бока Фролло. Благо…ожогов после падения не осталось. Вероятнее всего, останься хоть один, то должен был остаться и другой, а как следствие – на Фролло не было бы живого места. Но он сидит такой, какой есть. Со всеми своими шрамами, полученными еще при жизни. Клод поджал губы и нахмурился. Как он и предполагал, девчонка успела заметить его состояние и теперь раздумывала над увиденным, как бы невзначай бросая на его шею взгляд. Фролло скрипел зубами и едва сдерживал свой гнев. Хотелось послать цыганку подальше, чтобы та не лезла не в свое дело и не приведи Святая Мария не смела жалеть его! Но Эсмеральда молчала… Фролло доел хлеб – как и думал, вкуса он не почувствовал совершенно, как и не ощутил наполненности в желудке, словно там была дыра. Джалли, увидев, что руки у судьи освободились, совершенно осмелела и забралась к Клоду на колени. Устроилась там, словно кошка, и продолжила ластиться к ладони мужчины. - Ты ей приглянулся. – хихикнула Эсмеральда, на что Фролло фыркнул: - Неужели… Цыганка улыбнулась, тоже протянула руку, чтобы погладить любимицу, и на какое-то мгновение…ничтожную секунду коснулась своими пальцами холодной кожи на ладони судьи. Тот вздрогнул, весь напрягся и, поджав губы, скосил взгляд на Эсмеральду. Улыбка сползла с ее лица, и цыганка отдернула руку, как обожглась. - По-прежнему холодный… - прошептала цыганка и быстро закрыла рот рукой, осознав, что произнесла мысли вслух. Уголок губ Фролло дернулся в полуулыбке, и идиллию неожиданно прервал выросший как из-под земли Клопен. Цыган выпрыгнул прямо к сестрице и судье, раскинул руки, и Клод был вынужден упереться в грудь жизнерадостного барона ногой – Клопен всеми силами рвался обнимать, (или душить…кому как нравится), бывшего врага. - Ну, великолепно! Так много работы и так быстро! Дай я тебя расцелую! - Изыди, нечисть! – проорал Фролло, всеми силами пытаясь оттолкнуть от себя цыгана. Джали, недовольная тем, что ее самым наглым образом сбросили на землю при появлении Клопена, начала бодать и барона, и судью. Наблюдавшая за сыр-бором Эсмеральда не сдержала смеха. Джали во всю веселилась, гоняясь за Клодом и Клопеном, а те либо пихались, стараясь убежать побыстрее от острых рогов козы, либо тянули друг друга за шкирки. Смотрелось это очень забавно, и Эсмеральда могла поклясться, что эти двое не то что напуганы…они скорее смахивают на разыгравшихся мальчишек, которым позволили в волю поноситься по улицам. Интересно, а когда судья в последний раз так открыто веселился?.. - Эсмеральда! Цыганка вздрогнула и обернулась. Хорошее настроение как рукой сняло, стоило ей заметить приближающегося капитана Де Шатопера. Феб улыбался во все тридцать два зуба, махал рукой и, судя по выражению лица, пребывал в самом что ни на есть замечательном расположении духа. - Привет. – остановившись напротив девушки, сказал капитан и бросил беглый взгляд на суетящихся поблизости людей. – У вас в таборе очередное пополнение? - Можно и так сказать. – грубее, чем следовало, ответила Эсмеральда и сложила на груди руки. – Чего тебе надо? Феб вздрогнул: - Зачем же так грубо, Эсмеральда? Я хотел поговорить с тобой о произошедшем… Я волновался за тебя, ведь та гигантская тварь смертельно о… Эсмеральда! Да постой же ты! – вскрикнул капитан, когда цыганка, недовольно охнув, развернулась и пошла прочь. Феб неотступно волочился за Эсмеральдой словно позолоченный шнурок. Цыгане, которые еще хорошо помнили, чем закончились поползновения этого солдата в прошлый раз, затихли в предвкушении новых веселых зрелищ. Даже Клопен перестал подначивать Фролло, и они оба замерли. Джали прекратила гонять людей и вместе с ними устроилась на ящиках. - Ну, что ты хочешь, Феб? – Эсмеральда еще не остыла после прошлого раза. Фролло почувствовал, как напряглась Джали, что стояла, прижавшись к его ноге. Понимая, что еще не время прерывать обещающую быть весьма забавной сцену, Клод опустил ладонь на голову животины и почесал за ухом с тихим: - Хочешь вдарить ему рогами, девочка? Потерпи немного… Дай своей хозяйке самой развлечься. Джали тонко заблеяла в ответ и зло уставилась на капитана. - Послушай, извини меня за то, как я себя вел. Но я беспокоился о тебе! Этот жеребец – просто чудовище. К тому же твоя коза тоже хороша оказалась, боднула меня ни за что, ни про что! – убедительно, как ему казалось, заговорил Де Шатопер. Но Эсмеральда отчего-то слегка покраснела и нахмурилась. - Ой-ой-ой… Грядет буря, сейчас ему мало не покажется, - хихикнул Клопен, а Фролло злорадно ухмыльнулся. - То есть это вот так ты извиняешься, правильно я тебя поняла? - тихо уточнила цыганка. Во Дворе Чудес вдруг стало слышно, как поют сверчки, а Джали юркнула к хозяйке и угрожающе наставила на капитана острые рожки. - Ну… А чего тебе еще надо, я же сказал «извини»? Убери козу, пожалуйста… - Феб криво улыбался, поглядывая на сатанеющую Джали. Эсмеральда прикрыла лицо рукой и покачала головой. - У меня просто слов нет, - сказала она. «Что за идиот? – подумал судья, сжимая пальцами край ящика едва ли не до хруста. – На его месте я бы ей ноги целовал, чтобы она простила меня… А он что делает?! Впрочем, пускай… Долго он здесь не задержится». Безумная ухмылка тронула губы Фролло, и сидящий рядом Клопен невольно вздрогнул, хотя и промолчал. - Слушай, ну хватит ломаться - убери козу – по-моему я тебе все объяснил уже, чего ты упрямишься – убери козу – я же знаю, ты по мне соскучилась, я по тебе тоже – убери козу! – продолжал говорить Феб, то и дело протягивая к Эсмеральде руки, чтобы как минимум прикоснуться или обнять, но постоянно выскакивающая впереди Джали заставляла капитана отступать снова и снова. Пока Феб не наступил на те же грабли снова… Он скорее инстинктивно, чем специально, оттолкнул козу ногой. В зеленых глазах Эсмеральды вспыхнул гнев, Фролло подскочил с ящика, а Клопен во всю глотку заорал: - Да врежь ты ему уже, Джали! Врежь ему, девочка, чтоб не повадно было! Козе дважды повторять не нужно было. Джали сорвалась с места и на полной скорости боднула капитана в живот. Феб заскулил, согнулся и, побагровев от злости, бросил: - Дьявольская тварь! Джали ответила очередным ударом, а громкий смех Клопена со стороны разгневал Де Шатопера еще больше. Плюнув на козу, слегка прихрамывая и игнорируя недовольные замечания Эсмеральды за спиной, Феб рванул к цыганскому барону, схватил того за грудки, встряхнул и проорал: - Козу на меня науськиваешь, скотина?! Я тебе сейчас все зубы вышибу! Лицо Феба исказилось бешенством, и судья понял, что дело сейчас запахнет похуже, чем конский навоз. Он засвистал. Двор Чудес вздрогнул, цыгане в испуге бросились врассыпную, закричали, похватали детей и утащили их ближе к стенам, когда из своего стойла вырвался конь судьи. Снежок несся так, что под его копытами крошился камень, а эхо дикого ржания разносилось глубоко в тоннели-проходы. Феб едва успел отскочить прочь, когда жеребец пронесся мимо, отталкивая Де Шатопера от цыганского барона. Последнего предусмотрительно оттащил назад Фролло, и оба уставились на то, как теперь вместе с воинствующей Джали Снежок гоняет зарвавшегося капитана по Двору Чудес. Только вот, если от козы еще можно попытаться удрать, то со Снежком тягаться было бесполезно. Конь вырвался вперед, в секунды оказавшись прямо перед капитаном и, прежде чем тот успел среагировать, лягнул мужчину так, что тот в очередной раз улетел в кучу отходов. Убежище задрожало от смеха. Джали заблеяла громче. Снежок, гордый тем, что избавился от мельтешащего мальчишки, ржал и приплясывал. Эсмеральда, озадаченная произошедшим, смотрела то на зверье, то на выбирающегося с проклятиями на пару из помоем Феба, то на смеющихся вместе с другими цыганами Клопена и Фролло. Последние так хохотали, что свалились с ящиков и вновь начали толкать друг друга в попытках подняться. - Сумасшедший дом… - выдала Эсмеральда и похлопала Снежка по морде, когда тот приблизился, чтобы получить заслуженную ласку. Пара цыган попытались помочь Фебу выкарабкаться из помоев, но тот стряхнул их руки, послал к черту и, бросая гневный взгляд на унизивших их животных, твердым шагом пошел прочь. Последнее, что услышали присутствующие, прежде чем капитан скрылся из виду, было: - Эта адская зверюга должна была сдохнуть со своим хозяином! Эсмеральда едва удержала Снежка от попытки нагнать Феба и на этот раз затоптать того до смерти… Цыгане хохотали и попутно пытались заставит друг друга вернуться к работе после затянувшегося перерыва. Джали радостно блеяла и терлась о мощные ноги Снежка. Тот фыркал на козу, но не отгонял. Клопен наконец успокоился и, толкнув Фролло локтем, кивнул в сторону навесов, мол, пора снова за дело. Клод не спорил и даже не обернулся на Эсмеральду. - Чем быстрее начнем, тем быстрее покончим с этим. – сказал судья цыгану, и Клопен широко заулыбался. - Дело говоришь, дружище! Ну-с, братва, вперед да с песнями! Давайте нашу любимую! Расцветали веники в подвалах! Поплыли свинюшки над рекой! Эсмеральда смотрела вслед своему названому брату и некогда врагу. В груди все сжалось, стянулось, к глотке подошел ком, а к глазам – слезы. Цыганка вдруг вспомнила, что судья, на данный момент являющийся вполне себе материальным, и правда…мертв…и неизвестно, когда…даже она перестанет его видеть… Когда он…исчезнет…