Спаси меня

B.A.P – Honeymoon | Piano Cover by angieyya Яркое солнце достигает глаз спящего Бэкхёна. Он медленно открывает глаза, ожидая увидеть что угодно. Одно то, что он просыпается в тишине и без пинков, уже настораживает. Глаза упираются в белый потолок, и, судя по всему, никого рядом нет. Он садится и медленно оглядывает комнату, уже не помня, что он засыпал на полу, а сейчас сидит на диване. «И всё-таки это был не сон», — думает он, и облегчение накрывает с головой. Он откидывается на подушку и впервые в своей жизни пытается улыбнуться. Его переполняют странные эмоции, которые ищут выход. Медленно уголки губ раздвигаются, и он щурится от яркого солнца. Это похоже на рай. На хорошее место, которое он никогда не знал. Неужели он больше никогда не увидит хозяина? Неожиданная свобода сбивает Бэкхёна с толку, и он не очень понимает, как себя вести и что делать дальше. В это время в спальне те же назойливые яркие лучи проникают сквозь веки Чанёля, который с недовольным бурчанием переворачивается на другой бок. Проходит пара минут, прежде чем до него доходят все события вчерашнего дня, и он резко садится. «Это и правда было или только приснилось?» — мечутся мысли, и он знает, как это проверить. Быстро натянув домашние штаны и уже по пути надевая футболку, он направляется в гостиную. Приоткрыв дверь, он с нетерпением заглядывает внутрь, ожидая увидеть привычную обстановку и пустую комнату. Тогда бы он одновременно облегчённо и с сожалением выдохнул «просто сон», но на диване оказывается постель, а там мирно спящий мальчишка. «Не сон». Улыбка сама по себе появляется на лице, и он довольный идёт готовить завтрак, сам не зная, чему радуясь. Если бы это был просто сон, то в жизни Чанёля не появилось бы резко столько проблем и вопросов, но с другой стороны, таинственность манит, и он хочет узнать о другом мире как можно больше. После зеркала не остаётся сомнений, что здесь замешано что-то сверхъестественное. Ему действительно интересно, что же это. Насвистывая, Чанёль суетится у плиты и снова не замечает, как Бэкхён тихо пробирается и уже без уговоров сразу садится на табуретку, по привычке сжимаясь и ожидая, что его прогонят. Однако повернувшийся Чанёль лишь улыбается и говорит: — О, ты проснулся. Как ты так незаметно зашёл? Надо же, тише мыши. Завтракать будешь? Бэкхён смотрит в пол и, подумав пару секунд, всё же робко кивает, удивляясь собственной смелости. Хозяину наверняка неудобно и неприятно жить с ним в одном доме, ещё и кормить. Чанёль, всегда умевший подстроиться под любого человека, продолжает: — Еда скоро будет готова. Ты пока можешь умыться, если хочешь, — не увидев реакции, он повторяет. — Ну же, сходи, умойся. Бэкхён безропотно поднимается и бредёт в ванную. Он споласкивает лицо и поднимает взгляд, встречаясь со своим отражением. На него смотрит парень со впалыми щеками, тонкой и бледной кожей, через которую видно каждую венку. Он впервые видит себя так близко и в мельчайших подробностях. Не в отражении витрин или луж после дождя, а в настоящем зеркале. Бэкхён думает: «Каково это: видеть каждый день своё отражение?» Оторвавшись от созерцания себя, он возвращается на кухню и садится на край стула. Перед ним ставят дымящуюся тарелку с едой, от запаха которой слюни буквально текут на стол. Бэкхёну ужасно хочется накинуться на еду, но он боится, что над ним издеваются. Ему ведь не могут дать столько еды? Ему одному всё это? Он боится, что её сейчас заберут, и в голове мелькает мысль украсть тарелку и сбежать куда-нибудь, чтобы затем это съесть без опасности отбирания. Чанёль замечает колебания, будто догадывается, что в голове у мальчишки, и мягко улыбается: — Это тебе. Приятного аппетита. Кушай осторожно, омлет ещё горячий. Он придвигает ему кружку не менее ароматного кофе, и Бэкхён не выдерживает. Он берёт вилку и честно старается есть медленно, но получается плохо. Он постоянно беспокоится, что еду могут отобрать, поэтому, несмотря на то, что она горячая, он отделяет вилкой большие куски, слегка обжигает язык, когда поглощает её, но желудок рад как никогда и впервые успокаивается, переставая урчать. Он расправляется со своей порцией в два счёта, почти не оставляя крошек, а затем берёт кофе и медленно прижимает к груди, радуясь теплу, которого он никогда не знал. Чанёль задумчиво наблюдает за всеми его действиями и делает определённые выводы. Когда он добирается до своего кофе, Бэкхён решается тоже отпить из стакана, и это оказывается ни с чем несравнимый божественный вкус, а главное горячий. Ему нравится всё горячее, ведь это лучше, чем холод. — Итак, — решает нарушить тишину Чанёль. — Может, расскажешь о своём мире? Бэкхён вздрагивает и опускает глаза, не выпуская из рук кружку. Сердце заходится в бешеном ритме. Ему страшно, хоть причин на то никаких и не имеется. Должен ли он ответить или промолчать? Получит ли за то, что скажет? Но поняв, что терять уже нечего, он тихо говорит, набравшись смелости: — Что именно вы хотите узнать? — Ну, давай начнём с малого. Откуда ты? — Я и сам не знаю точно. Наш мир совершенно обычный, в нём нет какого-либо волшебства или магии. Чтобы выжить, людям приходится много трудиться. Не всем, конечно… — Бекхён рассеяно смотрит на кружку, видимо, что-то обдумывая в своей голове. Чанёль заинтересованно наклоняется вперёд: — Что это значит? Через пару минут раздумий Бэкхён начинает медленно говорить, переведя всё тот же расфокусированный взгляд на окно. Видно,что он погружается в воспоминания. — У нас есть круг людей. Очень богатых и влиятельных, их все слушаются. Люди работают в первую очередь на них, а уже потом для своего пропитания. — А ты?... — парень слегка наклоняет голову и боится сказать вслух. — Я работаю…работал на своего хозяина. Отстранённый ответ не удовлетворяет Чанёля, он хочет подробностей. — Что значит хозяина? У вас рабовладельческий строй? — Рабо... что? — Бэкхён поворачивается на парня и фокусирует на нём взгляд, полный недоумения. — У вас есть рабы? Парень хмурится: — Никогда не слышал о таком. Я родился, чтобы работать на хозяина. Я должен платить своим трудом за то, что он вырастил меня и содержал все эти годы. Чанёль напрягается: — У тебя есть родители? Он снова отводит взгляд: — Нет. Они есть у всех, но не у меня, ведь я не такой, как все. Я отброс, не достойный самой жизни. Видимо, и родителям я был не нужен. Чанёль пытается поймать взгляд и не замечает, что начинает повышать голос: — Кто тебе это сказал? Твой хозяин или ты сам так решил? Почему ты думаешь, что хуже других? Почему думаешь, что ты всему виной? Слова Бэкхёна безжалостно резали сердце Чанёля. Ему, выросшему в детдоме, как никому было известно каково это: расти в одиночестве. Когда не от кого было ждать поддержки, когда ты маленький мальчик в огромном мире жестокости и зла, насмешек и насилия. Как не сломаться и остаться человеком? Чанёль выдержал, он смог в конце этого пути длиной в жизнь подростка победно улыбнуться и идти дальше в светлое будущее. Но Бэкхён, кажется, сломался, хотя ещё не дошёл до конца. Он съёживается и думает, что разозлил хозяина. — Простите, — Бэкхён снова опускает взгляд на колени и руки, что безвольно лежат на них. Внутри уже всё сжалось, приготовившись получить удар. Рефлекс, выработанный годами. Чанёль и правда злится, но не на мальчишку, а на тех, кто сделал это с ним. Он продолжает на повышенном тоне: — Зачем извиняешься? Ты ведь ничего не сделал. Я говорил и говорю ещё раз: ты человек. Такой же человек, как я или любой другой, и ты не должен считать себя ниже всех. Все в этом мире чего-то стоят, понимаешь? Голова лишь ниже склоняется, тело съёживается ещё сильнее. Чанёль понимает всё на подсознательном уровне. Он протягивает руки и обхватывает маленькое личико, поднимая выше: — Посмотри на меня. Ресницы Бэкхёна дрожат, он медленно их распахивает и смотрит на Чанёля. В глазах стоят слёзы, и он часто моргает, чтобы взгляд не затуманивался. Ему страшно, но в то же время где-то глубоко внутри зарождается что-то тёплое и приятное. Тепло исходит от рук Чанёля и проникает Бэкхёну под кожу. Он не понимает, что это, но как только встречается с Чанёлем глазами, сердце заходится в быстром ритме. В его взгляде нет брезгливости или отвращения. Никто и никогда не смотрел на Бэкхёна, как на равного себе. — Ты абсолютно обычный человек, который заслуживает уважения, счастья и своего собственного мнения. У тебя ведь есть свои мысли, я знаю. Выскажи их. Делай то, что хочешь ты. Почему ты сдался на половине пути? Почему перестал бороться и покорился судьбе? Бэкхён испуганно мечется взглядом по лицу Чанёля, пытаясь найти ответ. Можно было слышать, как в его голове вертятся шестерёнки. В итоге он снова опускает взгляд, хотя лицо по-прежнему Чанёль держит в своих тёплых руках, и тихо произносит одно единственное слово: — Боюсь. — Чего ты боишься или кого? Хозяина? Он жестоко с тобой обходился? Но в ответ тишина. Бэкхён исчерпал свой лимит храбрости и снова закрылся в своём мире. Поняв это, Чанёль вздыхает и отступает, выпуская парня на свободу. — Ладно. Раз твой мир самый обычный, значит, ты не знаешь, что за фокусы с зеркалами были? В ответ звучит тихое: — Нет. Чанёль снова привычно улыбается: — Значит, будем вместе разгадывать эту загадку, согласен? Еле заметный кивок, но Чанёль улавливает. Связь не потеряна. Обдумав все возможные варианты, он вернулся к тому, что было в самом конце перед знаменательной встречей. Придётся идти к этим шарлатанам – магам, гадалкам, экстрасенсам. Другого выхода нет, может, они что-то путное и смогут сказать. Ситуация нестандартная, и подходить к ней парни вынуждены соответственно. Выбрав нужные адреса, они направляются туда с твёрдым намерением что-нибудь разузнать. Точнее, узнаёт Чанёль, а Бэкхён следует за ним бесшумной тенью. В итоге они оказываются в магазине эзотерики, где за прилавком сидит симпатичный для своих лет мужчина. Его волосы полностью седые, хотя тело ещё не утратило былой стройности. Он успевает лишь произнести: — Чем могу помочь? Но, как только подробнее разглядывает своих посетителей, он резко бледнеет, а затем кричит: — Исин, иди сюда, быстрее. Из глубины стеллажей показывается не менее стройный ворчливый мужчина: — Ну чего ты разорался? Иду я, иду. Парни в недоумении оборачиваются на него. Исин застывает. Из его рук с глухим стуком падает книга, что он захватил с собой, глаза наполняются слезами, которые затем тонкими ручейками текут по щекам. Практически беззвучно мужчина шевелит губами: — Бэкхён. Он никогда не думал, что его сын может вот так просто придти к нему в магазин. Сын, которого, казалось, они потеряли навсегда.