Рандеву с призраком

Судье предстояло покинуть Двор Чудес. Ему было необходимо посмотреть, как же справляются солдаты во главе с капитаном де Шатопером в его отсутствие, и какие новости раздобыли посланные Клопеном цыгане. Но вместе с тем душа Фролло рвалась остаться здесь, с Эсмеральдой… Быть с ней рядом, разговаривать, касаться… Любить… Но Клод понимал: если дело с Живодерами не будет кончено, то и на спокойную жизнь не только он и Эсмеральда, но и весь Париж не сможет рассчитывать. Нужно было покончить с этим делом как можно скорее. Найти этих ублюдков и вместе с ними Квазимодо. Судья ни разу не сказал этого вслух, но он немного беспокоился за парня. Только бы продержался до подкрепления… Однако… уйти просто так Фролло тоже не мог. Судья отыскал Эсмеральду под тем самым навесом, откуда он унес ее в балаганчик пару дней назад, когда танцовщица впала в истерику, услышав о похищении Квазимодо. Цыганка, завидев Фролло, вскочила на ноги и не успела даже пикнуть. Судья, не сказав и слова, сжал ее в своих объятиях и прильнул к ее рту. Поцелуй был медленным, тягучим… В это мгновение ни для судьи, ни для Эсмеральды не существовало более никого и ничего в целом мире – только они вдвоем, прижавшись друг к другу, не в силах оторваться… Жаркое дыхание – одно на двоих, сердца, бьющиеся в унисон… Отстранился от Эсмеральды Фролло с большим трудом. Взглянул сквозь прорези маски на румяное личико цыганки и собрался было уйти, но его поймали за руку. - Клод… - вырвалось имя, и судья вздрогнул. Эсмеральда впервые назвала его по имени. – Будь осторожен. С улыбкой Фролло поднес ее руку к своим губам и нежно поцеловал ладошку. - Постараюсь не лезть на рожон, радость моя, - было ей ответом, и Фролло услышал последний судорожный вздох за своей спиной. До самого выхода со Двора Чудес судья ощущал на себе теплый взгляд зеленых глаз. Скажи кто пару дней назад, что Эсмеральда будет так переживать за судью, цыганка первая бы подняла человека на смех, но теперь… все это было настолько естественно… - А ты, сестренка, не промах! – вдруг появившийся рядом Клопен напугал Эсмеральду своим громким смешком. – Надо же! Совратила самого судью Фролло! Ну… и как он? Хорош в постели? Эсмеральда вспыхнула прежде, чем Клопен закончил говорить, и медленно развернулась в его сторону. По сузившимся изумрудным глазам барон понял, что ему сейчас мало не покажется, но улизнуть не успел. С воплем Эсмеральда обрушила на его голову ведро, из которого поили скотину. В ближайшие полчаса во Дворе Чудес не стихал веселый хохот. Почти каждый цыган стал свидетелем сцены, в которой промокшая фигура Клопена с ведром на голове неслась с воплями по убежищу, а следом – побагровевшая и разъяренная Эсмеральда с метлой в руках… - Опять наш барон не удержал язык за зубами! – смеялись жители Двора Чудес. К сожалению, - или к счастью, - судья ничего из этого не видел и не слышал. Он был на полпути к поверхности. Его душа пела и ликовала, и было от чего! Быть может, пока Эсмеральда и не любила его также сильно, как он ее, но то, что между ними произошло некоторое время назад, давало Клоду большую надежду… Их прощальный поцелуй… Она отвечала, целовала так же жадно… От воспоминаний сердце начинало колотиться о ребра в три раза быстрее, лицо начинало гореть… И как горели ее глаза от беспокойства! Сколько нежности в них было! Судья почувствовал, как рот непроизвольно растягивается в блаженной улыбке. Однако… надо было себя приструнить! Не дело, если кто-нибудь увидит Фролло с таким выражением лица – подумают, что спятил. Клоду у самой последней лестницы пришлось постараться, чтобы вернуть своему лицу надменное выражение. Жаль только, что ничего с румянцем было не сделать… Приближаясь к окраине города, Фролло напрягся. Солдат не было видно. Похоже, нравоучения не помогли де Шатоперу взять мозги в кулак и устроить подопечным взбучку. А еще на затылке ощущался чей-то колючий неприятный взгляд. Первым делом Клод подумал на очередного Живодера, но тот, кто следил за ним, не показывался ни на секунду, прятался по углам, но при этом двигался быстро и без особых усилий нагонял Фролло, что пытался сбросить хвост. Когда судья осознал, что просто так преследователь от него не отвяжется, он свернул в безлюдный переулок и сжал под плащом рукоять меча. - Покажись! – рыкнул в пустоту Фролло и развернулся. Он точно знал, что преследователь за его спиной. Прошло несколько минут, прежде чем тень у деревянной лестницы шевельнулась, отделилась от стены и вышла к судье. Клод удивленно уставился на невысокого худощавого парнишку лет двадцати с копной смоляных волос, большим количеством сережек в правом ухе и со шрамом, что рассекал переносицу юнца. - Меня барон послал. – прежде, чем Фролло успел принять его за врага, сказал парень. – Меня и еще пару ребят. Они другие кварталы осматривают. - Ясно. – спокойно ответил Клод, но руки с рукояти не убрал. – Почему за мной пошел? - Приказано было следить за каждым, кто попытается попасть в город. - От чего же не поднял тревогу? - Видел вас с Эсмеральдой. Подумал, если вышли в одиночку из убежища – помощь нужна. - Лучше вернись к своему патрулю, парень. Цыган пожал плечам, покопался пару минут в бесчисленных карманах, выудил наружу маленькую игрушку в виде птички, и бросил собеседнику. - Что-то понадобится – свистните. Мы вас найдем. И с этими словами парень скрылся за углом. Фролло хмыкнул. Ему стоило раньше присмотреться к этим ребятам. Они не только воровать умеют… Еще и работают получше обученных тупоголовых солдат! Быть может, стоит на досуге обдумать идею предоставления цыганам мест в войске. И защищать город будут лучше, и воровать больше не станут… До Дворца Правосудия Фролло не мог перестать думать об этом, а потому, когда перед ним выросло сразу несколько солдат, не сразу услышал, что ему говорят. Один из бугаев, поняв, что незваный гость не собирается отвечать на вопросы, попытался схватить наглеца, но Фролло, лишь почувствовав на плече чужую руку, хорошенько пнул олуха под дых и, пока тот кряхтел от боли, избавился от маски и капюшона. - Лучше б вы так стражу несли, чем всех подряд хватать, олухи! – рыкнул Фролло и бросил взгляд на второго солдата. – Где капитан де Шатопер? - О-о-он в конюшне! – заикаясь, ответил подчиненный и весь сжался, опасаясь, что следующий удар достанется ему. Но судья не стал тратить время зря на очередного олуха и быстрым твердым шагом направился на поиски Феба. Попутно Фролло думал зайти проведать Снежка. Вскоре он мог понадобиться… Снежок мрачно смотрел из своего стойла на конюхов. Те пытались вывести коня, чтобы прибраться, но животное, что уже несколько дней не видело своего хозяина, впадало в ярость каждый раз, когда чужие подходили к его загону ближе, чем на пару метров. Конюхи дрожали от страха. Широкие ноздри жеребца судьи зловеще раздувались, в алых глазах загоралось адское пламя, конюшню оглушал бешеный визг, и жеребец поворачивался к двери загона крупом. Любой, что хоть раз заходил в стойло, знал, что последует за этим действием – чудовищной силы удар, если кто-то рискнут нарушить незримые границы. - Демон, а не конь! – бурчали слуги, искоса поглядывая на жеребца из других стойл. Прочие лошади вели себя тихо и смирно – боялись Снежка. – И как только судья с этой тварью ладит?! Это же злобная бестия какая-то, сам Сатана… Радости конюхов не было предела, когда в конюшню буквально влетел судья. Снежок, лишь услышав поступь хозяина, оживился. Радостное ржание разнеслось по всему помещению, жеребец замахал головой, зафыркал, тряхнул хвостом и начал бить копытами по деревянной загородке своего стойла. Фролло усмехнулся, снимая задвижку. - Снова людей пугаешь, негодник? – судья беззлобно ругался на коня, почесывая ему холку. Снежок с фырканьем тыкался мордой в его плечо, слегка прикусывая зубами – немой укор, что его одного оставили на большой промежуток времени. - Знаю, знаю… Ты недоволен, дружище, но выбора у меня не было, - тихо, чтобы никто больше не услышал, прошептал на ухо коню судья. Снежок негодующе фыркнул, издал ртом неприличный звук и высунул розовый язык. Фролло хмыкнул в ответ: - Не ворчи. Ты все равно там бы не развернулся. Слишком большой. Тебя тут хоть кормили? Снежок громко заржал, жалуясь, что ему мало доставалось, но Фролло прекрасно знал, что конь сам был виновником таких бед – не рычал бы на слуг, те подбрасывали бы больше сена в кормушку, прежде чем сбежать, сверкая прятками. Вытащив из внутреннего кармана плаща заранее припасенный кусок хлеба с солью, Фролло протянул его коню. Снежок скосил глаз, обнюхал лакомство и, шлепнув губами, осторожно взял угощение, сменив гнев на милость. Пока жеребец наслаждался хлебом, судья быстро оседлал его и вывел из стойла, бросив у самого выхода конюхам: - Займитесь делом. Где капитан де Шатопер? - У кузнецов, ваша честь, они коня ему подковывают, - послышалось в ответ, и Фролло цокнул языком. Снежок нетерпеливо затоптался на месте. Кузница располагалась в дальнем углу двора. Случайно встречающиеся на пути у судьи и его коня слуги спешили убраться прочь, а капитан де Шатопер, прислушиваясь к звону молотов о наковальню, даже не услышал приближения Фролло. - Святая Мария! – Феб дернулся в сторону и чуть не снес наковальню, когда судья прокашлялся, давая знать о своем присутствии. – Я мы… не чаяли вас увидеть! Вы так внезапно пропали… Все солдаты были посланы на поиски и… - Довольно, капитан! – судья оборвал его жестом. – Вместо того, чтобы искать меня, вы должны были искать Живодеров. То, что меня какое-то время не было, не является причиной, чтобы позволить им безнаказанно разгуливать по городу. Париж должен быть очищен от этой мрази, и не важно, присутствую я при этом или нет. В конце концов меня самого уже могли убить. Фролло пристально смотрел в глаза капитану и слушал жалкие оправдания. Неужели этот «Бог Солнца» все это время вместе со стражниками бил баклуши? Точно, бил… Иначе Квазимодо все еще находился бы в соборе и бил в колокола. Феб побагровел от натуги. Казалось, что вся кровь капитана хлынула ему в голову. Уши светились отчаянно-алым цветом, лицо пылало, и судья был готов поклясться, что вот-вот тут все задымится. И дело было не в огне в печи кузнецов… - Мы пытались поймать их, судья! – отчеканил Феб, вытянувшись как по струнке. – Мы почти зажали их в тиски, но они ускользнули. Все еще неясно, как им это удалось! Фролло чуть не плюнул. Он прикрыл глаза рукой, устало провел ладонью по лицу и потер привычным жестом висок. За что ему достаются такие остолопы? Почему, стоит ему, судье, исчезнуть на некоторое время из виду людей, и в этом городе все катится в тартарары? Неужели только цыгане под главенством барона и Эсмеральды способны проявлять хоть какую-то самостоятельность?.. - Капитан… - в голосе Фролло скользнула плохо скрываемая злость. – На секунду я позволю себе забыть об улицах, и попрошу вас вспомнить о приказе, касающемся Собора… Судья прекрасно понимал, что де Шатопер не может знать о том, что Фролло уже просвещен в произошедшее и похищение горбуна, а потому Клод надеялся поймать капитана на лжи, но тот превзошел все ожидания, начав верещать на зависть любой девице: - Ваша честь! Нам пришлось снять часть стражи с собора! Прошел слух, что Живодеры объявились в другом конце города! Нам нужно было подкрепление! И именно в это время звонарь из Нотр-Дама… - И вы, герой войны, оказались неспособны распознать банальную приманку?! – прогремел Фролло так, что зазвенели в кузнице наковальни. – По вашей глупости, капитан, Квазимодо находится в смертельной опасности, если уже не украшает какой-нибудь штык своей уродливой рожей! На его месте мог быть любой священник или прихожанин! И их смерть была бы на вашей совести, капитан! Глаза судьи метали молнии. Фролло тяжело дышал от гнева, его лицо превратилось в злобную гримасу. Де Шатопер, растерянный и напуганный отступал к стене. «Ради всего святого! Что в тебе нашла Эсмеральда?! Что?! В тебе-то?! Полном и конченном идиоте!» - мысли остались не озвучены, и в то же мгновение судья перестал упрекать начальника стражи… Перед глазами возник образ извивающиеся и стонущей от наслаждения Эсмеральды. В ушах раздалось эхо ее криков. По телу пробежали мурашки, будто руки и ноги танцовщицы вновь обвились вокруг него. И последний брошенный вслед ему, Фролло, а не этому тупице капитану, полный нежности взгляд… Победная издевательская усмешка сменила звериный оскал и напугала Феба еще больше. - Поскольку ни вы, капитан, ни стража не в состоянии обеспечить защиту Парижа от Живодеров… - начал Фролло, подбирая слова, чтобы сам де Шатопер и подслушивающие их кузнецы не попадали в обморок от шока. – В свое отсутствие мне удалось достигнуть соглашения с жителями Двора Чудес и заручиться поддержкой в этом нелегком для вас, капитан, деле цыган… Лицо де Шатопера в этот момент можно было легко использовать как фундамент для возведения еще одного собора. Любой кирпич и валун не шел ни в какое сравнение с глупой физиономией капитана стражи, и Фролло едва сдержал рвущийся наружу смех. Кажется, он нашел еще один способ вводить людей в ступор. Похоже, не всегда нужно только угрозами действовать. Вон как начали колесики в голове мальчишки крутиться – по глазам видно. Быть может, сейчас начнет соображать, осознав, что его опыту и силу предпочли положиться на воров и лжецов. Снежок же своих эмоций не сдерживал и громко заржал, постукивая копытом по земле. Фролло вернулся к коню и забрался в седло. Де Шатопер быстро вышел следом, все еще не закрывая от удивления рта. Натянув слегка поводья, Клод накинул на голову капюшон и отдал приказ: - К закату соберите отряд лучших лучников и вместе с ними ожидайте с последними лучами солнца близ Нотр-Дам, под мостом над Сеной… Позаботьтесь о том, чтобы каждый из них запасся стрелами и не выделялся из толпы. Вас это тоже касается, капитан. Если облажаетесь и в этот раз, я отыщу Живодеров в первую очередь затем, чтобы лично бросить вас им на растерзание. - Д-да, ваша честь! Никаких ошибок! Не желая больше слушать заикающегося солдата, Фролло пришпорил коня, и уже через несколько минут скакал по улицам Парижа к окраине. Там он планировал собрать шпионов Клопена и раздать им собственные указания. Первым на «зов» объявился тот самый парнишка, что и встретил судью некоторое время назад в переулке. Вскоре подтянулись и остальные. С опаской и некоторым недоверием они поглядывали то на самого Фролло, то на его огромного жеребца, но пойти против приказа барона не решались, да и привыкли верить тем, кому верит глава… Судья в который раз удивился дисциплине у этих ребят, и, убедившись, что их не подслушивают, спросил, что же детишкам – а по-другому этих юнцов не назовешь – удалось узнать за короткое время его отсутствия на поверхности. Информации оказалось предостаточно. Молодые цыгане, знавшие своих поголовно в лицо, умудрились всего за утро отследить на улицах города тех, чьи рожи видели впервые в жизни, а после проследить до самой окраины. Дальше ребята не пошли… Испугались… В любое другое время Фролло бы разозлился, что дело до конца не довели, но мальчишки выкрутились из ситуации. Боясь попасться в руки Живодерам в качестве жертв, они пустили следом за странными личностями своих верных друзей: пару дворовых собак и одного голубя, лично выдрессированного самым бойким и неспокойным цыганом в этой небольшой группе шпионов. - Мы позовем их, как только прикажете. Зверье выведет нас на этих ублюдков. – парень, на вид которому было не больше шестнадцати, с такой злобой отзывался о Живодерах, что у Фролло не возникло сомнений в том, что и семье этого ребенка эти твари сильно навредили. Цыгане закивали друг другу, и судья, предупредив, чтобы к закату каждый шпион уже вернул свое животное в город, назвал место встречи и погнал Снежка в сторону тайного хода во Двор Чудес. Прятаться дальше не имело смысла. Ему было нужно срочно поговорить с Клопеном, чтобы тот собрал самых крепких ребят к закату. Плюс ко всему Фролло думал: если в убежище все-таки ошивается хотя бы один Живодер, то он, почуяв опасность, сразу бросится предупреждать своих, и, если удача будет на стороне Клода, удастся эту тварь поймать. Звери зверьми, но судья хотел иметь запасной план, если вдруг собак и голубя мальчишек цыган уже пустили на шашлык. Фролло помнил проход еще со своего сна, когда он вдруг стал осязаем, и парочка ублюдков засадили ему в тело клинки. Снежок скакал быстро, под его ногами дрожала земля, над головой потолок норовил рухнуть, а все крысы попрятались и не рисковали показать носу из нор. Клод понимал, что лишним шумом может сделать только хуже, но времени оставалось в обрез… Приходилось надеяться на то, что часовые у входа во Двор Чудес, завидев Снежка, сразу не пустят в него пару стрел. - Караул! – разнеслось по всему Двору Чудес, и Эсмеральда, услышав крик, а после жуткий грохот и суматоху, выбежала из балаганчика. По убежищу цыган на своем страхолюдном огромном жеребце, ни от кого не скрываясь, вихрем мчался судья Клод Фролло. Перепуганные внезапным появлением своего самого страшного кошмара цыгане забивались в углы, хватали детей и старались скрыться с глаз судьи как можно быстрее. Их дом больше не был безопасным. Фролло, не обращая внимания на мельтешащих людей, направил Снежка к балаганчику Эсмеральды. Осадил коня так, что жеребец заржал и встал на дыбы. Танцовщица с восторгом выдохнула – судья легко, словно играючи, управлялся с этой свирепой мощной лошадью… Тут же перед глазами Эсмеральды встали воспоминания о том, каким крепким было тело судьи, которое она обнимала, когда они… Цыганка ярко вспыхнула, и Фролло успел это заметить. Всего на одно жалкое мгновение на лице судьи мелькнула нежность, по губам молнией скользнула довольная улыбка – и все это заметила уже Эсмеральда, затрепетавшая от искр, блеснувших в глазах мужчины. - Да что ж тебе не имеется-то, судья?! – откуда-то сбоку, привлеченный шумом и звоном клинков – все мужики во Дворе Чудес окружили Фролло и готовы были пустить того на фарш, - вынырнул Клопен. Недовольно махая руками и твердо ступая прямиком к незваному гостю, барон фырчал и едва ли не плевался: - То тихуешься, то как гром среди ясного неба! Был бы признателен, если б не пугали мне людей! Тут, в конце концов, дети! - Не до твоей сейчас болтовни, - Фролло бросил грозный взгляд на окруживших его цыган. Люди одновременно вздрогнули и с громким «ох», отступили на шаг, когда судья резко спешился и, потянув жеребца за поводья, сказал: - Сегодня с Живодерами должно быть покончено. – а после, передразнивая самого Клопена, добавил: - И я буду очень признателен, если ты на время закроешь свой рот и соберешь тех, кто может драться. И я сказал драться, а не бездумно махать кувалдами направо и налево. Таких даже самый мелкий Живодер за один момент прирежет. Клопен прикусил губу и, приставив к подбородку руку, с усмешкой спросил: - Есть конкретный план? - Есть наводки твоих шпионов. И лучше бы им быть точными, в противном случае во второй раз Живодеры в случае неудачи на этот план не поведутся. Сейчас главное никого не выпускать из убежища. Клопен кивнул, развернулся к своим людям и начал объяснять ситуацию. Все мужики, едва ли не с раскрытыми ртами слушая барона, сперва не сразу сообразили, что тут происходит. Только когда несколько матерых цыган, чьи лица украшали старые шрамы, а в руках блестели острые мечи, выступили вперед с громким: «Порвем ублюдков!» - к ним начали присоединяться и другие. Фролло сперва краем глаза наблюдал за шевелением в убежище, после чего все его внимание оказалось приковано к уличной танцовщице. - Ты хоть понимаешь, что в тебя могли стрелы пустить? – наигранная злость у Эсмеральды выходила из рук вон плохо, и Фролло даже засмеялся, поглядывая на цыганку. - Что-то не приметил у вас тут ни одного лучника. - А они прячутся! - Хорошо видать прячутся, раз даже самим не под силу пустить в кого-нибудь стрелу. Фролло потянул Снежка за собой, приблизился к Эсмеральде и, когда конь закрыл их от посторонних глаз своим мощным телом, впился в губы цыганки своими. - Сегодня все должно закончится. – прервав поцелуй, выдохнул с легкой хрипотцой в голосе судья, и Эсмеральда кивнула. После недолгого молчания, прочтя немой вопрос в изумрудных глазах цыганки, Фролло вздохнул: - И будем надеяться, что Квазимодо дождется подмоги. Судья хотел сказать еще что-то, но откуда не возьмись под испуганные крики какой-то женщины, рядом со Снежком и его хозяином выросло несколько детишек. - А нам все-таки врали, что вы детей едите, судья! Фролло узнал мальчишку. Это был один из пострелят, что решили некоторое время назад лично поймать Живодеров. Ребенка поддержала еще пара малышей и даже не расслышала гневных криков родителей. Клод разобрал в странном гомоне лишь угрозы взрослых посадить мальцов под домашний арест за необоснованное обвинение родственников во вранье. - Но как же так?! – заныл самый старший из детишек, оборачиваясь на отца. – Это же и правда вранье! Мы уже в катакомбах с судьей пересекались, и как-то все живые оста… - Матье! – вскрикнули в один голос другие дети, а взрослые, привлеченные этим странным заявлением, навострили уши и уставились на раскрасневшегося мальчишку. - Раз уж начал, договаривай! – настойчиво с недобрым блеском в глазах, заявила пожилая женщина, уперев руки в бока. – В каких таких катакомбах?! - Ну ты помело, Матье! – ворчали другие дети и супились на шикающих родителей. Матье, не желая еще больше злить мать, на одном дыхании выдал всю короткую историю о том, как они решили выбраться на охоту за Живодерами, и как их едва ли не за шкирки судья Фролло притащил обратно в убежище. Судья поглядывал на шушукающихся цыган с насмешкой, абсолютно не замечая, что все еще слегка обнимает Эсмеральду, а та доверчиво жмется к его плечу. Матье, получив выговор и домашний арест на целых две недели, насупился и, дуясь, крикнул судье: - А ведь обещали нас не выдавать! Стоящие рядом цыгане снова испуганно охнули, ожидая реакции жестокого судьи Парижа – мать и отец уже даже успели распрощаться со своим сыном и простить ему все грехи. Фролло, не ожидавший такого обвинения в свой адрес, изогнул тонкую бровь и фыркнул: - Ну ты помело… От грянувшего дружного хохота малышни зазвенело в ушах. Матье залился свекольной краской и поспешил спрятать лицо в складках цветастых одежд своей матери. Женщина прижала к себе сына и вместе с мужем и другими цыганами ошарашено уставилась на судью Фролло. Того же интересовала только прыгающая под ногами коза Эсмеральды. Джали мекала, терлась о ноги мужчины и приветливо трясла головой. Снежок фыркнул в ответ и немного махнул хвостом. Вовремя обернулся Клопен… Разогнав слишком развеселившихся детишек по своим углам, барон и около двадцати самых умелых бойцов Двора Чудес собрались вокруг судьи, ожидая дальнейших указаний. Эсмеральда, желая услышать план, устроилась на ящиках рядом. Фролло еще пару минут осматривал присутствующих. Он опасался, что среди добровольцев мог оказаться Живодер, но очень быстро успокоился. Эти цыгане знали друг друга в лицо и какого-нибудь левого мужика уж точно не подпустили бы… Так же судья не заметил, чтобы после его появления кто-то покидал убежище. Часовые у всех входов и выходов по приказу Клопена никого не пропускали. Убедившись, что можно начинать, Фролло поднял с земли небольшую палку и начал вырисовывать в песке примитивные фигуры, попутно разъясняя свой план. - Живодеры не действуют в одиночку. Весьма вероятно, что прячутся все вместе в какой-то одной точке. Самым простым вариантом будет при обнаружении их берлоги окружить со всех сторон, отрезав пути к отступлению. Прежде, чем начать атаку, стоит убедиться, что пленники – если они еще живы – освобождены. Надеюсь, Клопен, для тебя и твоих шпионов не составит труда вскрыть пару замков? - Еще спрашиваете, судья! Как два пальца о мостовую! Фролло кивнул и продолжил: - Как только Живодеры лишаться своего преимущества в лице пленников, мои лучники выступят первыми. Я очень сомневаюсь, что среди тех ублюдков есть хорошие стрелки, а значит в ответную сразу бить не станут. Мы воспользуемся паникой. Часть уложат стрелы, остальные, что попытаются сбежать или как-то приструнить лучников, будут на вас. – судья поднял взгляд на цыган, и те, крепче сжав кулаки, синхронно кивнули. – Не жалейте их, не играйте в поддавки. Уверяю, эти ублюдки, лишь завидев брешь, незамедлительно перережут вам глотки. - А что с лучниками? Откуда нам знать, что не начнут стрелять по нам? – вперед вышел самый высокий цыган. Он сложил на груди руки, и его товарищи, нахмурившись, начали перешептываться. Конечно, они верили своему барону, но вот судье и его солдатам… - Капитан де Шатопер и лучники будут ждать нас в указанном месте. До того, как мы войдем в лес, у лучников будет время запомнить, в кого стрелять не нужно. Слова судьи не вызывали особого доверия, но цыган, плюнув и сказав что-то вроде: «Помирать, так с песнями!» - снял свой вопрос и продолжил слушать. Прочие мелочи плана уже не вызывали особого интереса. Каждый из цыган знал, как заточить клинок, и как одеться, чтоб даже самый острый глаз их с трудом заметил. Распустив парней собираться, Клопен вздохнул и только потом обратился к судье: - Веселая предстоит ночка… Не думал, что когда-нибудь пойду в атаку плечо к плечу с самим Чудовищем Парижа. Спасибо, потешили! Фролло пропустил слова цыгана мимо ушей. Он впился взглядом в рисунок на земле, думая, все ли он учел и стоит ли подумать в оставшееся время на всякий случай пути отхода… Клопен, видя, что не вызывает у судьи какого-либо интереса, поплелся в свой угол. Ему нужно было найти верный меч, что принадлежал еще предыдущему барону Двора Чудес. Фролло, задумчиво смотревшего на план облавы, отвлек тихий шорох и раздавшийся рядом вздох. Судья ощутил тепло тела, что крепко прижалось к нему, и перевел взгляд на льнущую к его спине Эсмеральду. Ее лицо было задумчивым и мрачным. Между бровей залегла морщинка, ровные белые зубки закусили губу. Она, хмурясь, изучала рисунок, что Фролло набросал на земле. Изучала так внимательно, словно от него зависела ее жизнь. Сердце судьи защемило от нежности к цыганке. - Собираешься пойти с нами, дорогая? – пытаясь подбодрить танцовщицу, усмехнулся судья, но в его усмешке не было ни характерной для него иронии, ни сарказма, что Клод обычно источал. Нет. Вопрос прозвучал до невозможности ласково, и Эсмеральда вздрогнула от того, с какой любовью на нее сейчас смотрел этот мужчина. - Нет, - цыганка мотнула головой. – В этом я целиком и полностью положусь на тебя. - А выглядишь так, словно готова прямо сейчас броситься в атаку, - Фролло осторожно коснулся плаьцем ее подбородка и заглянул Эсмеральде в глаза. Она неожиданно дернулась и крепко схватила его руку. Горячо зашептала: - Я боюсь, Клод! Боюсь за свой народ, за Квазимодо… И больше всего боюсь за тебя. В последнее время… Да что там… Ты всегда впереди всех рвался! И мне все покоя не дают мысли. Я чувствую, что их мишень – ты! Сердце судьи зашлось радостной дробью. Эсмеральда ни словом не упомянула Феба, словно забыла о существовании этого тупоголового капитана, но зато беспокоилась о нем, Фролло. - Я постараюсь быть осторожнее. – судья улыбнулся. – Насколько это возможно в данных обстоятельствах. Фролло вдруг стало совершенно наплевать, что они находятся во Дворе Чудес, что цыгане даже вопреки приказу барона суетятся туда-сюда. Эсмеральда беспокоилась о нем – вот, что было важно! Судья притянул цыганку к себе и накрыл ее губы своими. Он целовал ее нежно, трепетно, стараясь вложить в этот поцелуй столько любви, сколько мог, а Эсмеральда дрожала в его руках и отвечала жадно, яростно. Когда Фролло наконец оторвался от нее, танцовщица тихо сказала: - Возвращайся… Возвращайся ко мне… И не вздумай там погибнуть… Иначе я лично тебя с того света достану и сама убью! – ее пальчики судорожно стиснули его предплечья, и Фролло усмехнулся, радуясь, что Эсмеральда сама пытается не падать духом. О… он бы с большим удовольствием остался с ней, увлек бы ее в тот балаганчик, в котором они прошлый раз… Последующие размышления казались совсем некстати, они отвлекали, мешали сосредоточиться, и Фролло спешно поцеловал Эсмеральду в лоб, прежде чем встать. - Мне пора, моя дорогая. Полагаю, что и Квазимодо и другим возможным пленникам несладко приходится у Живодеров. Снежка оставляю с тобой. Слышишь, друг мой? В мое отсутствие ты за нее в ответе. Конь громко заржал, и из-за его копыт выскочила мекающая козочка цыганки. Фролло усмехнулся и добавил: - И, конечно же, на тебя, Джали. Берегите ее. Глаза Эсмеральды на секунду наполнились влагой, но она молча кивнула. К этому времени обернулся Клопен. Он все-таки отыскал свой «фамильный» меч и, косо поглядывая на судью, сообщил, что они готовы выдвинуться. Цыгане-добровольцы уже ждали у выхода из катакомб. Не оборачиваясь, чтобы все-таки не поддаться искушению и не остаться с танцовщицей до следующего пришествия… Бога или Дьявола – не важно, Фролло двинулся прочь из цыганского убежища. Бойцы барона двигались следом, ни на шаг не отставая. Уже на подходе к лестнице, что вела на поверхность, Клопен поравнялся с Клодом и прошептал: - Слышь, судья, ты это… шутки с моей сестрой не шути. Я ведь за нее глотку порву, ежели чего! - Я и сам за нее кому угодно и что угодно порву, - буркнул в ответ Фролло, даже не раздумывая. Клопен поперхнулся и едва ли не застыл соляным столбом. Цыган ожидал, что судья вот-вот ему скажет нечто вроде: «Заткнись, фигляр!», - а потому фактически признание Фролло, да еще ему, Клопену, в любви к Эсмеральде повергло барона в шок. Выходит… судья и правда не имел намерения надругаться над чувствами Эсмеральды, чтобы в очередной раз унизить и сломать ее народ… - Ловлю на слове, - вдруг нервно ухмыльнулся Клопен и побежал вперед. Фролло негодующе фыркнул ему вслед. Когда их группа прошла по темным закоулкам, чтобы не привлекать лишнего внимания и без того напуганных горожан Парижа, на условленном месте их уже ждал отряд лучников во главе с капитаном де Шатопером. Немного поодаль ютились шпионы Клопена, опасаясь близко подходить к солдатам и одновременно с тем не желая злить Фролло, ослушавшись его приказа быть на месте в срок. Феб, заприметив судью, что мирно шел рядом с цыганами, с трудом подавил икоту – зрелище не для слабонервных. Собственно, оно было равносильно тому, как если бы Дева Мария собственной персоной спустилась в какой-нибудь занюханный бордель и начала лихо отплясывать на столе в чем мать родила. Судья увидел, как глаза капитана расширились от изумления и стали похожи на блюдца. «Кретин! Неужели не слушал, когда я предупреждал его о цыганах?! Какого дьявола так удивляется?!» - подумал Фролло, но вслух, оказавшись всего в шаге от де Шатопера, произнес: - Надеюсь, вы собрали здесь самых лучших лучников, капитан. Феб вспыхнул и спешно отдал честь: - Так точно, Ваша Честь! Они попадут в мелкую монетку со ста пятидесяти шагов! - Великолепно, в таком случае, не будем заставлять этих ублюдков ждать… Судья вновь повторил свой план, но на этот раз лучникам и Фебу. Обученные стрелки кивали быстро и вопросов не задавали, а Фролло не сомневался в их компетентности. В отличии от наивных глаз де Шатопера, глаза этих ребят были лишены мечтаний о пушистых облачках. Не видя войны, они были готовы к смерти. Клопен присвистнул, когда Фролло, махнув рукой, наконец выдвинулся первым. За ним тут же зашагали шпионы барона, дальше – цыгане-бойцы, и только за ними лучники. Де Шатопер, все еще прибывая в шоке, сдвинулся с места и замкнул своеобразную колонну, только когда Клопен хорошенько хлопнул капитана по плечу и сказал: - Мне это определенно нравится! Феб не нашелся, что ответить, а потому просто молча двинулся за судьей. Шли быстро, но тихо, пробирались к окраине окольными путями. Фролло, продолжая возглавлять процессию, то и дело оглядывался, довольно смотря на лучников. Этот тупица-капитан не забыл предупредить их и напомнить самому себе, чтоб без звенящих доспехов. Что еще показалось судье немного забавным, так это попытки мальчишек-шпионов и лучников победить друг друга в игре «Кто тише, плавней и ловчей доберется до пункта назначения». «Сработаются, значит…» - снова подумал судья, сворачивая за очередной дом. На окраине, к которой вышла маленькая армия Парижа, стояли развалины старого деревянного дома. Бревна уже почти сгнили и последние опоры норовили вот-вот рухнуть вместе с косой полной дыр крышей. От забора осталось одно название да пара покосившихся столбиков. У одного из таких сидела пара дворовых псов. Один – крупный, матерый, с порванным ухом, маленькими глазами и мощными передними лапами. Второй – мелкий, но с обвисшими ушами, но очень острыми зубами – Фролло заметил их, когда те блеснули в темноте, стоило собаке зарычать на чужаков. Один из мальчишек тут же шикнул на своего питомца, и пес затих. Раздался тихий свист – второй парень позвал голубя, и крылатая крыса, как их любили называть, отделился от темного угла и вспорхнул на плечо человека. Сизый голубь с вкраплением белых перьев на грудине, курлыкал и крутил головой. Фролло изогнул тонкую бровь и подернул плечами, когда мелкий пес снова попытался на него зарычать. - Не нравитесь вы ему, судья. – сказал мальчишка, трепля собаку за ухом. - Да я от него тоже не в восторге… Предпочитаю кошек. И все… Вот так вот, в очередной раз шокировав процессию, Фролло одним словом: «Ведите», - дал мальчишкам понять, что пора бы их зверью продемонстрировать свои умения и отвести их к Живодерам. Тихий шепот, пока цыгане наставляли питомцев, снова свист, и собаки довольно быстро направились в лес. Голубь полетел чуть выше. Фролло, еще раз спросив, понятен ли всем план, приказал не отставать, не нарушать строй и самое главное – не трусить и не сбегать. Дезертиру он лично отрубит голову. Спорить с судьей никто не стал, да и не хотел. Чем больше люди уходили в лес, тем гуще становилась тьма, опускающаяся на землю с уходом солнца. Собаки все еще бежали впереди, и Фролло с трудом, в отличии от мальчишек, мог разглядеть среди кустов и поваленных деревьев вертких зверей. Над головой хлопал крыльями голубь. Иногда он садился на ветку, ждал, когда люди нагонят, и снова летел вперед. Собаки же остановились только один раз, на своеобразной развилке. Пара тропинок вела в разные стороны, а между ними возвышался большой валун, формой напоминающий громадного медведя. Один из мальчишек вышел вперед, заглянул за валун – именно туда таращились псы – и тут же отпрянул. Лицо его в отвращении исказилось, и парень, обернувшись к своим, замотал головой. Фролло втянул воздух через нос и быстро понял, что же такое мог увидеть там юнец. Воздух пропитался кровью. - Они близко. – сказал мальчишка и вместе со своим другом послали собак дальше. Теперь зверье шло медленней. Издалека летело эхо пьяных голосов, треск многочисленных костров и жуткие, напоминающие вой умирающего животного, стоны. Кто-то из пленников не дождался спасения и теперь служил игрушкой в очередном пиршестве Живодеров. Фролло скорее инстинктивно, чем осознанно, определил место, где следовало разделиться, и цыгане с лучниками небольшими группами разошлись в разные стороны. Направо ушел и де Шатопер. Фролло же с бароном и его шпионами, направились дальше по кустарнику. Туда, куда их зазывал сизый голубь. Гомон становился все громче, ругань и смех – отчетливей, крики бедняги отчаянней, а решимости в глазах защитников Парижа больше… Из-за очередного кустарника было прекрасно видно все «стадо» ублюдков и, что самое главное, клетку с будущими жертвами… *** Квазимодо сидел в углу клетки и косо поглядывал на других, запертых вместе с ним, пленников. Те пытались сломать прутья решетки, но горбун лишь качал головой на каждую бесплотную попытку бедняг. Ему самому, куда более сильному, чем простой человек, не удалось переломить эти ржавые, но ужасно толстые прутья, а тут пусть и крепкие, но молодые парни. Горбатый звонарь клял себя за то, что не успел ничего сделать еще тогда, в Соборе. Тьма окутала, когда на голову накинули мешок и ударили по голове. Квазимодо почти сразу же лишился сознания. Очнулся с раскалывающейся от боли в черепушке в этой гнусной клетке среди опасных и безумных тварей… Называть их людьми Квазимодо напрочь отказывался – слишком уж отвратительны были их помыслы и дела… И вот теперь…спустя достаточно много времени звонарь сидел тут и маялся от собственного бессилия, удивляясь, как его еще не прикончили. Мучают, как и других пленников, голодом, холодом, но Квази так просто помирать не собирался… Перед кончиной прихватит с собой хотя бы одного-двоих из этих ублюдков. Не важно как, но сделает это… Со стороны огромного дерева, рядом с которым стояла клетка, раздалось тихое: - Псссст… Квазимодо вздрогнул, но резко оборачиваться не стал – мало ли что. Звонарь осторожно скосил глаза в сторону и увидел фигуру в плаще, по виду ничем не отличающуюся от Живодеров. Сперва горбун испугался и инстинктивно перекрыл своим телом других, более слабых пленников, но с губ сорвался облегченный вздох, когда незваный гость откинул капюшон. Квазимодо с трудом подавил рвущийся наружу радостный вопль – Клопен собственной персоной! Цыганский барон ухмылялся и прижимал палец к губам, как бы прося никак не выдавать его присутствия. Звонарь ответил ему еле заметным кивком. К дверце клетки скользнула еще одна фигура и, пока Живодеры нажирались и бросались друг на друга – кто в шутку, кто всерьез, - начала ковыряться в тяжелом навесном замке. Квазимодо снова переместился, но на этот раз так, чтобы не заметили их спасителей. В противном случае худо будет и пленникам, и взломщикам. Дверца клетки поддалась неохотно, со скрипом, но тот потонул в пьяном гоготе ублюдков, и пленники один за одним выскользнули наружу. Едва успели укрыться в темноте деревьев и кустов, как воздух прорезал совиный крик. Квазимодо обернулся, остолбенел и понял, что едва успел покинуть эпицентр ада… На поляну обрушился целый дождь из стрел, и многие Живодеры уже не встали с земли. Лучники старались на совесть и оправдывали звание лучших из лучших. Убийцы, собравшиеся на поляне, слишком поздно спохватились, не успели вооружиться и дать отпор, когда из-за деревьев на них вылетело разношерстное войско цыган во главе с капитаном де Шатопером. - Руби ублюдков! – загорланил Клопен, и Квазимодо, вздрогнув, уставился в сторону того, кому цыганский барон так отчаянно жестикулировал. Челюсть горбуна едва не отвисла до земли. Плечо к плечу с цыганами отсекал головы, ломал кости и толкал в костры Живодеров сам судья Фролло. На него было действительно страшно смотреть… Лицо исказилось от ярости, в глазах – сама смерть, губы изогнуты в злом оскале. Фролло, как и подчиняющиеся ему сейчас цыгане, не желал брать пленных. Все хотели только одного – уничтожить этих ублюдков всех до единого, стереть с лица земли, отомстить за все жертвы, что понесли жители Парижа, включая самого судью, и вольный народ Клопена. Каждый удар нес Живодерам смерть – кому-то мгновенную, кому-то мучительную. Квазимодо не сдержал победоносного крика, схватил чью-то дубину и кинулся в свалку бить Живодеров. Не мог он оставаться в стороне, пока люди вокруг и хозяин рискуют своими жизнями. Квазимодо, всегда такой добрый и мягкий, понимал, что сейчас пришло время убивать или убьют тебя… В пылу боя судья успел краем глаза заметить, как Квазимодо охаживает Живодеров дубиной, а затем Фролло был вновь поглощен вихрем бойни. Твари, что безнаказанно сами забивали людей целыми семьями, теперь испытывали всю жестокость этого мира на собственной шкуре. Мечи, вилы, ножи, дубины – сталь и древесина мелькали в свете костров, а крики умирающих и бьющихся за Париж разносились громким эхо по всему лесу. Последнему из нелюдей, что пытался под шумок убраться восвояси, снес голову фамильным мечом Клопен, и Фролло, тяжело дыша, наконец выпрямился и глубоко втянул пропахший кровью и горелым мясом воздух. Судья оглядел полную трупов поляну и с сожалением заметил, что пали в этой облаве не только Живодеры, но и несколько добровольцев и лучников. - Они погибли не напрасно… - Клопен не улыбался. С серьезным видом он прошел мимо судьи и отдал приказ своим людям подготовить носилки для раненных и погибших, чтобы вернуть их семьям. Живодеров же было решено собрать в одну кучу и сжечь… Сжечь всех, обратив в пепел! Фролло не стал вмешиваться. Клопен прекрасно справлялся с ситуацией. Да и капитан де Шатопер проявил инициативу, помогая какому-то цыгану остановить кровотечение из раны на ноге. Судья еще раз вздохнул. В поле зрения снова попался опирающийся на дубину Квазимодо. В ушах раздался какой-то странный, будто из колодца, звук. Левый бок пронзила острая нестерпимая боль. Судья покачнулся, успел осознать, что земля вдруг слишком быстро начала приближаться, а в следующее мгновение резко распахнул глаза… Под руками было сухое ломкое сено. Под телом – чужое теплое тело. Перед глазами – смуглое и обеспокоенное лицо Эсмеральды. Ее руки будто в замедленной съемке тянулись к нему, а в изумрудных глазах читалось что-то странное, чем Клод никак не мог дать ответа… Она коснулась его, но вместо мягкости и тепла Фролло почувствовал, будто в щеку вонзилось несколько игл. Он попытался прислушаться к собственным ощущениям и с содроганием осознал, что его тело вновь холодно словно камень. Боли нет. Поляны с трупами Живодеров нет. Собственного дыхания нет… И биения сердца тоже нет… Фролло видел, как губы Эсмеральды движутся, но упорно не слышал и слова, что произносила цыганка. Он вернулся к точке отсчета… К моменту, когда он очнулся от кошмара у камина во Дворце Правосудия… Или же… Он тогда заснул?.. Эсмеральда уже кричала. Руки трясли за плечи. Фролло молчал. Его сердце не билось, а Двор Чудес, глухой к мольбам призрака, продолжал спать…