Крылья

Рыжий сидел на подоконнике, смотрел на стену дождя, отделенную от него прочным стеклом, на город под этой завесой, и думал. Вот уже месяц, как он вышел из больницы после того ужасного дня, и он уже почти оправился от событий того дня… Тогда, почти три месяца назад с самого утра все пошло наперекосяк. Танцор часто думал, что останься он дома, все могло быть иначе.… Для начала он проспал. Не сильно, но неприятно, поэтому собирался в спешке, и забыл мобильный телефон и ключи от квартиры. Понял это, когда захлопнул дверь. Махнул рукой и понесся на автобус, на крыльце навернулся на ступеньках и последние несколько сосчитал копчиком, что при его чувстве равновесия было чем-то из ряда вон. Едва успел к самому началу пары, на перемене в туалете на него наехали какие-то ублюдки, что-то несшие про его богатенького папика и то, что если рыжик будет хорошим мальчиком, никто не пострадает. Он ничего не понял и послал их по матери. Его попытались избить, но он первое время успешно сопротивлялся. Уродов оказалось больше, в итоге, танцора сильно потрепали. Потом университетский охранник привязался к неряшливому виду, одногруппники достали вопросами. Едва досидев пары, рыжий с раздражением покинул казавшиеся до этого почти родными стены универа.… Чтобы немного прийти в себя, он решил прогуляться. У какого-то перекрестка рядом с ним притормозил черный джип, откуда его окликнули, предложив много денег за хороший секс. Естественно, и они были посланы по известному адресу. Стоило рыжему отвернуться, он ощутил резкую боль в затылке, а потом провал. Пришел в себя он от холода и боли. Кто-то поливал его холодной водой. Все тело болело, будто по нему проехал грузовик, пахло кровью и палеными волосами. Как потом оказалось, его. Он несколько раз терял сознание, его снова отливали водой, били, жгли пальцы и волосы, что-то спрашивали, а он молчал. Внезапно откуда-то из глубин памяти пришли картинки: бар, запах дешевого алкоголя, плачущие женщины (он откуда-то знал, что это его тетка с сестрой) в углу, мужчины (его дядя и братья), закрывающие их собой, и боль, много боли, его бьют и… насилуют. Он вспомнил.… И то, что творилось с ним сейчас, стало продолжение того кошмара. Годы, проведенные рядом с хозяином, показались сном, прекрасной фантазией воспаленного сознания, старающегося избежать боли. Его пытали, потом трахали, потом снова пытали. Раздирающее тело боль, пронзающая насквозь. Члены, терзающие его рот и задний проход, потом руки, потом палки, кажется, кто-то додумался запихнуть ему в задницу раскаленный прут или ему это только показалось… Он кричал, потом сорвал голос, потом просто плакал… Когда он терял сознание, его отливали холодной водой, иногда поили. Потом снова пытали и трахали... В какой-то момент все резко прекратилось, его завернули в прохладную ткань и куда-то понесли. Сознание вновь покинуло его. Пришел в себя танцор в больничной палате. Открыл глаза и застонал. Рядом кто-то вздрогнул, и над ним склонился человек. Проморгавшись, рыжий увидел осунувшееся и потемневшее лицо хозяина клуба. Облегченно выдохнул и еле смог прошептать «Спасибо», медленно погружаясь в черноту и вновь теряя сознание. Следующий раз его выкинуло в реальный мир от того, что он почувствовал влагу на обожженных руках. Смог открыть глаза и разглядел, как хозяин осторожно целует его пальцы. Из глаз его при этом капали слезы, но, похоже, мужчина их просто не замечал. Танцор чуть пошевелился, и хозяин поднял на него замученные покрасневшие глаза. Глубоко вздохнул и попытался улыбнуться. Потом встряхнул головой, быстро склонился, коснувшись сухими губами виска юноши, прошептав «Прости, малыш», распрямился и, не оглядываясь, вышел из палаты. На смену хозяину пришли врачи и медсестры, его осматривали, перевязывали, растирали, ставили капельницы, делали уколы, смазывали всего различными мазями. Телу постепенно становилось лучше, боль уходила, возвращалась чувствительность и подвижность. Когда пациента оставляли одного, он часами неподвижно сидел на койке и, почти не отрываясь, смотрел на дверь палаты. Ждал. Но хозяин так и не появился. Через месяц парень попросился в тренажерный зал больницы, и все свободное время проводил там, тренируясь и восстанавливая мышцы и подвижность тела. Первые несколько дней он шарахался от зеркал, потом привык. Видеть себя почти лысым, со шрамами, следами ожогов и синяков по всему телу было страшно. Только сейчас он понял, насколько раньше был красив и как уродлив стал. Волосы, вместо шелковой рыжей волны, отрастали жесткие и непослушные, на теле не было места без отметины. Кожа превратилась из мраморно-белой в синюшно-прозрачную, глаза потухли, брови и ресницы были опалены, мочки ушей и губы разорваны.… И шрамы. Везде шрамы, мелкие, крупные, зажившие и заживающие… Теперь он понимал, почему хозяин не прикоснулся к нему за все время их общения. Он вспомнил, из какой грязи тот его тогда вытащил, и был благодарен уже за это. А что не тронул.… Так кто польстится на тело, с которым делали такое?! И не раз делали. Сколько мужчин его имели? Какая разница, что он был против… Страшное, поруганное тело никому не нужно. А душа.… Так ведь не гонят, заботятся, дали образование, воспитание, вон, «колыбельную» принесли, чтобы спал. Лечение оплачивают. Что еще нужно? Любви? Если куклу вынули из помойки и починили, вовсе не значит, что она станет любимицей. Она просто будет еще одним экспонатом коллекции, отработав ремонт, демонстрируя себя желающим. А особые условия хранения – так не зря же силы потрачены на реставрацию… И он привык так думать, за тренировками забывая вид своего тела, которое еще помнило красоту танца. Он танцевал, зная, что больше никогда его не выпустят к зрителям, и вряд ли позволят вернуться в клуб. Зачем им увечный ангел? Через два месяца его забрали домой. За ним приехал управляющий и пара охранников из личных хозяйских. Рыжий оценил заботу, и не о чем не спрашивал. Все документы и рекомендации врач отдал управляющему. Танцор только слышал, что ему прописана восстановительная терапия на полгода и академический отпуск по болезни в университете. Его привезли к зданию клуба и как VIP-персону под охраной проводили в пентхауз. Вот уже несколько дней он снова живет здесь, к нему приходит врач, его провожают и встречают с занятий по хореографии. Он не отдал больничный в универе, решив экстерном сдавать все полсеместра пропусков. Ему разрешили. Ему позволяют все, но отводят глаза при разговоре. Парни из танцоров сторонятся его, охрана молчит, управляющий и врач виновато улыбаются. На все вопросы о хозяине ему говорят, что тот занят. Рыжий знает, что вечерами хозяин заглядывает в клуб, но никогда не задерживается там дольше часа, потом пропадает куда-то. В здании его почти не бывает. Танцор старался не думать о нем. Он занимался и тренировался, загоняя себя почти до бессознательного состояния, что-то ел, не чувствуя вкуса, спал без сновидений. Его лицо застыло вежливой маской почти без эмоций. Он знал, что его бывшим друзьям страшно с ним общаться, но ему стало все равно. Он уверен, что такова плата за его уродство. Так прошел месяц. Потом еще один. Потом еще. Ночами рыжему стало казаться, что рядом с ним в кровати знакомое с детства тело, присущий лишь хозяину запах, его обнимают заботливые и такие нужные руки… Но утром кровать пуста, а значит, это всего лишь сон… Рыжий не знал, что вот уже полгода весь криминальный мир столицы не спит спокойно. В день его похищения началась война. Тогда кто-то по глупости попытался устроить передел сфер влияния, решив воспользоваться рыжим мальчишкой, чтобы надавить на серого кардинала черного рынка. Тот, кто это задумал, просчитался. Уловка не сработала, инициатор был уничтожен безжалостно, вместе со всеми подручными, их семьями и знакомыми, а потом молодой уже король начал мстить. Тем, кто посмел замахнуться на большее, тем, кто посмел обидеть его рыжего ангела, и тем, кто стоял за ними. Он безжалостно уничтожал людей и их дела, рушил выстраиваемые поколениями семейные корпорации, сметал любого, кто посмел бы просто неучтиво подумать о нем. Те, кто поумнее, сами перешли на его сторону, глупцы пытались сопротивляться, но были обречены. Молодой мужчина перекраивал под себя теневой мир столицы, постепенно прибирая к рукам и связи внутри страны, налаживая контакты во вне. В нем горел неукротимый огонь мести и желания сделать мир безопасным для его ангела, а для этого мир должен был принадлежать ему. Хозяин практически не спал – не мог. Он сам второй раз вынес на руках этого мальчишку из окружившего его ужаса. Он не выполнил данное самому себе обещание защитить этого парня. Сейчас мальчишка пострадал уже из-за него. И чем сильнее его жгло чувство вины, тем страшнее становилось криминальному миру, тем безжалостней он ломал все под себя. В какой-то момент мужчина понял, что больше не может не видеть того, ради которого он творил страшное. Ради самого дорогого для него человека, которому причинили вред по его вине. И, словно вор, он на несколько часов приходил ночью в свою постель, где, лежа без сна, смотрел на бледную тень того, кто раньше был самой жизнью. Раз за разом кончиками пальцев проводи по зажившим и местами почти незаметным шрамам, в который раз кляня себя за то, что они вообще есть. А потом уходил, и преступный мир снова умывался слезами и кровью, склоняясь перед его волей. За каждый шрам его ангела, за каждый локон, теперь жестких и местами седых волос. За все. Когда все нити были собраны в его руках, приоритеты расставлены, законы установлены и работа по созданию теневой империи была закончена, мужчина впервые за много месяцев позволил себе расслабиться. Он сам не заметил, как уснул, обняв свое рыжее чудо, обещая ему и себе, что теперь он точно сможет сделать его счастливым, обезопасив от страданий этого мира. Утром танцор проснулся, по привычке повернул голову, чтобы убедиться, что и сегодня мужчина рядом ему приснился, и застыл, неверяще хлопая глазами. Рядом с ним спал хозяин клуба, осунувшийся, явно уставший, с проседью на висках. Но факт оставался фактом. Он спал в его, нет, в своей постели. И что теперь делать, когда мечта последних шести месяцев о том, чтобы он просто был рядом, сбылась, танцор не знал. Он так и просидел все утро, разглядывая спящего, и почти не дыша. Если он пришел и остался, значит, что-то изменилось. Но что теперь будет?