Я не сделаю тебе больно, дура

      Первое, что увидела перед собой Даша, проснувшись поздно ночью, так это какого-то человека, который спал рядом с ней. Сначала девушка не придала значения, так как была сонная и мало, что, соображала в данную минуту, и прижалась к этому некто из-за того, что немного замёрзла, даже под тёплым одеялом. Лежащий рядом повернулся к Лютаевой лицом и, обняв за талию, прижал к себе, что заставило Дашу слабо улыбнуться. Около пяти минут она пролежала в тёплых объятиях некто, пока не раскрыла глаза и не задумалась над тем, кто делит с ней постель. Нахмурив брови и сев на кровати, она включила лампу, висящую над кроватью, и тут же взвизгнула от неожиданности. Рядом с ней лежал Плисецкий, который тут же поморщился от света и визга девушки.       — Ну, блин, ты чего? — сердито спросил он, натягивая одеяло на голову, чтобы скрыться от внешнего мира и снова уснуть. — Выключи эту дрянь, я спать хочу.       — Ты… ты…       — Даш, я серьёзно, — он вынырнул из-под тёплого одеяла, потянул девушку за руку вниз и, выключив свет, снова прижал к себе, не давая возможности той вновь включить лампу. Даша тут же густо залилась краской и попыталась выбраться из кольца рук фигуриста, но тот ущипнул её за локоть и, услышав её писк, фыркнул. — Спи, я тебя не трону, глупая.       Это немного успокоило девушку, и она наконец-то перестала ёрзать на кровати, позволив блондину облегчённо вздохнуть и снова попытаться уснуть. Сон же Лютаевой как будто ветром унесло, она лежала и смотрела в темноту, слушая ровное дыхание Юрия. Ей казалось немного неправильным то, что они лежат в одной постели. Она даже Данилу не разрешала лежать с ней в одной кровати в первые месяцы их отношений. Она даже не помнила, как он вчера улёгся к ней. Хотя, она знала одно точно — он этого даже не спрашивал. Просто бесцеремонно лёг, натянул на себя одеяло и уснул. А, нет, кое-что она помнит. Перед сном она пыталась отвоевать у него одеяло, которое он захапал себе одному, и потом до последнего притворялся спящим, лишь бы она отстала. В конце концов, ему пришлось поделиться им с ней, так как уже через десять минут она дрожала в кровати, укрываясь пледом, который особо тёплым не был.       Даша улыбнулась, вспомнив, как он обречённо фыркнул, подвинулся к ней и поделился её собственным одеялом, жертвуя своим личным пространством под ним. Лютаева несдержанно хихикнула и за спиной послышался вздох, который заставил девушку замереть и попытаться не шуметь. Если Плисецкий сейчас проснётся, то будет ещё долго ругаться из-за того, что «она не даёт ему поспать, а ему завтра на тренировку, и вообще, что ей не спится?» Этого она не особо хотела, а потому тут же закрыла глаза и стала вслушиваться в тишину, которую нарушало сопение Юрия. Прошло около нескольких минут, никаких изменений в атмосфере не наблюдалось, а потому Даша расслабилась и повернулась лицом к Плисецкому… который, как оказалось, не спал.       — Ты чего не спишь? — спросила Даша, стараясь избегать с ним зрительного контакта. Пусть он и успокоил её, лёг с ней, но вот вчерашнее поведение не давало ей полного права смотреть на него.       — Да с тобой уснёшь, — она не видела, но чувствовала, как он усмехнулся. Это звучало как-то близко к угрозе и заставило залиться Дашу краской и ещё сильнее прижать к себе одеяло, тем самым стягивая его с Плисецкого. — Эй, знаешь ли, я не ты, на мне нет тёплой пижамы!       — Что?! — Даша тут же подпрыгнула, отчего свалилась на пол и больно ударилась филейным местом о пол, тут же взвывая от неприятных ощущений. Потянув руку на кровать, чтобы залезть обратно, она нащупала что-то гладкое, с движениями сменившееся маленьким бугорком, после чего с постели стало слышно тихое хихиканье. Не выдержав неизвестности, Лютаева включила свет и заметила, что щупает грудь фигуриста, который уже не сдерживает смеха. Покраснев до кончиков ушей, она схватила свою подушку и, вылетев из комнаты под крики Плисецкого «да чего ты, как маленькая?», решила поспать в гостиной.

***

      На часах было уже около одиннадцати дня, а Даша всё лежала в гостиной, заперев за собой дверь, чтобы Юрий не смог зайти. Она всё смотрела в потолок, прокручивала события прошедшей ночи в голове и постоянно краснела, закрывая лицо холодными ладонями и в них скуля: «Господи, как же стыдно!» Плисецкий, проходивший мимо, услышал такую фразу и закатил глаза, после чего продолжил свой путь в ванную. Сегодня у него был выходной, и тренировки не наблюдалось, а потому он сразу же сказал об этом Даше, которая пыталась незаметно проскочить на кухню за водой, и с довольным блеском в глазах заметил, как он покраснела и тихо пробубнила себе: «Сегодня лучше сидеть в комнате». Юру же ночные события вообще не волновали. Ну не заметила в темноте, куда руку кладёт — чего тут смертельного, страшного? Смутилась — да, с кем не бывает, теперь стыдиться выйти — тоже случается. Но зачем же так избегать его? В конце концов, ему надоело, и Плисецкий, открыв дверь в гостиную, которую Даша забыла закрыть, вошёл внутрь, без приглашения плюхаясь рядом с лежащей Лютаевой и закидывая руку на спинку дивана.       — Долго так будешь бегать? — Даша сердито посмотрела на него, давая понять, что он немного лишний, на что фигурист лишь безразлично фыркнул. Лютаева решила промолчать в ответ и отвернулась от парня, сложив руки на груди. Блондин закатил глаза и снова потянул русую на себя, обхватывая одной рукой и заставляя снова залиться краской. — Слушай, прекращай краснеть. Если я не ошибаюсь, все друзья обнимаются, — Даша удивлённо расслабилась и проиграла в голове сказанную блондином фразу ещё раз. «Все друзья обнимаются». Заметив, что Даша перестала сопротивляться, Юра посмотрел по сторонам, будто опасаясь, что их кто-то услышит, и сказал: — Давай сходим на каток? — казалось, Даша подавилась воздухом и неожиданным предложением Плисецкого. Нет, кататься она умела, в этом не сомневалась и опозориться — даже в планах не было, но вот гулять с любимцем особ женского пола, которые чуть ли не по следам от его обуви разыскивают его по городу — немного страшновато. Даша вздрогнула и спросила:       — Ты так хочешь на каток? — Юра кивнул, даже не дослушав вопроса, после чего девушка поняла, что настроен он на прогулку с самого утра. Обречённо вздохнув, она встала с дивана, тем самым с сожалением выпутываясь из тёплых объятий Плисецкого, руки у которого вообще были холодными, и, потянувшись с зажмуренными глазами, сказала: — Тогда пошли одеваться.       Уговаривать парня не пришлось, и уже через несколько секунд его в комнате не было. На диване остался лишь недоуменно мяукнувший вслед хозяину кот, которого Даша тут же позвала на кухню кушать, на что тот не отреагировать ну просто не мог. Пока Плисецкий одевался где-то в комнатах, Лютаева завязала на голове кое-какой пучок и стала готовить завтрак. так как на три дня она полностью плюнула на своё питание и пила лишь чай, в холодильнике мало, что, могла она найти, но её положение спасли печенье и немалое количество конфет. Выдохнув с облегчением, Даша заварила чай Плисецкому и себе, после чего направилась в ванную комнату. Стоило ей только взглянуть на себя в зеркало, как расчёска магическим образом материализовалась у неё в руке, а на запястье другой красовалась чёрная резинка. Расчесать волосы после сна и постоянных поворотов на кровати — дело высшей трудности, и об этом знает не только Даша, но и прочие девушки, живущие в этом мире. Лютаева уже неоднократно задумывалась о том, чтобы обрезать их, но постоянно становилось жалко их, и она оставляла длинные пряди почти до поясницы у себя, не решаясь пойти к парикмахеру. Один раз она уже обрезала их и сильно жалела. Такой ошибки больше не повторится. Заплетя косу и умывшись, она вышла из комнаты и направилась на кухню, где послышался грохот. Влетев туда со скоростью света, Даша обнаружила сидящего под столом кота, разбитую кружку с вылитым на пол чаем и пустующее помещение.       — Юра? — в ответ на вопрос послужил лишь холодок, пробравший Дашу до самых костей и заставивший вздрогнуть. Оглядевшись по сторонам и проверив абсолютно все комнаты, Лютаева не нашла Плисецкого, из-за чего немного напряглась. Неужели он ушёл? Даша поджала губы и направилась обратно на кухню, чтобы убрать следы кошачьего разбоя. Даже когда она уже допила чай, Юрия не было. Огорчённо посмотрев в сторону окна и осознав, что прогулка отменяется, она уже хотела снова завалиться в кровать, но тут открылась входная дверь и в квартиру вошёл блондин. Даша вдохнула. — Ты куда исчез? Я тебе чай заварила, а ты…       — Не нуди, — Дарья уже хотела обидеться, но заметила счастливую улыбку на лице фигуриста, и решила промолчать. Редко можно увидеть, как он улыбается, да ещё и так широко. Лютаева уже хотела подумать о том, что же такого с ним случилось, как он подлетел к ней и сказал: — Сегодня вечером приезжает мой дедушка. Круто, да? — Даша кивнула, слабо улыбаясь. Плисецкий сейчас выглядел таким ребёнком. Его глаза сверкали так, будто он готов заплакать от радости, улыбка растянулась до ушей, а сердце стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Но тут же прозвучало кое-что неожиданное. — И ты идёшь со мной ко мне домой.       — Чего?! — Дарья растерянно посмотрела на Юру, который не предложил ей познакомиться с его самым близким человеком, а буквально поставил её перед фактом. «Ты идёшь ко мне домой». Звучит, как приказ, а не приглашение. На вопросительный взгляд Плисецкого Дарья ответила кивком головы, мол «нет, ничего, я иду», и направилась на кухню, а следом за ней — блондин.

***

      — Слушай, может, стоит тогда подготовить квартиру к его приезду? — спросила Даша, разъезжая на льду рядом с Юрием, который уже приструнил свои вырвавшиеся наружу эмоции и катался с привычным выражением лица. Он будто не услышал её предложения и продолжил скользить по льду, а Дарья отчуждённо отвернулась, после чего отъехала к бортику и решила передохнуть. На катке было немало народу, потому приходилось проталкиваться сквозь толпу, постоянно извиняясь за что-то перед людьми, что не особо нравилось девушке. Столько внимания… Но ей не стоило особо старания, чтобы разглядеть через многочисленных людей ту, которую она вообще увидеть на планировала. Во рту пересохло, кончики пальцев мгновенно стали холодными, отчего пришлось сжать ладонь в кулак. Помотав головой и присмотревшись, Даша всё-таки поняла, что это Алиса. Протиснувшись через толпу к ней, она остановилась и сказала: — Ты что тут делаешь? — кто-кто, а Алиса провоцировала Дашу одним своим видом. Стоило ей вспомнить, как смотрела на неё старшая сестра, как внутри закипала ярость. Пусть все и считали Дарью тихой и безобидной девочкой, эта сторона Лютаевой-старшей открыта не была. И всё из-за её же не сахарного характера. Алиса, заметив Дашу, фыркнула и, поборов в себе неприязнь, сказала:       — Приехала по просьбе родителей. Проверить, что тут с тобой. Ты на сообщения не отвечала и матери не звонила, она уже вся на нервах. Эгоистка, а не дочь.       — Я ей, вообще-то, утром позвонила. Так что можешь возвращаться обратно, — шикнула Дарья и шмыгнула носом. Алиса смерила её недовольным взглядом и, подумав, улыбнулась, гадко так, неприятно.       — А вот теперь назло тебе не уеду, сестричка, — Даша скривилась от того, как она произнесла последнее слово, и попыталась утихомирить возрастающий внутри гнев. Алиса же явно добивалась не этого. — Слушай, я старше, так что не надо делать вид, будто ты тут главная, окей?       — Ты старше меня всего на несколько минут, это не считается, — горько воскликнула Даша и раздосадовано обернулась, чтобы заметить искавшего её Юрия и вспыхнуть. Вот чёрт! Как же всё-таки она не вовремя. — Короче, в любом случае ты не будешь жить в моей квартире.       — С какого это поворота она стала твоей? — Алиса сузила глаза и подъехала к не менее сердитой сестре. — В ней жили мы все, и я буду жить там же. Ясно?       — Там кот, — Лютаева-младшая победно улыбнулась и сложила руки на груди, довольно глядя на яростно сжимающую кулаки сестру. Она знала, что у той дикая аллергия на кошек, а потому сказала ей сразу в лицо. «Надеюсь, Юра его не заберёт».       — Если уж я с такой, как ты, жила шестнадцать лет, то и с ним сживусь, — заявила Алиса и, демонстративно поправив заметно короче, чем у сестры, волосы, направилась прочь с катка, оставляя растерянную Дашу стоять на месте и хлопать ресницами.       Чего-чего, а такого подарка под приближающийся Новый год она не ждала. Сидеть в одной квартире с фурией, которую мама послала сюда, к ней, не особо хотелось, а потому настроение автоматически испортилось. Даша обиженно шмыгнула носом, пытаясь не всхлипнуть, и достала из кармана телефон, начиная печатать окоченевшими пальцами сообщение матери.       Дарья Лютаева       Мам, отправлять ко мне эту бестию было вовсе не обязательно. Мне без неё тут очень хорошо было.       Телефон пикнул, оповещая о сообщении, но не от матери, а от сердитого фигуриста, который до сих пор стоял в центре катка и, ища подругу, попался в лапы фанатов.       Юрий Плисецкий       Даш, я тебя убью когда-нибудь.

***

      — Прости, — Лютаева в очередной раз попыталась выпросить прощение у Плисецкого, но тот лишь хмуро шёл рядом и смотрел себе под ноги, игнорируя Дашу. — Ну, я же сказала, что не специально, я просто встретила знакомую, — да, называть друг друга знакомыми, когда вы сёстры-близнецы — это у Лютаевых традиция, которую они соблюдают. Юрий снова фыркнул и посмотрел на Дарью с лицом «ну-прости-меня-пожалуйста-я-же-не-хотела», усмехнувшись. Даша приняла это как своеобразное прощение и улыбнулась. — Я могу даже что-нибудь приготовить к приезду твоего дедушки… ну, в смысле, если ты хочешь, — сообразив, что сказала, она поспешила исправиться и заправила прядь под шапку.       — Хочу, — Юрий остановился около жилого дома и открыл дверь с помощью ключа, после чего пропустил Лютаеву внутрь и вошёл следом. — Я хочу его удивить. И ты поможешь, — Даша кивнула и стала подниматься за парнем, постоянно оглядываясь. Блондин жил не на девятом, как она, а на пятом, поэтому идти пришлось меньше, чем к ней. Вообще она иногда удивлялась способностям Плисецкого, так быстро подниматься к её квартире. Когда она жила здесь, то поднималась туда минут за пять, так как постоянно стояла и старалась отдышаться. — Входи, — она и не заметила, как перед ней вновь открыли дверь и подтолкнули вперёд, отчего Даша чуть не упала, если бы не вовремя схвативший её за руку фигурист. — Это уже обычай какой-то — ты падаешь, и я ловлю, — Лютаева не смогла не улыбнуться, а потому несдержанно хихикнула и извинилась. — Хватит постоянно извиняться, это напрягает, — девушка снова кивнула и стала ждать, когда парень разуется и пройдёт вперёд. — Значит, так, — Юра открыл холодильник и указал на его содержимое, — это всё в нашем распоряжении. Надо чем-то его удивить. А то единственное, что я профессионально делаю, так это…       — Катаешься, — закончила за него Даша и, вытащив из холодильника яйца, уточнила. — Ты красиво катаешься. И профессионально. Давай приготовим пирожки? Года два назад мама сделала пирожки с кацудоном, и я запомнила рецепт, — Юра недоуменно смотрел на Дашу, отчего она растерялась. — Ты не любишь такие пирожки? Или я что-то не так сказала?.. — тишина стала её напрягать, а потому она покраснела.       — Нет, я согласен, — парень забрал яйца из рук девушки и решил.       Даша улыбнулась, пока парень этого не видел, и приступила к готовке. Попросив Юрия достать всё нужное, она отыскала в его холодильнике на полке все нужные продукты и даже готовое слоёное тесто, которое обычно продаётся в магазинах. На вопрос о том, когда он успел его купить, Юра ответил, что месяц назад уже пытался сделать пирожки, но у него ничего не получилось. Короче говоря, одну пачку безвозвратно испортил, а вторая осталась до лучших времён, которые, видимо, наступили сейчас. Трепаться долго не стали — приступили к готовке. Пока Даша резала свинину, стараясь это делать как можно аккуратнее, Юра пытался нормально раскатать тесто, но, мягко говоря, мало, что получалось. Даша, глядя на его тщетные попытки, тихо хихикнула, привлекая внимание фигуриста. Тот закатил глаза и почесал нос, отчего на нём осталась мука. Лютаева, стараясь не засмеяться в голос от этого зрелища, подошла и отобрала у горе-повара скалку, делая всё за него. Пока она делала его работу, Плисецкий провёл рукой по столу, засыпанному мукой, а затем — по щеке Лютаевой, которая этого не ожидала, а потому залилась краской и отпрянула от Юрия.       — Ты это чего? — растерянно спросила она, поправляя волос. Юра, глядя на её запачканное мукой лицо, стал смеяться, отчего девушка ещё больше растерялась, а потом решила провести по тому же месту. И нащупала муку. Закатив глаза и заметив, что парень продолжает смеяться над ней, запрокидывая голову назад, она окунула руку в пакет с мукой и провела ею сначала по его шее, а когда он посмотрел на неё недоуменно — по всему лицу, заставляя чихнуть. Даша улыбнулась и примирительно сказала: «Мы квиты», стараясь не напороться на месть. Плисецкий, на удивление Лютаевой, согласился и продолжил готовить, но потом насыпал ей немного муки на волосы, после чего потрепал их. Даша сердито глянула на него, заставляя ещё больше засмеяться, но всё равно повторила поступок блондина, и теперь он стал седым. Рассмеявшись вслед за Плисецким, Дарья забыла про пирожки и снова запустила в него муку, на что последовал такой же ответ. Ещё долго перекидываясь мукой, ребята не заметили, как пакет опустел. Размазав по лицу парня уже очередную порцию муки, Даша оказалась прижатой к стенке в коридоре и продолжала смеяться. Юра же улыбался. Никогда ещё Лютаева не видела его… таким. Весёлым, домашним, с небрежным хвостиком на голове и полностью в муке, с улыбкой на губах, которые обычно были искривлены в ухмылке. От этого становилось ещё приятнее, Даше казалось, что она и правда стала тем, кем не представляла стать для Плисецкого, — другом. Теперь, стоя рядом с ним и глядя на него, Лютаева чувствовала себя своей. Ей нравилось с Юрой, каким бы вредным он не был. — Ты похож на монстра, — продолжая улыбаться, призналась Даша, на что Юра усмехнулся.       — Знаешь, ты тоже, — он щёлкнул её по носу, отчего она смешно дёрнула головой и чихнула из-за волос, которые упали ей на лицо. Плисецкий тут же тяжело выдохнул и опёрся руками о стену, тем самым преграждая девушке дорогу. Оба пытались наконец перестать смеяться и отдышаться после долгой бойни. Никогда Даша не вела себя подобным образом. Она никогда не была такой довольной. Подняв взгляд на Лютаеву, Юра усмехнулся. Она, заметив это, слабо улыбнулся. Внезапно, она заметила, как он начал приближать своё лицо к её, сокращая расстояние между ними. К такому повороту Даша была не особо готова, она не знала, как остановить Юрия и при этом не обидеть. Тут же Даша ощутила сначала несмелое прикосновение к своим губам, а после — более уверенное. Растворившись полностью в этом поцелуе и умении Плисецкого целоваться, Лютаева, не соображая, что делает, неуверенно положила свои руки на грудь фигуриста и тут же почувствовала, как он опустил одну свою руку на её талию, а второй зарылся в её волосы, тем самым растрепав её ранее аккуратно заплетённую косу. Момент прерывать не хотелось, но всё хорошее кончается, а наравне с ним время до приезда дедушки и кислород в лёгких. Оторвавшись друг от друга, они попытались отдышаться, что пока что не особо получалось. Даша старалась не смотреть на Плисецкого и боролась со своим смущением, при этом тяжело дыша, как и Юра. Тишина только сильнее напрягала, отчего Лютаева стала немного подрагивать. Заметив это, Плисецкий первый нарушил молчание, на радость Даши, и сказал: — Надо заканчивать с готовкой и убирать, а то дед прибудет в царство сплошной муки.

***

      Слышать, что Плисецкий любит своего дедушку, это одно, а видеть, как он первым несётся в коридор и накидывается на него с объятиями и закидывает приветствиями, — совершенно другое. Даша стояла за его спиной, улыбалась такой сцене, так как оставаться равнодушным, глядя на то, как ледяной тигр так эмоционально приветствует своего деда, невозможно. Николай, как оказалось, был человеком мягким. Даше сразу он понравился.       — Деда, познакомься, это Даша — моя подруга, — Юра подвёл мужчину к смущённой девушке и кашлянул, пытаясь сделать свой голос не таким хриплым. Было видно, он волнуется. Но почему?       — Приятно познакомиться, Дашенька, — Лютаева с улыбкой кивнула и намекнула Юре на то, что пора вести на кухню, и тот незаметно качнул головой.       Ребята провели Николая на кухню, где на столе стояла тарелка с только что испечёнными пирожками, кружками для чая и разными сладостями, которые Даша утром принесла из своего дома. Мужчина, мягко говоря, удивился, ведь обычно Юра ничего не готовил, но стоило его внуку сказать о том, сколько сил ушло на всё это, почему он и обязан попробовать, он понял, что без помощи он не обошёлся. Но было приятно, что он попытался что-то сделать для него. Все сели за стол. Юра и Даша с замиранием сердце следили за Николаем, который взял самый румяный пирожок и надкусил. Пока он пытался распробовать, Даша так разнервничалась, что часть её нервозности передалась ещё и Плисецкому, на лбу у которого теперь выступила испарина. Прошло ещё около полминуты, когда дед отложил пирожок в сторону и сказал:       — Пирожки с кацудоном? — ребята, переглянувшись, кивнули. Даша тут же покраснела из-за своих мыслей, связанных с недавним происшествием, а Юра постарался не обращать на это внимание и думать только о дедушке. — Мне нравится, вы молодцы, — послышался совместный облегчённый выдох, Даша даже улыбнулась.