Рандеву с призраком

Фролло усилил охрану собора из опасений, что Живодеры окажутся настолько безумны, что попытаются ворваться туда. Никогда не надо недооценивать противника, особенно если противник – оголтелая банда абсолютно непредсказуемых, кровожадных подонков. Из-за ранения судьи капитан де Шатопер пытался приставить стражу и к нему, Фролло, но об этом не могло быть и речи. Стражники были слишком неповоротливы. Слишком шумны. Эти люди привыкли спокойно ходить по Парижу, не таясь, ибо они олицетворяли закон. По мнению Фролло, они были годны разве на то, чтобы схватить какого-нибудь недалекого и неудачливого вора. И то не всегда справлялись со своими обязанностями… От одной этой мысли в судье вскипало раздражение. Чертов предшественник капитана де Шатопера! Отправил всю дисциплину в рядах стражи к чертовой матери! Судья, конечно, доходчиво и быстро довел до бывшего капитана свое недовольство, но сделанного не воротишь, и теперь в распоряжении судьи малокомпетентные увальни… Да и сам капитан де Шатопер – тоже хорош индюк! Фролло надеялся, что хоть военный человек проявит сметливость и усердие, но куда там… Этот недоумок, верно, выживал исключительно за счет своего умения махать мечом, а не разума. В то время, как в деле, подобном охране парижских улиц, нужен был человек внимательный, башковитый, имеющий своих информаторов, ну или хотя бы хороший слух, чтобы улавливать чужие разговоры. По ним тоже можно составить в уме определенную картину. Начальник городской стражи должен знать город, как свои пять пальцев, чего нельзя было сказать о капитане де Шатопере, который путал названия улиц и с трудом ориентировался по карте. Он должен обладать быстрым умом, позволяющим ему продумывать какие-то действия наперед. И у судьи создавалось впечатление, что, кроме него, ни один человек в страже не обладает такими качествами. А по сему, чтобы поймать, наконец, этих Живодеров, или хотя бы предотвратить следующую их выходку, судья должен был действовать сам. И солдаты в таком деликатном деле ему бы только мешали. Судья неприметной тенью скользил по городу, смешавшись с людским столпотворением, раздумывая о том, какой же следующий шаг сделают Живодеры. Нога все еще ныла, но Фролло уже перестал обращать на дискомфорт внимания. Отдохнет, когда… Отдохнет потом… Капюшон на голове не позволял горожанам увидеть, кто затесался в их ряды, но при этом сам Клод легко наблюдал за окружением. Скользил взглядом черных глаз по прохожим, вспоминал, кого из них видел часто, а кто попадается в первый раз. Хмуро глянул на парочку жизнерадостных детишек, рвущихся из-под надзора родителей к окраине… Глупые. В городе сейчас опасно, а на окраине – еще хуже! Заставить что ли де Шатопера каждый вечер рассказывать малышам, что их ждет, если не будут слушать взрослых? В толпе мелькнула знакомая фигурка. В черных волосах заблестели лучики солнца, и Фролло резко остановился. Эсмеральда. Ну что за глупая, глупая девчонка! Какого беса она покинула безопасное место и потащилась куда-то к черту на рога?! И это почти сразу после того, как ее и цыганского барона чуть не убили?! Фролло, вне себя от гнева и беспокойства, двинулся за цыганкой. Места, где она шла, были какими-то смутно знакомыми… Как будто он где-то видел их раньше, но где?! Если только… Ну, конечно... В его сне это была дорога, которой шли Феб и Квазимодо во Двор Чудес, пытаясь найти Эсмеральду и…предупредить… Фролло хмыкнул. Какая ирония… Сперва предупреждали и защищали от него, а теперь сам судья рвется спасать ненавистных цыган и танцовщицу от их подобным, только более сумасшедшей породы. Что за вакханалия?! Цыганка тем временем быстро перебежала на следующую улочку. Эсмеральда места себе не находила. Нет, собор был укреплен очень хорошо, там было полно стражи, и Клопену уже было гораздо лучше, им ничего не угрожало, но Эсмеральда боялась за людей, которые были во Дворе Чудес. А вдруг Живодеры найдут туда дорогу? Или поймают кого-нибудь из ее народа? Она просто не могла оставаться в соборе и маяться в бездействии. С этими мыслями танцовщица выскользнула из дверей Нотр-Дама и побежала на кладбище Невинных. Она уже подбежала к тому надгробию, через который можно было спуститься в катакомбы, но позади раздался треск сухих веток, и кто-то схватил за локоть. Резко развернул. Эсмеральда вздрогнула. Прямо на нее смотрела пара бездонных черных глаз… Это был он. Судья. Всевидящий и вездесущий. - Вы следили за мной?! – возмутилась Эсмеральда. - Я охранял тебя, глупая девчонка! – фыркнул Фролло. – Иногда ты творишь такие вещи, что я удивляюсь, как ты еще жива! И как тебе в голову могло прийти покинуть собор сейчас, когда на улицах так опасно?! - Потому я его и покинула! – сердито сказала Эсмеральда. Судья аккуратно коснулся рукой ее подбородка, приподнял его и заставил цыганку заглянуть себе в глаза. - Ты беспокоишься за тех, кто находится во… Дворе Чудес, - вдруг ухмыльнулся он, а Эсмеральда молча выругалась. В душе царило смятение – она уже почти дошла, а судья появился так некстати! Ну, не могла же Эсмеральда показать врагу ее народа, где находится вход в убежище! Несмотря на то, что судья уже успел натворить довольно странных не в его характере вещей… Фролло хмыкнул, отпустил Эсмеральду, сделал шаг в сторону надгробия, схватился за крышку и сдвинул тяжелую плиту в сторону. - Полагаю, что тебе – сюда, - со смешком сказал Клод. Эсмеральда задохнулась. - Как вы… - она растерялась так, что даже не могла собраться с мыслями. - Приснилось, - неопределенно махнул рукой судья. – Не стой столбом, ты привлекаешь слишком много внимания. Идем же. Он уверенно скользнул внутрь надгробия на ступеньки и протянул Эсмеральде руку. - Ну же, - сказал он. – Спускайся. Она фыркнула, от помощи отказалась, но последовала за ним. Когда оба спустились вниз, судья с отвращением посмотрел на текущую в катакомбах отвратительную, вонючую жижу. Затем перевел взгляд на босые ноги Эсмеральды. И снова на жижу. Поморщился. - Пожалуй, возьму-ка я тебя на руки, - сказал он не терпящим возражения тоном. - Это еще зачем? – она насторожилась. Судья вздохнул. - Ты хочешь идти босиком по этой мерзкой, зловонной грязи? – терпеливо, словно разговаривал с маленькой девочкой, спросил он. Эсмеральда неуверенно пожала плечами. Да, она это не любила, но что же делать, когда идти надо, а это был самый прямой и быстрый путь до Двора Чудес? - Если уж хотите нести меня, то будет лучше, если на спине своей меня понесете. Так удобнее, - сказала она. - И тем удобнее тебе будет дотянуться до моей шеи, если захочешь прирезать. – с усмешкой отозвался Фролло, подходя к цыганке. - И вы все равно собираетесь мне дать такую власть? – неуверенно Эсмеральда забралась на спину к судье, а тот снова усмехнулся, поддерживая танцовщицу за ноги. - Надеюсь, что у тебя, в отличии от Живодеров, совесть еще не атрофировалась. Эсмеральда поджала губы, но промолчала. Фролло тоже больше не разговаривал. Он уверенно двинулся вперед по катакомбам. Путь по сне ко Двору Чудес уже казался немного размытым. Первые воспоминания – де Шатопера и Квазимодо. Что было самым странным, Клод до сих пор не мог понять, почему в собственном сне видел события и действия людей, рядом с которыми на тот момент не находился. Словно…смотрел на них стороны всю дорогу… Вторые же воспоминания были его собственными. Когда он, вдруг став осязаемым, ехал вместе с Эсмеральдой на Снежке другой дорогой… Фролло шел, замечая, что постепенно оба пути пересекаются, и он видит перед собой точную картину длинных подземных лабиринтов. Цыганка на его спине вела себя подозрительно тихо. Лишь изредка, когда Фролло цеплялся ногами за скрытые мутной вонючей жижей коряги, она вздрагивала и сжимала его шею сильнее положенного. - Откуда… - когда Клод повернул на очередной развилке, подала голос танцовщица. Клод довольно быстро понял, что имеет ввиду девчонка, и сказал: - Я уже отвечал на этот вопрос. - Я вам не верю. – буркнула Эсмеральда. – Такое не могло просто присниться. - И почему же? - Хотя бы потому, что во снах мы обычно видим то, с чем сталкивались хотя бы раз в жизни. Что еще помнит сознание… - Так-так, и где же ты таких умных слов начиталась? – усмехнулся Фролло, за что получил несильный, но ощутимый толчок по бедру маленькой пяткой цыганки. - К вашему сведению, большинство цыган образованы! Фролло пожал плечами и прибавил шаг. Впереди уже виднелся скрытый старыми тканями и мусором вход в убежище всех цыган Парижа. Клод остановился и опустил Эсмеральду на сухую плиту. Танцовщица неуверенно, напряженно и с толикой испуга в глазах посмотрела на судью. - Почему? - Что на этот раз? – разминая плечо, фыркнул Фролло. - Если вы знаете, где мы все прячемся. Почему до сих пор не арестовали всех и каждого? Клод поджал губы и отвел взгляд. Не мог он сейчас ответить. Не мог сейчас думать. Единственная цель, которую судья преследовал в последнее время, была избавить Париж от Живодеров, что куда опасней всех жителей Двора Чудес. А уже потом можно будет и поразмышлять, что же делать с другими цыганами. Насчет одной из таковых примерный план уже крутился на задворках мыслей. - Не до вас сейчас. Такой ответ тебя устроит? Эсмеральда недовольно буркнула что-то под нос и проскользнула под одной из тканей в убежище. Фролло проследовал за ней. Выйдя на свет ламп, судья натянул сильнее капюшон и, пока парочка цыган приветствовали Эсмеральду и расспрашивали ее о состоянии своего барона, Клод выудил из-под плаща небольшую маску и надел на лицо. Им предстояло провести во Дворе Чудес некоторое время, и Фролло не хотел, чтобы в один прекрасный момент кто-то любопытный сбросил с него капюшон и поднял панику, в конце которой самого судью скорей всего вздернут. - Ме! Фролло вздрогнул, услышав знакомое блеяние и невольно сделал шаг назад, когда поблизости оказалась козочка Эсмеральды. Поластившись к своей хозяйке и заметив незнакомца, Джали настороженно глянула на судью. Клод замер, опасаясь, что любое действие может спровоцировать козу на атаку. Джали внимательно рассматривала мужчину, обходила его вокруг и даже попробовала на вкус край плаща. Фыркнула, потрясла головой и недовольно заблеяла. Фролло присел, вытащил из кармана кусочек сахара и протянул козе. Джали дернула носом. Прищурилась. Сделала шаг вперед, назад, потом снова приблизилась, и так еще несколько раз, прежде чем рискнула попробовать предложенное угощение. - Хорошая девочка. – сказал Фролло, когда коза позволила погладить себя по голове. Джали довольно заблеяла, и Клод, еще несколько раз почесав козочку за рожками. Поднялся.Ногу прострелила жуткая боль, и судья, поморщившись, схватился за колено. Джали рядом немного притихла. Дернула носом и, уловив запах крови, прижала к голове уши. Эсмеральда, что в этот момент как раз закончила расспрашивать часовых о последних новостях во Дворе Чудес, обернулась. Заметив, как стоит судья и как сильно сжимает колено, цыганка забеспокоилась. Ее-то Фролло всю дорогу протащил на спине, избавляя от участи перемазаться лишний раз в помоях, а самому в рану могла попасть зараза. «Нужно наложить чистую повязку». – подумала Эсмеральда и двинулась по направлению к судье. Каким бы чудовищем ни был Фролло в прошлом, сейчас он делал все, чтобы защитить людей, и даже цыган, от опасности в лице Живодеров. Признать, какую помощь оказывает судья, не смог бы либо полностью слепоглухонемой, либо последняя тварь сродни Живодерам. - Идемте. – Эсмеральда вдруг выросла рядом с Фролло и, схватив его за локоть, потащила в сторону своего балаганчика. Часовые проводили танцовщицу и ее странного незнакомого гостя напряженными взглядами, но решили не вмешиваться. Все-таки цыгане знали, что Эсмеральда никогда не притащила бы врага в их убежище. Джали проследовала за хозяйкой. Фролло молчал. Прихрамывая, он старался не отставать от Эсмеральды. Только у самой двери судья, убедившись, что рядом никого нет, спросил: - В чем дело? - Нужно промыть рану. Вы могли подхватить заразу. У нас многие во Дворе Чудес из-за грязи болеют. – тяжело вздохнула Эсмеральда, и Фролло на секунду почувствовал укол совести. Ведь это из-за его преследований танцовщица вынуждена жить…здесь… Джали осталась снаружи. Эсмеральда плотно закрыла за Фролло дверь, и, пока судья устраивался на краю миниатюрной койки, где ему уже приходилось терпеть перевязки во сне, цыганка начала рыться в маленькой коробочке с травами. Вернувшись к мужчине, танцовщица закатала штанину судьи и нахмурилась. Повязка уже пропиталась кровью. Молча Эсмеральда смочила повязку и, слой за слоем, чтобы ненароком не причинить судье лишней боли, размотала старую тряпку. Отделить материю от раны оказалась, к счастью, довольно просто. Дальше – промыть водой и настоем из календулы, чтобы убедиться, что никакой заразы не осталось. Щедро смазать рану мазью. Той самой, которую Фролло в свое время рекомендовал для Клопена. Пока цыганка занималась его раной, Фролло пожирал ее глазами… Беспокойство за цыганку, некоторая злость на нее за попытку в одиночку шляться по кладбищу и городу в целом ушли, и на смену таковым пришло желание. Как же судья хотел ее сейчас! Нежные прикосновения ее пальчиков к чувствительной коже у раны. Дрожь от одного взгляда на увлеченную танцовщицу… Дернуть бы ее сейчас на себя, усадить на колени, сжать в объятиях, коснуться губами нежной смугловатой кожи на этой дивной шейке… Судья скосил взгляд на постель, и в голове промелькнули весьма яркие, греховные и непристойные образы того, чем они могли бы заняться с Эсмеральдой. Фролло тихо выдохнул. Нет, сейчас не время. Испугается, начнет кричать, сопротивляться и наверняка вновь ударит его по больной ноге. Оставалось наслаждаться только воспоминаниями о поцелуе в соборе. Закончив с перевязкой, Эсмеральда придирчиво оценила свою работу и подняла взгляд на судью. Его глаза стали совершенно черными, в глубине скакали и смеялись чертики. Взгляд жадный, ощупывающий с ног до головы. Крылья носа подрагивают, а дыхание сбилось. Так он выглядел в соборе, когда поцеловал ее… Эсмеральду обдало жаром. Она вспомнила, каким нежным был Фролло с ней в тот день. Его трепетность и вместе с этим страсть. Возможно…будь на месте судьи человек, чьи эмоции и мысли можно было бы легко читать, не ждать ножа в спину и не бояться за жизнь – свою и всего населения Двора Чудес, - Эсмеральда потянулась бы за новым поцелуем… Напряженное молчание затянулось, и Фролло, первым придя в себя, отогнал наваждение, прочистив горло. - Спасибо. – хрипло отозвался судья и, чтобы вновь не оказаться в плену зеленых глаз, стал поправлять штанину, вперив взгляд в новые повязки. Эсмеральда закивала и в спешке поднялась на ноги. Оправила юбки и, краем глаза поглядывая на Фролло, в который раз подумала: какой же судья все-таки высокий! И на удивление широкоплечий. Прямо как Феб, только капитан мощный, как медведь, а в фигуре судьи прослеживается определенное аристократическое изящество, гибкость, мощь дикой кошки… Цыганке чудом удалось вовремя остановить свою руку, что дернулась в сторону судьи. Так подсознательно захотелось танцовщице коснуться мужчины. - Мне… Мне нужно будет остаться здесь на какое-то время. – отвернувшись и надеясь, что волосы скроют ее покрасневшие щеки, сказала цыганка. Фролло вздрогнул и удивленно уставился на танцовщицу. - Зачем? Тут не безопасно. - Я знаю. Но в отсутствии Клопена пост главы занимаю я. Люди обеспокоены. Несколько наших…пропало… Нельзя оставлять их на произвол судьбы. Боюсь, как бы Живодеры сюда пути не разведали. Фролло поджал губы и хмуро глянул в окно. В словах девчонки был определенный смысл. Живодеры вполне могли рано или поздно найти это место. В конце концов что им мешает захватить какого-нибудь малодушного трусливого цыгана и заставить провести сюда? Ни совесть, ни законы, ни уж тем более безалаберные и безответственные стражники препятствием не станут! А с другой стороны, если допустить самый дурной исход, Эсмеральда вероятней всего, как самая красивая, как…глава Двора Чудес в отсутствии Барона, первой попадет под раздачу. А Фролло не хотел, чтобы девчонка подвергалась опасности… Хоть по чужой, хоть по собственной глупости. - Значит, придется задержаться. – наиграно вздохнул Клод и на ошарашенный взгляд цыганки добавил: - Неужели ты подумала, что после всего, из чего тебя пришлось вытаскивать, я оставлю тебя тут, под надзором простых цыган? Без обид, дорогая, но перепуганные люди ничем не лучше бесполезных тупоголовых стражников. Если Живодеры захотят, они меньше чем за ночь перебьют тут всех. И начнут с тебя. - Если задержитесь здесь надолго, прибить могут вас! – Эсмеральда не хотела, чтобы судья оставался во Дворе Чудес. Это чревато последствиями. Вдруг его кто-то узнает, несмотря на маску и капюшон? Вдруг еще что-нибудь произойдет с теми же Живодерами, или в судье вновь неожиданно перестанет работать совесть, и Фролло лично изничтожит весь род уличных бродяг? - Никто не заметил меня на улицах во время патрулей до тех пор, пока я сам не решил показаться. Если бы вы не вляпались в неприятности с Живодерами, я до сих пор шатался бы под прикрытием по всему городу. И, возможно, ради интереса сам нагрянул бы в ваше убежище. Нельзя исключать вероятность того, что кто-то умный из Живодеров уже пробрался в ваши ряды. А затеряться следи такой толпы невелика задача. - Мы все друг друга знаем! Если бы здесь появился чужой, его бы сразу схватили! - Что-то я не заметил такой активности, когда пришел с тобой. Меня восприняли как само собой разумеющееся явление. - Это потому…потому что я вас привела! - По собственной воле. А с чего ты взяла, что Живодерам не хватит мозгов поймать кого-то и вынудить провести по катакомбам? Тут у Эсмеральды слов не оказалось… Судья был прав. И это вызвало еще больше беспокойства. В голове нарисовался план на ближайший день, и цыганка, тяжело вздохнув, кивнула: - Хорошо… В таком случае это будет первым, что мы сделаем… - Мы? - Ну, вы же хотели остаться… Я соберу всех на площади. Проведу перекличку и попрошу ребят облазить все уголки и тоннели. Если где-то прячется шпион – его найдут. Для проведения переклички Эсмеральда решила дождаться вечера – это было время, когда практически все обитатели Двора Чудес возвращались в свое убежище. Судья устроился под навесом на тюках с сеном. Он выбрал себе такое место, откуда бы его было практически не видно, – он не хотел особо светиться на глазах у людей, - но, чтобы при этом ему самому было видно как можно больше. Таким образом он наблюдал за снующими туда-сюда цыганами. От внимательного взгляда судьи не ускользало ничто – он подмечал любую мелочь. Вон там, между шатров две бабы сцепились из-за какого-то платка – ругаются яростно и осыпают друг дружку проклятиями. А в том углу какой-то мужик тихим сапом закладывает за воротник, явно делая это тайком от жены. Видимо получает от нее за это на орехи. Молодая мать кормит ребенка грудью. Двое мужчин чинят сломанную ось у телеги. Возле хромого старика собралась стайка мальчишек, и он показывает им, как делать рогатку. Но между всеми этими наблюдениями взгляд судьи все время возвращался к Эсмеральде. Ее стройная фигурка скользила между шатров, появлялась то тут, то там, и судья в очередной раз поразился ее грации. В голову Фролло опять полезли греховные мысли и непристойные, но такие яркие видения. Вот она обвивается вокруг него подобно лозе, и на ней, как и на нем, нет ни единого клочка одежды … Вот он льнет к ее пышной груди губами, ласкает ее своим ртом, сходя с ума от наслаждения и сводя с ума ее. Она стонет под ним, извиваясь в его объятиях, а он вжимает ее в постель своим телом, двигаясь все быстрее… Судья задохнулся и мотнул головой, прогоняя эти образы. Надо убрать это возбуждение, пока оно окончательно не навредило делу. Вон, и в паху ноет, потому что штаны стали тесными… Судья медленно вдыхал через нос, стараясь восстановить дыхание, что стало прерывистым и рваным от всех этих картинок в мозгу. Вскоре он окончательно пришел в себя, и как раз к этому времени к нему подошла Эсмеральда. Она уселась на тюк рядом с Фролло и устало вытянула свои ножки. - Осталось подождать совсем немного, - сказала она. – скоро здесь будут почти все. Она подвигала стопой ноги и поморщилась. - Ноют? – спросил судья. - А? – она посмотрела на него, не понимая вопроса. - Твои ноги ноют? - А то нет. Я весь день бегаю, как заведенная… - правду сказать, ноги у Эсмеральды просто горели огнем. - Тебе надо поднять их, - заявил судья. - Ага, и все увидят, что у меня под юбкой! - Я ведь не говорил о том, чтобы ты задрала их выше головы, - судья решил, что пока ему не стоит терять терпение. – Как ты успела понять, я немного в этом разбираюсь, так делай, что я говорю. И тебе станет легче. - Ладно, - вздохнула Эсмеральда. Все-таки ей очень хотелось избавиться от этого гнетущего нытья в ногах. – Что надо делать? Судья бросил на сено конскую попону. - Ложись на спину, - сказал он. Эсмеральда сделала, как он сказал. Судья поставил еще один тюк, прикрыл его рогожкой и положил на него ножки Эсмеральды. Он мог бы растереть их, чтобы ей было еще легче, но опасался, что она неправильно поймет и двинет ему по интересному месту пяткой. Поэтому судья просто сделал вид, что устраивает ее поудобнее, хотя на самом деле, с удовольствием погладил ее кожу своей ладонью. Затем устроился с Эсмеральдой рядом, не делая, однако, больше попыток до нее дотронуться. Эсмеральда прикрыла глаза и почувствовала, как ей становится легче. Ноющая боль постепенно уходила и на смену ей пришло облегчение, даже некая легкость. - Ну как, стало полегче? – голос судьи проурчал у нее над ухом. Эсмеральда, не открывая глаз блаженно вздохнула. - Да, спасибо. Так действительно лучше. Судья ответил довольным хмыканьем. Эсмеральда открыла глаза и увидела, что Фролло лежит рядом с ней на боку, подперев голову рукой. И смотрит на нее. И вот что странно, вроде бы он не изменился, его черты лица такие же резкие, скулы выпирают, и нос его все такой же длинный и изогнутый – судья снял маску, пока сидел в этом незаметном уголку, но он совершенно перестал вызывать в ней прежнюю злость. Даже наоборот… Эсмеральда опять вспомнила поцелуй в соборе и вспыхнула. Судья это заметил. Он медленно протянул руку, осторожно коснулся пальцами ее скулы и затаил дыхание, ожидая реакции. Эсмеральда слегка прикусила губу. Ей не было противно – пора уже признаться себе в этом! – ей было приятно. Судья тихо выдохнул и уже почти приблизил к ней свое лицо, чтобы коснуться ее губ своими, но… - Так, так, так! И что это у нас тут происходит?! Тебя ни на минуту одну оставить нельзя, Эсмеральда – обрастаешь кавалерами, как яблоня плодами! – это был Клопен. Клопен, которого Эсмеральда оставила в соборе выздоравливать от ран, и который приперся в убежище, не смотря ни на что! Эсмеральда с возмущением вскочила. Судья с тихим рыком откинулся на сено – придушил бы этого придурка, что испортил такой момент! - Ты только что чудом оправился от ран! – возопила она. – Тебе надо лежать в тихом месте и выздоравливать, а ты пришел сюда, один, с незажившими ранами! Ты забыл, что на улицах опасно?! Как бы ты защитился в таком состоянии?! Ты совсем спятил, Клопен?! - Я всегда знал, что мозгов у тебя, как у тыквы! – подал глас судья. - Это что? – глаза у Клопена стали размером с плошки. – Ты привела сюда сууу… Эсмеральда поспешно зажала ему рот. - Да тихо ты! Я его не приводила, он сам пришел. Я не знаю, откуда, но ему была прекрасно известна дорога во Двор Чудес и без меня. - И вы нас не похватали?! – Клопен был в дикой растерянности. - У меня сейчас дела поважнее, чем хватать цыган. Живодеры в Париже, если ты еще не забыл, - ехидно ответил Фролло. – И возможно, они уже проникли сюда, во Двор Чудес. Так что на твоем месте, я бы радовался, что здесь есть кто-то вроде меня. Клопен затих. - Кстати, о Живодерах, - сказала Эсмеральда. – Я думаю, что уже пора провести перекличку. Она вбежала на помост и закричала, привлекая к себе внимание. Пока она разговаривала с остальными цыганами, убеждая их в том, что на улицах Парижа надо быть вдвое осторожнее, потому что теперь им грозят даже не солдаты, а кто-то хуже, гораздо хуже - Живодеры, Фролло держал их всех в поле своего зрения. Клопен через пару минут тоже двинулся к помосту, и, когда парочка особо смелых цыган заявили, что без проблем справятся с Живодерами, барон усмирил мужиков, вкратце описав произошедшее с ним и семьей Мориса. Фролло довольно хмыкнул, когда люди в толпе зашушукались, узнав, что их глава ушел живым после встречи с солдатами и судьей… Клод, проверяя, плотно ли сидит на лице маска, буквально на секунду отвел взгляд от помоста и заметил, как стайка детей, часть из которых он видел возле хромого старика, хихикает, строит рожи и перемигивается. Судья по опыту знал, что такие жесты ни к чему хорошему не приводили, ибо все это отдавало легкомыслием и полным пренебрежением к опасности. Он подобрался поближе. Так и есть! Маленькие тупицы бочком пробирались к выходу из Двора Чудес. Да… Запрети что-то детям, и они из-под себя вывернутся, но сделают все в точности наоборот. Сейчас он им устроит. Как только последний малец юркнул за угол, Фролло тоже покинул убежище. Эсмеральда, которую Клопен сместил с помоста, чтобы покричать всласть, прикусила губу, напряженно глядя вслед уходящему судье. В груди все сжалось от внезапно нахлынувшего беспокойства и чувства страха. Что судья задумал? Куда пошел? Он же…хотел здесь остаться. Неужели передумал и отправился за…солдатами? От последней мысли хотелось взвыть раненной собакой. Будь Эсмеральда первосортной барышней из высшего общества, то прямо сейчас у всех на глазах закатила бы истерику и подняла такую панику, что Париж не оправился бы от воплей и к следующему году. Но цыганка была собой и не собиралась делать поспешных выводов. Что-то подсказывало – в этот раз обязательно нужно довериться Фролло и остаться там, где она нужнее. Клопен снова дал ей слово, и Эсмеральда, шумно выдохнув, начала организовывать группы патрулей. Фролло тем временем тихо следовал за детьми. Те, громко смеясь, переговариваясь и хвастаясь друг другу, что этих Живодеров за пояс заткнут, с важным видом шествовали по тоннелю. Один из мальчишек, тот, что постарше, схватил пару костей и барабанил ими по стенам, от чего гулкое эхо проносилось по канализации и резало уши. Клод заскрипел зубами. Вот тебе и на! Пока одни стараются укрыться, эта мелочь будто нарочно привлекает к себе внимание. А потом еще удивляются, какого, собственно, дьявола на них взрослые кричат. Да и ладно… В этой ситуации домашний арест будет самым мягким наказанием. А если бы Фролло их не заметил, и мальцы действительно нарвались бы на Живодеров?.. Клод прибавил шагу. Нет. Нельзя дать им покинуть тоннели. Нельзя позволить дальше шуметь! Нужно приструнить паршивцев и вернуть родителям, пока те не подняли тревогу и организованная группа не превратилась в безумную толпу. Фролло поднял с земли покрытый трещинами череп, взял в руку поудобней и, стоило мальчишкам впереди ненадолго замолчать, начал постукивать челюстями мертвого. Дети предсказуемо вздрогнули, даже остановились. Переглядывались пару минут, обвиняя друг друга в том, что кому-то захотелось попугать младших, а потом снова двинулись вперед. Фролло позади усмехнулся и снова несколько раз постучал челюстями черепа. Дети закричали друг на друга громче, и судья, воспользовавшись моментов, быстро оказался рядом. Тот самый старший ребенок стоял к нему лицом и, заметив выскочившую из тени фигуру в черном плаще, подавился воздухом, а крик застрял где-то в глотке. Глаза расширились от испуга, на лбу выступила испарина. Остальная ребятня медленно обернулась. В тоннеле вновь повисла пугающая тишина. Фролло с секунду смотрел на испуганных детей, после чего поднял руку с черепом. Клацнул челюстями для большего эффекта и сказал: - Бу! Он ждал, что дети закричат и бросятся искать защиты у родителей в убежище. Или на крайний случай, что малыши попытаются спрятаться сами, но… Но они лишь вскрикнули, сжались в одну кучку и, прикрывшись руками, затряслись. Некоторые даже заплакали. Фролло в очередной раз подумал, что у этих детей напрочь отсутствует инстинкт самозащиты. Покачав головой, судья присел напротив сжавшихся дрожащих малышей и ровным голосом постарался их успокоить: - Вам человеческим языком было сказано, что покидать Двор Чудес опасно… Я вас всего лишь напугал, а на моем месте могли быть те, что захотели бы превратить ваши черепа в подобия этого. – он продемонстрировал кость в своей руке. Детишки притихли, внимательно уставившись на взрослого. – И я не уверен, что вы хотели бы превратиться в мусор или расстроить своих родителей. Было бы очень плохо, узнай они, что вас не стало. Верно? Мальчики обменялись быстрыми взглядами, а потом синхронно кивнули. - Это значит, что вы больше не станете нарушать правила и ослушиваться взрослых? Снова кивок, на этот раз более медленный, словно дети еще думали, а соглашаться ли с новым условием. - И прямо сейчас мы все вернемся назад… Если пообещаете больше не хулиганить, ваша выходка останется только между нами. Идет? Теперь малыши, приободренные тем, что про их выходку никто не узнает, даже улыбнулись взрослому. Судья усмехнулся, выпрямился, подавляя болезненный стон – нога снова дала о себе знать, - развернулся и направился обратно в цыганское убежище. Периодически он оборачивался, чтобы убедиться, что дети следуют за ним, и не ошибся. Малышня спешила хвостиком за взрослым, больше не рискуя ослушаться. Во Двор Чудес им удалось пройти незамеченными. Цыгане до сих пор организовывали поисковые группы, а Клопен размахивал руками, командуя небольшим отрядом самых крепких мужиков. Фролло скосил взгляд на детей. - Итак… Помните наш уговор? – малыши закивали. – Больше никаких выходок. Дети разбежались быстрее, чем судья успел сказать еще что-то, и тот довольно хмыкнул.