Я не сделаю тебе больно, дура

      — Ёлка будет стоять здесь!       — Нет, ты совершенно не можешь подготовиться к празднику! Мы поставим её к стене, чтобы она никому не мешала!       — Господи, ты совершенно не умеешь что-либо делать! Такая же неумёха!       — Да? Я — неумёха? Хорошо, ты наряжаешь ёлку, а я готовлю всё к празднику.       — Договорились!       Даша сердито обошла сестру и направилась на кухню, где стояли пакеты с купленными продуктами. До праздника оставался всего день, а рождественское дерево не наряжено и угощения не приготовлены. Сегодня, ближе к вечеру, должны приехать родители девушек, которые уже сообщили о своём отправлении и попросили особо не спорить. Обе сразу стали подготавливаться к празднику. Алиса, как вы уже, наверное, поняли, отвечала за дерево, а Даша — за угощения. С приготовлением чего-либо у неё было всё на высоте, ведь маме именно она помогала на кухне, когда сестра постоянно гуляла с друзьями. Сейчас же она начала искать свой блокнот, куда занесла новые для себя блюда. Только она хотела начать готовку, как ей пришло сообщение. Увидев, что оно от Плисецкого, Даша слегка напряглась.       Юрий Плисецкий       Я приду сейчас, дедушка — к десяти.       Дарья Лютаева       Не забудь фрукты, пожалуйста.       Юрий Плисецкий       Всё под контролем.       Наконец, избавившись от телефона и достав свой блокнот, Лютаева-младшая приступила к приготовлению. Первым делом она решила приготовить салаты и начала со всеми любимого — оливье. Какой Новый год и без этого угощения? Включив музыку для более приятной атмосферы, Даша стала нарезать продукты, слушая при этом и песни по радио, и тихое ругательство из комнаты, принадлежавшее сестре. Усмехнувшись и поинтересовавшись, как у Алисы проходят дела с ёлкой, Даша услышала «готовь давай, бесишь» и фыркнула. Их отношения совсем не изменились. Вообще раньше Дарья мечтала о том, что когда-нибудь они с сестрой поладят. Ей всегда хотелось стать такой же, как Алиса: открытой, весёлой, дружелюбной. Сестра всегда без стеснения отвечала на уроках в школе, заводила новые знакомства и была душой любой компании. Чего же о Даше сказать было нельзя. Лет в семь Лютаева-младшая поняла, что этому случиться не суждено, что сестра вечно будет придумывать какие-то отговорки, лишь бы не брать Дашу с собой, постоянно будет прогонять из комнаты, несмотря на то, что та была общей. Неприязнь превратилась в вечные ссоры и оскорбления, которые играли на нервах родителей. Алиса даже заявила, что не будет учиться с «такой, как она» в школе, и её перевели в другую. Когда же они переехали в Москву, Даша неоднократно старалась приблизиться к комнате сестры и просто войти, поговорить, как родственники, но та, завидев её, закрывала двери. И вот в пятнадцать Даша окончательно приняла то, что они с Алисой — до невозможности разные. Пусть и не во внешности, но характерами — точно.       Внезапно, раздался звонок в дверь, что заставило задумавшуюся Дашу оторваться от салата, который был почти готов, и направиться открывать под крик сестры «я занята, открой ты!» Вытерев руки о фартук, крепящийся на талии, Лютаева-младшая открыла дверь и впустила пришедшего Юрия в квартиру. Тот, стряхнув с капюшона снежинки, стянул его с себя, а после и весь пуховик.       — Это кошмар, а не погода, — выдохнул он, проходя вместе с Дашей на кухню. Девушка тут же налила ему тёплого чая и достала уже постоянно истребляемое им печенье, за что парень благодарно кивнул. — Это просто жопа, я себя ледышкой чувствую.       — Эй, Дашка, кто там? — девушка закатила глаза и поспешила к двери, ведущую на кухню, чтобы закрыть её, но не успела. В дверном проёме остановилась Алиса и сердито посмотрела на сестру. Плисецкого она пока что не заметила. — Блин, ну, ты, как всегда. Опять мне самое сложное поручила.       — Я? Ты сама решила ёлку наряжать, — возмущению Дарьи не было предела, отчего она тут же нахмурилась. — В любом случае, меня это не волнует, иди и наряжай.       — А если я не хочу? — Алиса сузила глаза и наконец заметила Плисецкого, но из-за того, что он сидел в капюшоне, спутала. — Ты же сказала матери, что с Данилом рассталась? Тогда какого чёрта, он тут сидит? — Юрий не очень был рад такому сравнению, а потому гневно посмотрел на Алису, после чего она переменилась в лице и растерянно посмотрела на немного покрасневшую Дашу. — Ты… Он… Что?! Плисецкий?!       — Алис, иди и наряжай ёлку, — Даша выпихнула сестру из комнаты и закрыла за ней дверь, опираясь на неё. — Ты прости, она просто… невыносима, — блондин вернулся к питью чая, будто ничего и не произошло. Даша же продолжила нарезать оливье, при этом сохраняя молчание и разговор первой не начиная. О том, что произошло между ними вчера перед приездом дедушки Плисецкого, никто не заикался. Да и Даша была этому рада. Она не знала, как придётся начать такой разговор, как его поддержать и вообще. Она считала это случайностью. Разбаловались, были слишком весёлые и не контролировали свои действия и мысли. Ну, с кем не бывает? Случайно поцеловались и забыли. Верно же? — Юра, помоги, пожалуйста, — парень, нехотя, отвлёкся от телефона и посмотрел на Дашу, отчего та снова покраснела. — Майонез достань.       — Ты как-то странно ведёшь себя с сестрой, — кладя майонез на стол, признался Юрий и, навалившись на стену, спросил: — Вы так «любите» друг друга, да? — Даша поджала губы и предпочла промолчать, заправляя салат и пробуя на вкус. Плисецкий терпеливо ждал около трёх минут, но, когда Даша накрыла салат и убрала его в холодильник, стиснул челюсти и сказал: — Слушай, я ненавижу, когда меня игнорируют. Ответь на вопрос, а.       — Что я могу ответить? — раздосадовано выдохнула Даша и стала мыть посуду. — Да, мы с ней не ладим, — Плисецкий выгнул бровь, давая понять, что он ещё не во всём разобрался. — И вообще, зачем тебе это знать? Это просто родственная неприязнь, вот и всё… — Юрий сел на своё место и сказал: «Рассказывай», из-за чего Даша поджала губы и выдохнула. — Когда мы были ещё совсем детьми, мы, вроде как, ладили. Но потом нас стали отводить в детский сад, где Алиса нашла себе друзей. Я же с детства была такая — постоянно смущалась, боялась новых знакомств. Но я считала, что раз у тебя есть такая общительная сестра, которая ладит с тобой, ты можешь тоже завести себе друзей. Но у меня не получалось. Алиса будто притягивала всех детей, что в школе, что в детском саду. Казалось, я слилась с окружающей природой и стала бессмысленной серой массой, на которую внимания никто не обращает, — Даша достала из шкафа консервированную кукурузу и высыпала в салат, Юрий же сидел и слушал. — И, я не знаю, она стала совсем другой. Отгородилась от меня лет в пять, наверное, постоянно играла с другими ребятами, я же всё время проводила с родителями. Она общалась, делилась чем-то с ребятами и вечно улыбалась. Я же до шестого класса была одна. Ну, как одна? У меня всё ещё были родители, которые всегда интересовались нами одинаково, не выделяя кого-либо. А потом в нашу школу перешла Лера — та, которая у тебя в тот вечер автограф попросила и на катке со мной была, — Юра усмехнулся, видимо, вспомнил, как Даша постоянно падала при нём. — С ней мы подружились. Она просто подсела ко мне на уроке, и завязался разговор, потом всё переросло в дружбу. И я наконец-то почувствовала себя полноценной. Что нужно ещё, когда у тебя есть друг? Настоящий, который поддерживает, радуется и грустит с тобой. А потом… — Даша покраснела. — Мы с ней пошли на день рождения одного моего одноклассника, который позвал абсолютно всех. Там я познакомилась с Данилом и… — Даша замолчала. — В любом случае, с Алисой мы ладили недолго. А после того, как мы переехали отсюда в Москву, она вообще перестала относится ко мне, как к родной. Ну, знаешь, из-за меня и моей неаккуратности мы переехали, она оставила своих друзей и покинула родной город… Подай, пожалуйста, ложку. Спасибо, — Даша размешала готовый салат и тоже убрала в холодильник. — Вот, собственно, и всё…       — Слушай, если бы у меня был брат, я бы пытался с ним общаться. Честно, — на слабую, недоверчивую улыбку Дарьи Юрий фыркнул и продолжил. — Почему нельзя просто обсудить сложившуюся ситуацию и стать нормальными сёстрами? Уверен, вашим родителям не в радость наблюдать такое отношение их чад друг к другу, и ты думаешь так же. Я знаю, — Даша поджала губы и отвернулась. — Когда-нибудь твоих родителей не станет, как бы это ужасно не звучало. Твои друзья после окончания школы разъедутся, начнут создавать семьи и прочие банальности. Кто-то станет спортсменом, кто-то откроет свой магазин или что-то ещё. Вариантов много, но, блин, сестра-то всегда будет рядом. По крайней мере, должна. К тому же, вы так с ней похожи внешне, — Юрий сделал глоток оставшегося чая. — Мне вообще плевать, как вы будете относиться друг к другу, но лучше было бы, если бы вы стали нормальными сёстрами.       — Но понимаешь, каждый раз, когда я пыталась наладить наши отношения, она не давала мне этого делать!       — А ты пробовала просто поговорить? — Лютаева-младшая внимательно посмотрела на Плисецкого, а затем — на дверь, за которой сестра наряжала новогоднюю ель. — Иди и составь ей компания.       — А ты?       — А я что? Тут посижу. Есть дела поинтереснее, чем слушать, как вы там налаживаете контакт, или как ты нарезаешь овощи.

***

      Даша медленно вошла в комнату, где на диване сидела Алиса и рассматривала гирлянду, которая, видимо, запуталась так, что распутать было её мало возможно. Неуверенность всё ещё одолевала Лютаеву, и страх того, что сестра не будет её слушать и просто прогонит, нарастал. Алиса ещё не заметила стоящую в дверном проёме девушку и продолжала бороться с непокорной, постоянно смешно ругаясь себе под нос. Набрав в лёгкие больше воздуха и собрав все свои силы в одну кучу, Даша постучала по дверному косяку и привлекла внимание сестры, которая хоть на минуту отвлеклась от войны с гирляндой.       — Чего такое? Уже нарезала свои салаты? — грубо отозвалась Алиса и переместила свой взгляд обратно, продолжая попытки распутать. Даша неуверенно подошла к ней и села рядом, после чего так же неуверенно забрала гирлянду и стала распутывать под удивлённым взглядом Алисы. — Ты что — головой ударилась?       — Слушай, я… хотела поговорить с тобой, — Лютаева-старшая сдвинула брови к переносице и недоуменно посмотрела на сестру, которая в свою очередь старалась сделать работу за Алису и ухватиться за нить будущего разговора. Пока что в голове была паника и нарастающее волнение, унять которых не особо получалось. Даша прикрыла на секунду глаза, а после спросила: — Почему у нас всё так странно?       — Ты о чём? — Алиса снова сузила глаза и попыталась понять, что сейчас происходит. Но перед не сидела лишь её сестра, которая продолжала распутывать гирлянду и смотреть куда-то в сторону, но не на старшую.       — Я о наших отношениях, — брови Алисы заняли свои позиции, и девушка опустила голову, поднимая с пола вторую гирлянду, которая тоже была не в состоянии. — В смысле, почему мы постоянно так грубо отзываемся на слова друг друга? У нас нет поводов для такой неприязни и раздражительности, но… тем не менее, мы всегда с ними наравне. Когда мы последний раз нормально разговаривали? Как сёстры, — Алиса поджала губы и посмотрела перед собой, стараясь собраться с мыслями. Разговор надвигался серьёзный. — Мы постоянно портили друг другу настроение, стараясь как-то напакостить. Нам было так неприятно наше общество, что мы даже друзьям друг о друге не рассказывали, — и это была правда. Ни Лера, ни друзья Алисы не знали о том, что у каждой есть сестра-близнец. Только с разными характерами и взаимной неприязнью друг к другу. — Но ведь в детстве мы хорошо проводили время вместе. Вспомни, как мы постоянно играли, а? Это же было так здорово, разве нет, Алиса? — Лютаева-старшая посмотрела внимательно на сестру, которая в свою очередь тоже смотрела на неё и держала в руках распутанную гирлянду. — Мы же родные сёстры. Знаешь, родителям было бы приятно получить такой подарок на Новый год — нашу любовь и дружбу, — Даша неуверенно улыбнулась и сказала: — Ведь, как бы не ссорились, мы остаёмся сёстрами и… если с кем-то из нас что-то случится, любая будет волноваться. И отрицать это бессмысленно. Я так долго старалась с тобой подружиться, но…       — Я не хотела, — прервала Дашу Алиса и посмотрела на недоуменное лицо сестры. — Я не хотела прекращать с тобой дружбу. Просто со временем я узнала, что есть открытые дети. Мне хотелось становиться той, с которой каждому будет интересно. Которую не захочется кидать, обманывать, над которой не захочется по-злому шутить. Я хотела стать душой компании. А ты была такая тихая, скромная и… со временем я начала тебе завидовать. Но упёрто продолжала дружить с другими. Понимаешь, общаться с немалым количеством человек — это очень сложно. Каждый старается позвать тебя на прогулку или в гости, а ты не знаешь, что ответить. Ты хочешь побыть наедине с собой, например, почитать книгу или потанцевать в своё удовольствие. Да что там — просто поспать! Но ты встаёшь в одно и то же время и идёшь на запланированное событие со своими друзьями. А ты всегда занималась тем, чем тебе нравилось. Сначала — коньки, потом — рисование. Теперь ты уехала обратно, а меня не отпускали друзья. И я не могла отказаться от них, пока не появилась такая причина, как проверить, всё ли у тебя хорошо. На самом деле, Питер был бы жутким городом, если бы в нём не было такой тихой скромницы, как ты, — Алиса улыбнулась и посмотрела на расцветающую сестру. — Я видела, как ты общалась со своей подругой, как смеялась над её глупыми шутками и попытками сделать проходящих на улице парней парой, как обнимала её в ответ, и как вы выходили гулять. Мне хотелось привязаться к вам, но я понимала что лишь всё испорчу, скажу что-то не то, — Алиса резко обняла Дашу и дала волю просящимся наружу слезам, тихо шепча сестре куда-то в затылок. — Даша, прости меня… — Лютаева-младшая не сдержалась и тоже обняла сестру, улыбаясь сквозь слёзы радости. Ведь как не улыбнуться, когда спустя более десяти лет вы с сестрой впервые обнялись не по просьбе родителей, а потому что вам обеим захотелось?