Я не сделаю тебе больно, дура

      Уже третий день Даша не выходила из дома. Третий день она лежала в кровати, вставая лишь ради того, чтобы покормить кота и выпить ничтожную кружку чая, который Лера заваривала утром, наведываясь к ней. Третий день она игнорировала звонки родителей, сообщения Лады и тоже взволнованного Данила, имя которого стоило лишь увидеть, и слёзы снова наворачивались на глаза. А потом снова истерики. И третий день она не видела Плисецкого, которого след простыл. Нет, она слышала от Воскобоевой, что он катается, что та видела его идущим куда-то, но всё равно чувствовала себя немного некомфортно, думая о нём.       Сейчас же, лёжа в кровати и пролистывая ленту Вконтакте, Даша старалась ни о чём не думать. Телефон разрывался от оповещений от Поповой, Шаляпина. И даже от сестры, с которой Дарья никогда не общалась, подобно сёстрам. Что касается Алисы (сестры Даши) — они были разные. Нет, внешне похожи, как и все сёстры-близнецы, а вот по характеру — очень. Алиса была более общительная, открытая, часто шутила и больше времени проводила с друзьями, гуляя по Москве. Даша же была полной её противоположностью, а потому девушки не общались. Вот даже спустя столько лет, когда они повзрослели и стали ещё более похожи, они не изменили своего отношения друг к другу. Даша никогда не рвалась общаться с Алисой, потому что та была, с её точки зрения, самовлюблённой и очень грубой с ней. В общем, неприязнь у них была взаимная, что было не особо удивительно. Ведь все сёстры и братья так относятся друг к другу?       Нет.       В списке сообщений на первом месте стояло сообщение от Алисы Лютаевой, которая была в сети несколько минут назад. Сообщение Даша не открыла, из-за чего прочла лишь первые слова. «Что там у тебя случил…», — большего прочесть девушка не смогла. Может быть и могла, но не хотела, это точно. Дальше по списку шли переписки с подругами, где было около двух сотен непрочитанных сообщений от Леры и в два раза меньше от Лады. Сообщения Данила Дарья вообще старалась не замечать, и стоило ему отправить новое, как Лютаева удаляла переписку с ним вовсе.       Послышался звонок, отчего Даша привстала на локтях и заправила за ухо влажную прядь. Утром она помыла голову, решив, что стоит хоть как-то следить за собой в момент депрессивного состояния. На ней же был лишь её растянутый свитер и старые джинсы, которые она взяла как раз для дома. Звонок повторился, а после этот неожиданный гость стал звонить ещё более настойчиво. Видимо, он знал, что Лютаева дома и никуда не уходила, потому что намеревался всё-таки попасть в квартиру любой ценой. Раздражённо цокнув и завязав волос в хвост, который вышел не ахти, Даша надела на ноги тапки и направилась в коридор, попутно натягивая на себя сверху ещё и халат. Остановившись у зеркала в прихожей и осмотрев своё лицо, Дарья поняла, что незваные гости с порога уже упадут в обморок. Она провела рукой по лицу, стараясь хоть немного заставить красные от ежедневных истерик глаза держаться открытыми. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Лютаева посмотрела в глазок и заметила за дверями Плисецкого. Кого-кого, а его видеть она бы не хотела. Но делать особо нечего, потому она прислонилась к двери плечом и, сложив руки на груди, сказала:       — Я не хочу ни с кем говорить.       — Я твои «хочу-не-хочу» слушать даже не буду, открой дверь, — тут же раздался стук, отчего Даша подпрыгнула на месте. Парень оказался злее, чем она думала, а потому открывать ему — казалось, невероятно рискованное дело. Мало ли что… Но, собрав всю свою силу в кулачок и натянув свитер на ладони, Даша открыла дверь и предстала перед фигуристом во всей красе. С красным лицом, мешками под глазами, искусанными до крови губами и спутанными влажными волосами. Плисецкий ещё больше нахмурился и, грубо толкнув девушку в квартиру, закрыл за собой дверь. — Ты совсем с ума сошла? — он в одну секунду стянул с себя обувь и уже наступал на напуганную до чёртиков Дашу, которая всё продолжала приближаться к стенке, тем самым вгоняя себя в тупик. — Почему же ты такая эгоистка? — Даша хотела что-то сказать в своё оправдание, но её слишком неожиданно толкнули, отчего она оказалась прижатой к стенке и обделена на право выбора выхода из ситуации. И всё благодаря фигуристу, чьи руки так резко врезались по обе стороны от её головы в стену с нетихим грохотом. — Заперлась здесь, сидит, ревёт. И что ты ревёшь? Что-то меняется от твоих соплей? — Лютаева поджала губы и опустила голову. Веки снова стали наполняться слезами, отчего стало немного больно. Глаза уже болят от таких частых слёз. — Что ты опять начала? — парень сжал подбородок Даши и заставил её посмотреть прямо на него и сжаться от такого количества агрессии с его стороны. Становилось страшно, в памяти всплывали события, которые переживать не особо хотелось. Даша раскрыла глаза и тихо пробормотала: «Отойди от меня, пожалуйста, и не кричи», на что Плисецкий с силой стиснул челюсти и ударил рукой по стене, заставляя Лютаеву вздрогнуть. — Чего ты меня так раздражаешь? Почему ты заставляешь возвращаться к тебе и успокаивать тебя? Я не хочу смотреть, как ты тут ревёшь и не жрёшь ничего вообще, — парень указал в сторону кухни, которую девушка уже посетила утром, насыпая корм коту и выпивая кружку чая. — Ты достала. Есть проблемы и посерьёзнее твоих, что ты как маленькая? Подумаешь, парень бросил, да таких ещё сотни у тебя будет!       — А мне те сотни не нужны, — всхлипнула Даша и снова опустила взгляд, роняя слёзы на пол. — Мне и одного хватило. Лишь бы навсегда.       Юрий раздражённо фыркнул и стал нарезать круги по коридору, сердито поглядывая на сжавшуюся в углу девушку. Даша старалась не срываться и перестать плакать, мотивацией к чему был разгневанный фигурист, но выходило не особо хорошо. В мыслях возникали картинки того вечера, когда Данил в очередной раз увидел, как её обнимает Плисецкий, а после заявил об их расставании. И так легко, будто это просто слово. Да, возможно, это так. Но сколько в этом слове боли, он даже не представлял себе. Лютаева прерывисто всхлипнула и опустилась на пол, откидывая голову назад. Юрий стоял в паре шагом от неё и продолжал сердито прожигать взглядом. Даша почувствовала себя отвратительно в своём теле. Приподняв руку и поправив хвост, она уже хотела встать и уйти в свою комнату, не обратив внимание на ожидающего её действий фигуриста, как тот нахмурился ещё сильнее и сказал:       — Стоять, — больше это походило на приказ, а потому Дарья растерянно плюхнулась на место. Плисецкий подошёл к ней и бесцеремонно плюхнулся рядом, а после оттянул приподнятый совсем чуть-чуть рукав и ахнул. Даша решила вернуться в реальность от своих раздумий и посмотрела туда же. Сначала она не сразу поняла, чему он там удивляется, а после раскрыла глаза и поспешила опустить рукав на место и подскочить с пола, направляясь к себе. Дорогу снова преградили, заставляя остановиться. Даша чувствовала приближение новой тирады. — Ты совсем дура? Совсем дебилка, знаешь, как я таких не люблю?! — Дарья продолжала смотреть куда-то в сторону. Она разглядывала валяющуюся в стороне обувь фигуриста, кота, который немного напряжённо разглядывал хозяев, но только не лицо разгневанного до предела Юрия. — Смотри на меня, с кем я по-твоему разговариваю! — ей хотелось посмотреть, увидеть его, но она трусила.       Он такой страшный, когда злится.       Я боюсь его в таком состоянии.       — Ладно, — он внезапно отошёл от неё, — хорошо, не хочешь — не говори, с какого я тебя должен уговаривать? Ты лишь девочка-эгоистка, — Даша вздрогнула и наконец посмотрела на Плисецкого. — Видимо, спалил, да? — Лютаева стиснула челюсти и не знала, что сделать. Он может уйти и не вернуться больше. Она не хотела терять его, ведь он единственный парень остался в её жизни и ещё не кинул её.       Но ты можешь это устроить, если не сделаешь что-нибудь.       — Ты ведёшь себя так, будто весь мир крутится вокруг тебя, — Юрий взял кота на руки, и тот недоуменно мяукнул. — Делай, что хочешь. Я не буду тебя умолять, не таким вырос.       Он уже хотел покинуть квартиру Лютаевой навсегда. Он уже надевал на ноги ботинки, параллельно тяжело дыша. В груди у Даши всё сжалось в один безобразный комок, который приносил дискомфорт.       Ты должна его остановить. Скажи что-нибудь уже. Не молчи хоть сейчас, дура.       — Стой, — Плисецкий упёрто направлялся к выходу и, когда уже стал открывать дверь, Даша громко всхлипнула и сказала то, что знала лишь она и семья. — Эти шрамы я нанесла себе… после изнасилования.       Рука замерла в нескольких сантиметрах от двери, кот воспользовался шокированным состоянием хозяина и прыгнул на пол, возвращаясь на своё законное место в спальню, а Плисецкий стоял с раскрытыми глазами и тяжело дышал, глядя на дверную ручку, которой он так и не коснулся. Даша уже не сдерживала слёз и сидела на полу, рыдая в прижатые к груди колени и не стесняясь присутствия фигуриста. Растерянно моргнув пару раз и вернув себя в реальность, Юрий повернулся к содрогающейся от истерики Лютаевой и подошёл к ней, после чего опустился рядом, но ещё долго молчал. Даша же чувствовала себя не очень. Как давно она не произносила это вслух, тут уж полностью восстановились события того ужасного, переломного для неё вечера.

***

      — Что же ты плачешь, Дашенька? — он подошёл к лежащей на кровати девушке и сел рядом, проводя рукой по спутанным волосам. Она дрожала, испуганно косилась в его сторону, ведь ясно же, что, привязав тебя к кровати и раздев до нижнего белья, он точно не чаем хочет угостить. Парень самодовольно улыбнулся и резко прильнул к губам сопротивляющейся, за что получил ногой по руке и сдавленно шикнул. Яростно посмотрев на девушку и одарив её неслабой пощёчиной, он сел на её ноги, обвивая их своими, и приподнял лифчик, начиная сминать груди, что заставило девушку вскрикнуть. Заткнул он её тем же поцелуем, отчего она лишь продолжила свои ничтожные попытки выбраться. В конце концов, парню это надоело и он, оторвавшись от её опухших от поцелуя губ, снова влепил пощёчину. — Тебе будет легче, если ты перестанешь сопротивляться, — но спокойнее ей не стало от этих слов. Он нагло стянул с неё всё бельё, оставляя нагой, после чего она поняла, что уже не шутки. Он всё ближе, и ближе, с этим надо что-то делать и срочно. Она снова попыталась выбраться, но он рывком стянул с себя штаны и без церемоний, раздвинув её ноги, грубо вошёл, заставляя её громко вскрикнуть. Из глаз брызнули с новой силой слёзы, было до смерти противно, она уже не сдерживала рыданий. Парень продолжил двигаться уже в ней, принося с каждым движением больше боли, и даже не пытался дать ей привыкнуть к новым ощущениям. Которые всё равно приятными не стали бы. Он ещё долго измывался бы так над ней, но заметил, что она стала терять сознание от болевых ощущений. В глазах постепенно мутнело, а после она и вовсе вырубилась.

***

      — Я не знаю, что теперь делать. Девочек нельзя оставлять тут, вдруг, что-то ещё случится? Вдруг у этого гада есть дружки, которые повторят поступок этого? Нет, Никит, нам надо уехать, — Даша сидела в ванной и слушала разговор родителей на кухне, которые решали, что делать дальше. Совсем скоро будет суд, и Дарья боится. Она боится всего. Она боится выйти в свет такой — лишённой самого дорого, вроде бы. Она ведь совсем не думала, что всё так обернётся. Она и не верила. Да и кто в такое поверит?       Девушка посмотрела на себя в зеркало и снова заплакала. Слёзы потекли горячими ручьями по щекам, скатываясь по подбородку и шее. Рыдания застряли в горле, она была не в силах что-либо предпринять, придумать, сказать самой себе в качестве успокоения. На глаза попалась совершенно случайно оставленная отцом бритва. В глазах застыла картина, которая могла стать будущим в одну секунду, и Даша не стала лишать себя возможности реализовать её. Встав с пола на трясущихся ногах и почувствовав неприятную боль, она скривилась и взяла бритву с полки. Сломав её и вытащив лезвие, тем самым мгновенно порезав палец, она села на пол и провела первый раз через силу по запястью. Кровь тут же дала себя увидеть, отчего у Даши закружилась голова. Она всегда боялась крови, но сейчас было особо всё равно на свои страхи и прочее. Она толком и не соображала, что и зачем делает, она понимала, что это всё зря, это глупо, бессмысленно, но руки не слушали её, резко оставляя полосы на бледных, уже залитых кровью запястьях. Девять… Десять… Двенадцать… Пятнадцать… В дверь раздался стук и вопрос матери, всё ли у неё хорошо. Лютаева кивнула и сказала, что скоро выйдет.       Никто тогда не подозревал, что придётся её оттуда вытаскивать в бессознательном состоянии и в крови.

***

      — Я не самоубийца, не сумасшедшая, — Даша выдохнула, приоткрыв рот, и шмыгнула носом, откидывая голову на стенку и прикрывая красные, болящие от слёз глаза. — Я просто не слушала саму себя, не соображала, что делаю…       — Зачем ты мне это всё рассказала? — спросил Плисецкий, отвлекаясь от своих мыслей, и посмотрел на девушку. — Я всегда думал, что это личное. Ты врёшь? Шутишь надо мной, да?       — Ты даже себе представить не можешь, как я хочу, чтобы это и правда была всего лишь злая шутка, — Даша тоже посмотрела в сторону Юры и сказала: — Не всегда всё так, как мы хотим. Часто случаются какие-то неприятности, которые меняют нашу жизнь, переворачивают её с ног на голову, не дают сделать её прежней. Это событие и стало моей неприятностью.       — А твой парень? То есть, бывший, извини, — Даша поджала губы. После воспоминаний Данил уже не казался вселенской катастрофой. — Разве ты после этого не боялась противоположный пол?       — Боялась, боюсь и буду, скорее всего, бояться, — Лютаева попыталась встать с пола, но не особо получилось. Юрий встал и, заметив её неудачные попытки, протянул руку, которую она приняла, немного подумав, — но мы с ним были знакомы до этого, уже тогда мы дружили. К нему я прониклась доверием.       — А я? Мы с тобой познакомились после этого, не думаешь, что я тоже могу маньяком оказаться?       — Нет, — помолчав, ответила Даша и отошла от Плисецкого, набирая в кружку воды. — Я сомневаюсь, что любимый всеми фигурист захочет запятнать подобным способом репутацию, — блондин усмехнулся и, схватив Дашу за запястье, прижал к себе. Лютаева удивлённо похлопала ресницами и попыталась посмотреть в лицо парня, но тот, как и в прошлый раз, опустил свою голову на её и сказал: — Чтобы этих твоих порезов больше не было. А то твоей психике не поздоровится. Я могу знатно поорать.       Дарья несдержанно, глупо улыбнулась и уткнулась носом в грудь Юрия, обнимая его в ответ. От него так и веяло доверием, хотелось долго прижиматься к нему, слушать его угрозы. Но ведь ради чего он угрожает криками? На секунду её голову посетила мысль, что он волнуется, и она приятно отдалась теплом в груди, заставляя сделать глубокий, спокойный вздох и тихо сказать: «Спасибо тебе, Юрий». И получить, к своему приятному удивлению, невесомый поцелуй в макушку.