Цена жизни.

       На следующий день король и его слуга подъезжали к стенам Камелота. — Ты знаешь, давай не будем никому говорить про твои способности. — внезапно проговорил Артур, избегая смотреть в глаза друга. — если все узнают, мне придётся изгнать тебя или изменить законы королевства. Но после изнурительной борьбы с Морганой мои поданные не примут чародеев. — Как пожелаешь. — безразлично ответил Мерлин. — Скажем, что ты увёз меня к искусному лекарю отшельнику, который и смог исцелить мои раны. Я конечно награжу тебя, получишь неделю выходных и сотню золотых монет. — Я спасал твою жизнь не ради денег, простого спасибо с твоей стороны будет достаточно, - дёрнулся, как от удара, бывший маг. — Но послушай, я хочу, как-нибудь отблагодарить тебя за твою жертву. — Я очень устал, дай мне два дня отгула, это всё, что надо, — ответил Эмрис, про себя подумав, что ничто на земле не сможет восполнить потерю магии. — Ну хорошо, если ты так хочешь.       Разговаривая, они въехали в ворота Камелота. Их заметили. И вот уже навстречу Артуру бежит его жена, а за ней, подобно крыльям, летят широкие рукава платья. Король подхватывает свою единственную на руки, кружит её и несёт в замок. Ослеплённая слезами, Гвен не может поверить своему счастью, не выпускает руку мужа, боясь, что он снова может исчезнуть.        Мерлин удостоился более скромного приёма. Гаюс прижал его к своей могучей груди, а затем повёл в замок, выспрашивая по дороге, как ему удалось спасти жизнь короля. Бывший маг изо всех сил старался улыбаться, он шутливо отвечал, что для спасения одного венценосного осла пришлось знатно попотеть, но с помощью Ши всё уладилось, только он смертельно устал и хочет спать.       Оставшись наконец в одиночестве, Эмрис устало рухнул на кровать. Лишившись магии, он потерял большую часть жизненной сил. Закутавшись в одеяло, подул на замерзшие руки, холод стал его постоянным спутником с того памятного дня на Авалоне. Тупо уставившись в одну точку, бывший маг пытался забыться сном, чтобы хоть так сбежать от немилосердной реальности, но переполненный впечатлениями организм отказывался ослаблять контроль. Скрипнула дверь, в комнату тихонько зашёл Гаюс. — Я принёс тебе горячего ягодного отвара, мне показалось, ты замёрз. — Спасибо, Гаюс, — бесцветным голосом проговорил юноша. — Мерлин, расскажи мне, что случилось на Авалоне, — ласково попросил старый лекарь, опускаясь на край кровати, — я же вижу, ты сам не свой. — Я сделал то, что должен был сделать, спас жизнь Артура, заплатив за это своей магией. Более я не волшебник, Гаюс. — Мальчик мой, что же ты наделал. — Это была единственная возможность исполнить своё предназначение. — Может ещё не всё потеряно? В прошлый раз тебе помогла пещера кристаллов… — В прошлый раз магию у меня отняли, а в этот — я отдал её добровольно, потому что так решил, тут уже ничего не поможет. — Ну что ж, надеюсь тебе никогда не придётся жалеть о принятом решении,— тяжело вздохнул лекарь. — Не придётся, — через силу улыбнулся Эмрис, — я научусь жить и без магии.       Оставшиеся дни своего отдыха Мерлин провёл, лёжа на кровати и сверля взглядом стену. Несколько раз Гаюс предлагал ему сходить развеяться в таверну или пойти погулять, но юноше не хотелось вставать, куда-то идти, видеть друзей, которые, к слову, были так обрадованы возвращением короля, что даже не зашли проведать его, да и сам Артур не слишком то интересовался, как проводит свой отпуск его слуга.       Время текло неумолимо, и вот настало утро, когда Мерлину пришлось вернуться к своим обязанностям. Взяв на кухне завтрак для короля, он отправился будить его. Тихо зайдя в комнату, он подошёл к окну. Стиснув зубы, он заставил себя бодро улыбнуться и весело воскликнуть обыкновенное: «Проснись и пой.» В ответ раздалось сонное ворчание Артура, а Мерлин с ужасом разглядывал покои своего господина, которые напоминали больше яму с отходами: там и тут валялась грязная одежда в перемежку с протухшей едой, источавшей противные зловония. В углу бесформенной кучей валялись доспехи, измазанные в земле, траве, и ещё чём-то буром, отдалённо напоминающем кровь, по комнате бегали огромные собаки, любимцы Артура, которых Мерлин всегда уводил на конюшню, ибо они имели дурацкую привычку «помечать территорию». — О боже, я отдыхал всего два дня, разве можно было за это время устроить такой свинарник, — ужаснулся он. — Как видишь можно, — проворчал не выспавшийся правитель, — так что набери для меня ванну, я два дня не мылся, и принимайся за работу, к обеду всё должно быть убрано, кстати на вечер запланирован пир в честь победы над Морганой, так что не забудь нагладить мои церемониальные одежды и написать речь, да и начисти все мои сапоги. — За два дня ты успел испачкать все свои сапоги? — расширил глаза Мерлин. — Конечно, дурья башка, король не может ходить в грязных, поэтому, когда запылились одни, мне пришлось взять другие и так далее. Так что не задавай вопросов, а принимайся за дела, ты хорошо отдохнул, пришло время поработать.        Тяжело вздохнув, юноша взялся за дела. Только потеряв магию, он понял, как сильно она облегчала его жизнь. Пока он делал одно дела, она исполняла другие, а теперь Мерлин мог рассчитывать только на себя. Разумеется, сделать всё вовремя он не успел. Здраво решив, что ещё один день в грязной комнате король переживёт, а вот голышом на церемонию пойти не сможет, слуга начал с чистки и глажки церемониальных одежд, попутно помыл от плотного слоя грязи пару сапог и наточил меч. Незаметно подошло время обеда, но пойти на него он не сумел, ведь речь сама себя не напишет, так было раньше, но теперь всё изменилось. Король привык к совсем другим темпам работы своего слуги, поэтому сурово отругал Мерлина за нерасторопность. — Пока вы будете на пиру, я всё доделаю сир, — оправдывался юноша. — На пиру ты должен стоять позади моего трона и следить, чтобы не пустели мои тарелка и кубок. — Ну тогда завтра… — Нет, сегодня, — сурово проговорил Артур— я пойду спать к Гвиневре, а ты всё доделаешь, ночь длинная. — Но… — Я всё сказал, если завтра к утру всё не будет сделано, закую в колодки и не посмотрю, что ты мой друг.       «Конечно друг» — ворчал Мерлин, при свете одинокой свечи драя полы в комнате принца. Время было давно за полночь, а ему ещё предстояло выстирать всю одежду и надраить доспехи. Неожиданно голодные судороги заставили его сложиться в три погибели, он так и не успел сегодня поесть, но, занятый работой, не замечал этого, а вот на пиру пришлось тяжко: дразнящие ароматы разнообразных блюд вызывали громкое урчание в животе, которое впрочем было заглушено музыкой. Но ничто не могло скрыть лихорадочный блеск в глазах бывшего мага, которым он сопровождал каждую новую ложку, исчезнувшую во рту своего господина, и будь Артур чуть-чуть трезвее, он бы непременно его заметил, конечно, он же милосердный король и верный друг, но…не в этот день. Так утешал себя бедный маг, заканчивая полировать доспехи. А за окнами всходило солнце. Начинался новый день.