Зачем тебе я?

      Как только за Гарри Поттером закрылась дверь, Роза стремительно повернулась к Хьюго:       — Ты… Ты… Ты убил нас. Я больше никогда не смогу относиться к тебе как прежде.       — Ты меня ненавидишь?       — Да, ту часть тебя, которая принадлежит предателю, погубившего нас с Джеймсом. Ненавижу не за предательство, а то, что ты изуродовал моего брата, возродившись в нём.       — Знаешь, Гарри… Он никогда не хотел моей смерти. А сегодня… Он так на меня смотрел…       — Он тоже слишком любит Хьюго, чтобы спокойно принять произошедшее. А сейчас, извини, мне надо кое-что сделать.       — Ты куда?       — Не твое дело, — грубовато ответила Роза, и пошла искать того, кто был теперь Северусом Снейпом.       И тут из-под одеяла Хьюго выползла небольшая гадюка. Тот задушенно всхлипнул и замер, боясь пошевелиться. И только маленькая капелька пота скатилась по его виску. Миг — и гадюка обратилась молоденькой девчонкой в школьной форме.       — Ну, привет, Питер. Давно не виделись, крыса морская, — скзала она, усмехнувшись.       — Белла? — неуверенно протянул тот, с трудом угадывая знакомые интонации.       — Белла — это ты? Вот так встреча! — обрадовался Барти-Карл.       — Да, ребятки, это я. Точнее, теперь я — Элизабет Лонгботтом. И я, конечно, совсем не та, что была прежде. Я больше не та сумасшедшая, которую вы знали.       — А жаль. Помнишь, как мы развлеклись тогда, в Малфой-мэноре, а?       — Ты бы ещё палеолит вспомнил, Барти, это было в 81-м году! Ну да, я помню.       — Ну прости, я не виноват, что меня так быстро убили.       — Мы всё наверстаем, Барти, хоть я и помолвлена, но когда меня это останавливало? Вот, что я думаю. Вряд ли мы сможем оживить Повелителя, но мы должны продолжить его дело. Прежде всего, надо помочь сбежавшим из Азкабана, Эйвери и Мальсиберу. Потом мы встретимся с ними и составим план.       — Как мы будем помогать им?       — Я закажу в одной аптеке порцию оборотного. Стану… Ну допустим, профессором Диггори, а вы мальчики украдёте её волос. Я отправлюсь в лавку к Олливандеру и куплю две палочки. У Эйвери была палочка с волосом фестрала, а у Мальсибера — с усом тролля. Подберу похожие. Сначала — отправим им совой палочки. Потом нужно будет заказать совиной почтой одежду для них. И, конечно, прислать им еды. Свертки уменьшим. У них уже будут палочки, так что они смогут вернуть их в исходное состояние. Но продукты нужно будет посылать часто.       — Может просто денег послать? — спросил Хьюго.       Крауч засмеялся.       — Ты хоть представляешь, какие они хорошенькие после Азкабана? Что им продадут? От них даже в Лютном шарахаться будут. Белла, мои теперешние родители — маглорожденные, к сожалению. Я не хочу участвовать в этом, а потом попасть под зачистку.       — Не попадёшь. За прежние заслуги.       — Хорошо. Тогда я попрошу родителей выслать мне два мужских магловских парика. Иногда такая маскировка проходит лучше, чем чары или оборотка. В некоторых местах, куда им, возможно, придётся прорываться, стоят отслеживающие чары.       Хьюго угрюмо молчал. Он был всего лишь второкурсником, что он мог сказать?       А Роза поняв, что самое главное уже сказано, задумчиво смотала свои Удлинители Ушей. Спасибо тебе, дядя Джорж. Очень тихо, понимая, что её ни в коем случае не должны обнаружить, девочка попятилась назад. И, конечно, налетела на Джеймса Поттера.       — О, привет! Идёшь навестить Альбуса? — спросила Роза, вытягивая шею и заглядывая в палату, куда направлялся парень.       — Да. Только он теперь Северус. Очень удобно, ведь это его второе имя.       — А ты был с ним там, в том вагоне?       — Да, был. Это я, Бродяга, Лилс. Даже не представляешь, как я рад тебя видеть, подруга!       С задушенным всхлипом Роза повисла у Джеймса на шее.       — Ну что, пойдем? — неуверенно спросил её он спустя, наверное, полминуты.       — Конечно, — ответила Роза, немного смутившись.       Они вошли в палату, и девочка была потрясена, увидев, какой Северус бледный. Он крепко спал.       — Он разве ещё не пришёл в себя?       — Приходил ненадолго, чтобы поговорить с Гарри. То есть с отцом.       — Почему он до сих пор спит: ему больше других досталось, да?       — По правде говоря, я не уверен, что могу тебе сказать.       — Брось, Джеймс. Рассказывай!       Но Джеймс молчал. А Роза ждала и ждала ответ. А потом догадалась сама и тихо заплакала. Ребята посидели с Северусом рядом, но неугомонный Джеймс соскучился довольно быстро. Едва за ним закрылась дверь, как Северус «проснулся» и открыл глаза.       — Сев, ты что, притворялся?       Северус уставился на неё, хватая ртом воздух: он всё никак не мог вдохнуть. «Севом» его называл только один человек, самый близкий, самый родной. Он просто смотрел на неё, а она улыбалась. И как только она сделала лёгкое движение — к нему, он, перепугавшись сам не зная чего, выбежал из палаты прочь.       Им и правда двигал страх: он боялся несбыточных надежд, новой боли, новой жизни, но в тот момент он абсолютно ничего этого не осознавал. Его голова была пуста, как котёл перед варкой зелья, он просто хотел бежать, хоть куда-нибудь, до тех под пока не упадёт без сил или его не остановят. Амок накрыл его горячечной волной, и в этом полубредовом состоянии он просто бездумно мчался, куда глаза глядят, как был — босой, в одной пижаме.       Он пришёл в себя на Астрономической башне, огляделся в недоумении, он совершенно не помнил, как сюда попал. А потом он сорвался и закричал. Закричал так, как кричат раненные звери — он отпустил себя, освободился от всей той боли, что накопилась в нем за долгие годы и сделал шаг вперёд, в пустоту.

***

      Как раз в это время, Амори Кэрроу мялся у входа в Гриффиндорскую гостиную: он не знал пароль. Наконец, из-за поворота выбежал пушистый серый кот и устремился к портрету. Полная Дама, мило улыбаясь, стала приоткрывать проход, и Амори тут же прошмыгнул туда.       И, конечно, его тут же обступили весьма агрессивно настроенные старшекурсники-грифы.       — Гляди-ка, слизень приполз!       Не успел он и глазом моргнуть, как на него посыпались удары. Он пытался защищаться, но какое там. И вот, наконец, он услышал голос Джеймса, тот как раз вернулся из Больничного Крыла.       — Эй, стоп. Стоп!       Оттащив Амори к стене и наколдовав стакан воды, Джеймс протёр очки и сказал:       — Ты, конечно, мой друг, Луни, но это гостиная больше не твоя. Нам лучше видеться на нейтральной территории.       — Как скажешь. Но мне нужен хроноворот. Это важно. И называй меня Амори. Это теперь моё имя.       — Так это был хроноворот, та штуковина, которую я стащил у тебя в экспрессе? Слушай, а зачем он тебе? Признайся, ты задумал какую-нибудь шалость? Научи меня им пользоваться, я хочу кое-что предотвратить.       — Что?       — Я дурак. Мне только нужен один небольшой шанс, я должен поговорить с одним человеком, чтобы он не сделал глупость. Ну что тебе стоит? Никто ведь не догадается и не узнает об этом.       — Я не умею им пользоваться, Джеймс. Я обещал его отдать одному человеку.       — Правда, не умеешь? — разочарованно протянул Джеймс, и, дождавшись кивка, развернулся и убежал в свою спальню.       Пока его не было, Амори вновь обступили гриффиндорцы. Они не стали снова бить его, но следили за ним, не отрывая взгляда. Когда Джеймс, наконец, вернулся, он сунул в руку Амори небольшую штуковину, напоминающую карманные часы, потом хлопнул его по плечу и был таков.       А когда Амори Кэрроу покинул львятник, Джеймс получил ультиматум: или он перестаёт общаться со слизеринцем или ему объявляют тотальный бойкот и выгоняют из команды. Джеймс не мыслил своей жизни без квиддича, так что, не раздумывая, отказался от старого друга. «Мы будем встречаться тайно» — подумал он.

***

      Алистер и Скорпиус Малфой сидели у камина. Они молчали, им не нужны были слова. Они не были знакомы в прошлой жизни, но это было не важно.       — Скорп, мне кажется, будет лучше. если я уйду к Уизли. Я…       — Ты с ума сошёл, Ал? Неужели ты променяешь…       — Да. Да, променяю. Если они меня примут. Если он меня примет.       — Кто?       — Джордж. Он часть меня, понимаешь?       — Но ты ведь Малфой, ты не можешь жить в «Норе». Ты хочешь стать Предателем Крови?       — Ты знаешь, моя фамилия уже изменилась. Я — Уизли. Я уже Предатель Крови, не хочу быть к тому же просто предателем.       Около мальчиков с тихим хлопком появилась Айви, она подала Скорпиусу конверт и, убедившись в том, что парень вскрыл его, аппарировала прочь. А Скорпиус быстро пробежал глазами письмо и зло швырнул его в огонь.       — Что там было, Скорп? Это от отца? Что он хочет?       — Он хочет, чтобы я не общался с Поттерами и Уизли. И ни с кем из измененных не общался тоже. Он предъявил мне ультиматум, и если я его ослушаюсь, он откажется от меня.       — Почему он сразу так суров с тобой? А к Уизли он причисляет и меня тоже?       — На счёт тебя там не было ни слова. Но отец был в «Норе». А Молли наговорила ему всякого про меня и Розу, сказала, что не будет мешать нашему счастью. Вот дура, зачем она это сказала? Ведь тогда на свадьбе она разогнала нас и так кричала. А теперь отец просто в бешенстве.       — И что ты будешь делать, Скорп? Ты ведь Поттер. Неужели ты пойдёшь у отца на поводу?       — Нет. Ему всё равно понадобится наследник по магии. Так что я не собираюсь слушаться его, отказываться от своих друзей. Они и ты — моя жизнь.       — А отец? И на что ты будешь жить?       — Ал, ты ведь знаешь, что у Гарри Поттера тоже нет наследника? И его сыновья продолжат род Принц и Блэк.       — А у Джорджа всего один ребенок. Это непорядок. У истинных Уизли детей должно быть много.

***

      Роза сидела на постели Северуса и ждала его уже довольно долго и, не дождавшись, пошла поднимать тревогу. Парень вернулся, когда переполошившаяся мадам Помфмри говорила с директором по каминной связи.       — Где ты был? Я так волновалась! Что с тобой случилось? — Роза буквально засыпала его вопросами.       А Северус смотрел на неё с нежностью и совершенно счастливой и какой-то шальной улыбкой на губах.       — Самолевитация, Лилс! Я ещё помню заклятие самолевитации!       — Дурак, я тут с ума схожу, а он там летает!       И она обняла его крепко-крепко, и ей было совершенно наплевать на то, что вся его пижама была сплошь покрыта репейниками и слизняками — к подножью Астрономической башни вплотную подобрался Запретный лес.       Она тихо прошептала ему на ушко:       — Я знаю ту давнюю историю с пророчеством, Сев. Ты ни в чем не виноват. Мне казалось, что я тебя знаю, как саму себя. А теперь совсем запуталась. Что ты за человек такой?       — Я — это я, — ответил он и, наконец, обнял её в ответ.       И именно в этот момент в Больничное крыло вошли Рон и Гермиона Уизли.