Я не сделаю тебе больно, дура

      — Подай мне, пожалуйста, мою кружку, — Даша нехотя указала в сторону стола, на котором эта кружка собственно и стояла, а Юра снова закатил глаза, но просьбу всё-таки выполнил.       Никто не мог предположить, что родители девушки, на её удивление, поладят с парнем, несмотря на то, что мать сначала искала в нём минусы. То делала замечания по поводу того, что он слишком дерзко сидит, то просила убрать локти со стола и пережёвывать тщательно, но всё это не вслух, а по сообщениям Дарье, которая после этого разрывалась между желаниями: посмеяться в голос или смутиться от такого внимания мамы к другу. Через какое-то время женщина отстала от парня, когда на неё строго поглядел муж и взглядом попросил замолчать и не портить ужин. Послушалась. Новый год, в целом, прошёл неплохо. Поели, повеселились, выпили и даже фото сделали. Даша впервые почувствовала, что Юрий при ней окунулся в её атмосферу. На самом деле, сначала идея сестры по поводу его знакомства с родителями по душе девушке не пришла. Ну, чёрт, потому что они дружат всего-ничего, а потом вот так вот всё получается. Да и если бы мама знакомилась с ним в более спокойной обстановке, то ничего бы от неё не утаилось. И поцелуй тоже. Вспомнив о нём снова, Даша повернулась спиной к Юрию и уткнулась носом в подушку.       — Только не говори, что ты опять решила посетить образ. Если это так, то я нарушу вашу семейную идиллию и позову твоих родаков домой, — дело было в том, что взрослые, в отличии от своих детей, давненько не гуляли по родному городу. Да и Алиса особо не посмотрела его новые прелести. Решили пойти прогуляться, но так как после кросса холодной ночью вместе с Плисецким Даша «немного» приболела, пойти с ними она не смогла. Поначалу все хотели отменить прогулку и остаться с больной девушкой, но Алиса решила проблему, предложив позвать «дружка Дашки». Ну, и кто был против этой затеи? Мама, конечно же! «Мы его ещё очень плохо знаем, мало ли, что он с Дашенькой сделает! Я ему ещё не доверяю!», — если вы любящая мать и у вас не менее любящий муж, говорить такое в присутствии всех членов семьи не стоит. Получив люлей в виде воспитательной беседы от мужа и дополнительных бесплатных кивков от дочери в подарок, женщина сдалась и дала разрешение на то, чтобы парня позвали к ним. У того вообще должна была быть тренировка, но ведь новый год — отдохнуть можно и нужно. Юрий пообещал прийти, хоть сначала и начал ехидничать. И вот сейчас он сидел рядом с кроватью подруги и копался в телефоне, просматривая чужие фото. — Долго молчать будешь?       — Нет, просто лежала неудобно, — Даша перевернулась на спину и устремила задумчивый взгляд в потолок.       Теперь она шустро размышляла об их поцелуе, думая, была ли это случайность. Надо было давно об этом задуматься, но столько всего случилось, она попросту не успела. Если бы Плисецкий не был таким раздражительным и вечно недовольным человеком, то она давно бы спросила у него, зачем тогда он подтолкнул сначала себя, а потом и её саму на этот поступок. В нём не было чего-то неправильного, плохого, негативно влияющего на Дарью, она просто терялась в догадках. Она не могла относиться к этому событию с мыслью «подумаешь, это же просто поцелуй». Для всего, что мы совершаем в своей жизни, есть причина. Когда мы идём в школу, едем куда-то на каникулы или просто ложимся отдыхать, мы делаем это по какой-то определённой причине. И даже «просто захотелось» — причина. И даже тут всё не так просто. Её можно разложить на ещё более мелкие детали, на пункты «почему тебе захотелось?». И Даша могла объяснить, почему ответила на этот поцелуй. И ответить именно этим «просто захотелось». И разложить на пункты тоже могла. Но не хотела. Оправдываться перед собой — что может быть более обидным? Ты начинаешь даже самому себе придумывать отговорки, врать, хотя прекрасно знаешь правду, и понимаешь, что ложь — лишь обезболивающее на время.       — Меня очень пугает твоё молчание, ты как будто замыслы против меня строишь, — Даша пискнула и села на кровати, накрыв лицо руками. — Всё в порядке?       — Да, спасибо, — Лютаева убрала руки и опустила их, поднимая неуверенный взгляд на Плисецкого. Тот настороженно посмотрел в её сторону, чувствую неладное. — Мы… ммм… можем поговорить?       — Мне уже не нравится, — Юрий криво улыбнулся и сел рядом с Дарьей. — Давай, буду надеяться, что после этого ты не полетишь на пол, — Даша не могла не улыбнуться, а после вновь стала серьёзной, но больше неуверенной.       — Слушай, я… я не понимаю, что между нами происходит.       — В каком смысле?       — Ну… кто мы друг другу? — Даша почувствовала, как её щёки начинают гореть, и попыталась говорить увереннее. — То есть… ну…       — Окей, — Юрий рассмеялся и неожиданно для Даши прижал её к себе, обнимая за плечи. — Ты всё-таки зациклилась на том вечере, да? — Лютаева сглотнула и кивнула, откидываясь на парня. Разговор подходил долгий. — Какая ты глупая.       — Зачем ты так говоришь? Почему ты так со мной поступаешь? — Даша резко села и, поджав ногу под себя, посмотрела на Плисецкого. — Тебе смешно? А мне нет. Я хочу знать, что происходит. Почему ты постоянно смеёшься надо мной? Тебе так нравится это? Тебе нравится обижать меня, ставить в неловкое положение, смущать? Ты просто понимаешь, что я не смогу дать тебе отпора, потому что я пугливая и ни на что неспособная школьница, которая всего-навсего боится каждого шороха, — Даша не собиралась устраивать допрос с пристрастием, но всё выходило за рамки предполагаемого. И слёзы, которые уже вот-вот собирались скатиться по щекам, давали об этом знать не только ей, но и ничего не понимающему Юрию.       — Дура, — Плисецкий вскинул голову, и его брови немедленно съехали к переносице. Разозлила. — С чего ты решила, что я смеюсь над тобой? Как тебе такое вообще в голову прийти могло? — он вскочил на ноги, заставив Дарью упасть на кровать. — Тут не я виноват. Если ты думаешь, что любящие должны ходить вокруг тебя, подарки дарить и боготворить, как делал это твой Данил, то спешу тебя огорчить: нет. Я не знаю, что заставило тебя так думать обо мне. Но это невероятно глупо, даже слышать противно!       — Любящие?.. — Даша впилась взглядом в Плисецкого, который медленно стал приходить в себя. Его разум прояснялся, он понял, что сболтнул что-то не то, и теперь просто пребывал в растерянности, но вида не подавал. — Ты сказал — любящие?       — Господи, да какая разница? Ты вообще мысль не уловила, да? — он стиснул челюсти. — Я не знаю, как распознать эту влюблённость, да и вообще может ли кто-то это сделать? Такой бред, вообще не думал, что буду распинаться перед кем-то по этому поводу, — он недовольно фыркнул и опустился перед кроватью. — Пойми, я не желаю тебе зла. Я не пытался оскорбить тебя, унизить или, как ты говоришь, обидеть. Может быть своим поведением я создал такое впечатление, но я такой был всегда, я не умею по-другому. Я вижу в тебе друга и хочу, чтобы и ты это видела во мне. Ты слишком пугливая и неуверенная в себе, поэтому мы и не можем нормально ладить, — Даша внимательно слушала парня, не веря своим ушам. И это говорит такой заносчивый человек. — Я не могу общаться, не подшучивая над человеком, не говорить иногда в грубой форме, потому что я привык так себя вести. Как бы я себя не вёл, блин, да запомни, я не сделаю тебе больно, дура!       После своей, вроде как, душераздирающей речи Плисецкий бесцеремонно притянул лицо Даши к своему и впился в её губы своими. Лютаева всё ещё пребывала в каком-то шоке после сказанного блондином, а потому немного растерялась при поцелуе. Очередном. Но Юрий действовал настойчиво, втягивая в головокружение Дашу полностью, и из-за этого долго бездействовать она не могла. Спустя пару мгновений она зарылась пальцами в шелковистые волосы парня и стала отвечать на поцелуй. В животе закружились те самые придуманные бабочки, а в голове наконец-то всё прояснилось. И теперь она всё поняла. И то, что хотела, и о чём даже не подозревала. И была только одна мысль на данный момент. Она знала, к кому будет приезжать сюда.