Спаси меня

Бэкхён - выродок для своей семьи. Существо, не достойное жизни, о чём ему не преминут сказать в любую свободную минуту. Он не может чего-то желать, его ни о чём не спрашивают. Он обязан выполнять лишь команды своего хозяина, которого при посторонних нужно называть "папа". А посторонних в их доме практически не бывает. Он не должен смотреть в глаза хозяину, сидеть на мебели, ведь он слишком грязный. Для дома и всего мира. Он должен спать там, где ему сказали, делать то, что прикажут, молчать. Это Бэкхён усвоил ещё с семи лет после сломанного ребра и кровоподтёков на всём теле, когда спросил своего хозяина о какой-то мелочи. Бэкхён просыпается от ударов, что происходит каждый день и давно вошло в привычку, поэтому парень не произносит ни звука. На старых синяках появляются новые, но так проще. Уже не чувствуешь собственной кожи. Каждый день «семья» напоминает парню, кому он обязан своим существованием и кто все эти 18 лет содержит его. Он просыпается и не знает, что лучше: молиться, чтобы это всё наконец закончилось, или благодарить за подаренные часы отдыха. Всю жизнь Бэкхён ничего не желает. Он выполняет все команды, не задумываясь и ничего не чувствуя. Он не знает другой жизни, а потому считает, что такое обращение к нему – самое лучшее, что может дать семья. Спустя столько времени парень усваивает, что он выродок. Отброс общества, который не заслуживает ничего лучше, чем спать на коврике у входной двери и есть остатки хозяйской еды. Но два месяца назад случилось величайшее событие, что только могло случиться в жизни Бэкхёна. Ему снится сон. Он видит солнечные улицы, где спокойно гуляют пары. Люди смеются и о чём-то говорят. Он видит зелёные луга и голубое небо, которого никогда не было в его жизни. Над ним всегда висят тяжёлые и грязные тучи. Пять лет он уже не смотрит на небо. А сейчас он видит сочность красок, будто попал в какой-то другой, сказочный мир. Ему снятся миниатюрные люди, которые летают с помощью прозрачных крылышек. Они очень добрые, и Бэкхён хочет остаться с ними. Его тянет в эту свежесть, теплоту. Там наверняка нет хозяев, которые раздают приказы. А затем он видит человека. Он сидит за столом и что-то пьёт из кружки, задумчиво смотря в окно. Это было так мирно и тихо, что Бэкхён захотел стать этим человеком, который вот так спокойно сидит один и что-то пьёт. Когда Бэкхён просыпается, что-то зарождается глубоко внутри, будто в него что-то посеяли. В тот день он первый раз бежит после работы по улицам. Он чувствует некое подобие свободы, так легко, и он впервые видит звёзды. Маленький клочок неба, незаслонённый тучами. Потом его ловят полицейские и ведут домой, думая, что он заблудился. В тот вечер он получает больше ударов, чем обычно. В следующую ночь он снова видит бескрайние поля, крылатых людей и человека, который что-то старательно пишет при свете лампы. И в следующую видит. И потом. Медленно, но верно внутри Бэкхёна что-то растёт всё больше и больше. Есть какой-то другой, совершенно иной мир, где люди могут спокойно смотреть друг другу в глаза, говорить, когда захотят. И Бэкхён хочет в этот мир. Теперь он бегает каждую ночь после работы, а полицейские неизменно приводят его домой, где он получает своё наказание, но это неважно. Всё вокруг становится неважно, кроме того другого мира. Однажды он падает в обморок на работе. Картинки медленно мелькают перед ним и останавливаются на человеке. Он говорит с другими людьми, улыбается. И вдруг совершенно чётко и ясно он слышит имя. Чанёль. И это имя связывает Бэкхёна с этим человеком и другим миром. Он почти чувствует это физически. Спустя месяц снов Бекхён впервые бежит и целенаправленно прячется. Он находит безлюдно место и, присев между мусорными баками, пытается произнести имя. Он не слышит собственного голоса, а попробовав сказать чуть громче, заходится кашлем. Горло неприятно вибрирует и щекочет. Теперь он пробует говорить каждый вечер. Это место становится убежищем. И впервые Бэкхён начинает просить о помощи человека. Ему кажется, что он может ему помочь. Забрать в тот другой мир. Сегодня Бэкхён снова будет работать до потери сил, чтобы отплатить семье за свою жизнь. Он поднимается, и его выставляют за дверь роскошного двухэтажного дома. Он поднимает глаза к грязно-серому небу и верит, что сегодня получится. Человек придёт и спасёт его. Ведь больше некому. Он механически идёт вдоль улицы к ближайшей старой колонке с ржавой водой. Никому нет дела, почему отпрыск одной из богатейших и влиятельнейших семей города ходит в старых рваных штанах, выцветшей футболке и почему через его прозрачную кожу виден каждый сустав. Не обращая ни на что внимания, он доходит до колонки и, нажав на рычаг, споласкивает лицо. Затем идёт вдоль улицы до конца. Там стоит завод хозяина, где он должен каждый день работать. Пройдя через пропускной контроль, он идёт по запыленной дороге. В стороне от пятиэтажного офиса стоит одноэтажное помещение, конца которого не видно. Бэкхён входит и оказывается в лесопильном помещении, где пол всегда устлан стружками и опилками. В звенящей тишине к нему подходит мужчина, который всегда говорит, что за сегодня должен сделать Бэкхён. Он работает на хозяина и докладывает о малейших провинностях или чаще о том, что Бэкхён якобы не успевает, хотя парень делает за день в три раза больше работы, чем любой другой работник. Он всегда приходит раньше всех и уходит, когда его, словно тряпичную куклу, выгоняют за забор. Грязного, голодного и уставшего. — Убери это, — надзиратель показывает на гору досок высотой как два Бэкхёна, затем поворачивается к не менее большой из брёвен. — Это распили и убери. Собери обломки и стружку, смети опилки. И молча уходит. Бэкхёну остаётся лишь выполнять приказания. Ночные прятки становятся традицией и не позволяют Бэкхёну вернуться в свой серый мир. И сегодня ночь становиться действительно волшебной. Бэкхён, не задумываясь, молит Чанёля о помощи, теперь уже привыкнув к своему голосу, и сам удивляется своей смелости, ведь при хозяине он и слова вымолвить не мог. А уж когда он карабкается на спину спасителя, Бэкхён думает, что точно сошёл с ума. Он отвечает на вопросы и указывает путь, сам непонятно откуда пришедший. Почему нужно именно зеркало, Бэкхён понятия не имеет, но почему-то именно это приходит на ум, когда он думает о спасении. Он старается не думать о том, что будет, если его поймают и вернут хозяину, только зажмуривается и сильнее впивается в чужие плечи, боясь упасть. Он не понимает, как оказывается лежащим на своём спасителе, который тяжело дышит. «Он, наверное, очень зол, ведь потратил на меня своё время,» — думает Бэкхён. Он слезает с Чанеля и садится на колени, опуская глаза. — Простите. Парень восстанавливает дыхание и садится: — А? За что? Бэкхён молчит. Это не его спрашивают. Ведь он никто и его мнение никого не интересует. Может, он говорит сам с собой. Ему машут рукой перед лицом: — Эй, за что тебя прощать, ответь. Бэкхён вздрагивает от приказа. Он обязан ответить. Это он усвоил с семи лет. — За то, что отнял ваше время, за то, что вам пришлось спасать меня. Простите, — и ещё сильнее съёживается, ожидая удара. Раздаётся смешок: — Да ну, это ерунда по сравнению с тем, что только что произошло. Ты не знаешь, что это было? Мы, кажется, прошли сквозь зеркало. Как такое вообще возможно? Бэкхён молчит и продолжает смотреть в пол. Молчать. Это слово всегда отдаётся в его голове. Слово, вбитое годами. Парень продолжает: — Видимо, нет, — а после небольшой паузы внезапно подскакивает. — Чёрт, я же сейчас в универ опоздаю. А затем куда-то убегает. Бэкхён продолжает сидеть и ждать. Вдруг он что-то не так сделает. Вся смелость куда-то испарилась, и теперь он лишь ожидает, что же с ним сделают. Теперь Чанёль не казался ему спасителем, он будто попал обратно домой и ожидал приказа. Он не может иметь собственного мнения. Чанёль возвращается через несколько минут и, судя по звукам, начинает обуваться: — Подожди меня до обеда, а потом мы всё обсудим и решим, что же дальше делать, ладно? Прости, но я опаздываю. Ты располагайся, нечего на пороге сидеть, в холодильнике полно еды, есть всё необходимое, в общем шарься, где хочешь, у меня красть нечего, почти. Ну, разве что тапочки. Шучу, конечно. Мне пора, ещё раз прости, что бросаю тебя вот так, но мне, правда, нужно идти. Раздаются шаги, и захлопывается дверь. Бэкхён подползает к входной двери и ложится на коврик. Кажется, у него появился новый хозяин.