Зачем тебе я?

      Родители Розы застыли, они потеряли дар речи, увидев свою дочку в объятьях парня.       — Роза, а ты не слишком юна, чтобы обниматься с юным джентльменом? — хмыкнув, спросил её Рон.       — Нет, — улыбнулась та.       — Мы прошли проведать тебя и Хьюго. Как вы? — спросила Гермиона.       — Мы чувствуем себя хорошо. Знаете, будет лучше, если вы поговорите с Хьюго без меня.       Пока родители говорили с Хьюго, мадам Помфри осмотрела её и Северуса и сказала, что они могут идти. Правда, Сев получил напоследок порцию улучшенного восстанавливающего зелья — самолевитация выкачала весь его магический резерв.       А Роза осталась, чтобы ещё раз увидеть родителей и убедиться, что с ними будет всё в порядке после того, как они узнают правду. А Северус же, скрепя сердце, ушёл. Как бы ему не хотелось быть сейчас рядом со своей девочкой, но лезть в её семейные тайны он считал недостойным.

***

      Роза не знала, что происходило за дверьми палаты, но её родители вышли оттуда в маловменяемом состоянии. Мама плакала, а папа весь пошёл красными пятнами. Они ничего не стали говорить ей. Только обняли и ушли. Они даже не спросили её, кем она стала. Им хватило и Хьюго.       Северус же шёл к себе, глубоко задумавшись о том, как изменилась его жизнь, и сам не заметил, как оказался у входа в подземную часть замка. Круто развернувшись на каблуках, он устремился в противоположную сторону — к гриффиндорской башне. Он знал, что там ему предстоит ещё один серьёзный разговор.       Гостиная красно-золотых встретила его привычным ровным гулом голосов: львятник всё ещё обсуждал недавний визит слизиринца на их территорию.       В этой жизне Северус был довольно-таки популярным студентом, ещё бы, ведь он был сыном самого Гарри Поттера. Он был богатым, родовитым, обладал прекрасными манерами и изысканным гардеробом. Если бы у него было всё это и в прошлой жизни, ему не пришлось терпеть нападки мародёров. Но всё сложилось так, как сложилось. И сейчас, будучи облеплен со всех сторон друзьями и приятелями, он тяготился их навязчивым обществом. С одной стороны, теперь это была его жизнь, а с другой, ему отчаянно хотелось оказаться в одиночестве и заползти в свою «раковину».       Наконец, его отпустили, и он поднялся в свою спальню. Тут, слава Мерлину, было тихо. И только устроившись на своей постели, он понял, как утомил его этот переход из одного конца замка в другой. Вскоре в дверном проёме показалась лохматая голова Джеймса:       — Можно? — несмело спросил он.       — Конечно, заходи.       — Прости меня, — начал Джеймс свою сбивчивую, и явно подготовленную речь, — Прости за всё. Я погано вёл себя по отношению к тебе в прошлой жизни, и продолжил то же самое в этой. Мне очень стыдно, правда. Но ты ведь знаешь, что я безмозглый бесчувственный болван, правда?       — Знаю, Джеймс.       — Ты можешь думать, что угодно, но в прошлой жизни ближе всех мне был Сохатый, а в этой — ты. И мне нужны вы оба, понимаешь?       — Понимаю, Джеймс.       — Что с тобой? Даже не будешь плеваться ядом и поливать фирменным сарказмом?       — Если ты предлагаешь дружить втроём, — Северус хмыкнул, — то можешь не сомневаться, ничего из этого не выйдет. Но на самом деле я очень устал и уже засыпаю. Я, правда, постараюсь, чтобы прошлые обиды не мешали нам. Но если ты вспомнишь, как я относился к Гарри Поттеру в течении всего периода его учёбы, ты поймешь, что я злой и память у меня хорошая. Прости, но перевоспитывать меня поздно.       — Но ты постараешься?       — Да, Джеймс, я постараюсь.

***

      Прошло несколько дней, и студенты втянулись в школьную жизнь, их закрутила обычная суета. И вот, очередное утро застало Амори за весьма нетипичным для него занятием: он приводил себя в порядок. Кэрроу, наконец, решился поговорить со своим сыном, и будь что будет. Первым уроком у него стояла трансфигурация, и он так волновался, что почти ничего не смог съесть за завтраком.       Переломным моментом послужила сцена, которую он вчера случайно подсмотрел. Амори видел Лили-Луну с Тедом. Они шли по коридору и весело болтали.       — Слушай, Тед, — начала она, когда тот перебил её.       — Профессор Люпин, для вас, мисс Поттер. Тедом я буду на каникулах.       Смеясь, они скрылись за поворотом.       Это было ужасно несправедливо, ведь Лили-Луна была дочерью Гарри Поттера, а Тед — его же крестником. Конечно, они знали друг друга, а как же иначе? А теперь, когда Тед женился на Мари-Виктуар, это привязало его к клану Поттер-Уизли надёжнее любых магических пут.       После урока Амори немного задержался и попросил профессора дать ему несколько дополнительных уроков. А что ещё он мог придумать? Он не мог сказать правду, так как не был уверен, что Теду известно о произошедших реинкарнациях. А оказаться в психиатрическом отделении Мунго он не хотел.       — Я не вижу у вас, мистер Кэрроу, особых склонностей и способностей по моему направлению, — сказал ему профессор Люпин. — А если я и буду давать дополнительные уроки, то лишь для самых талантливых студентов. Вы к ним не относитесь, — добавил он, заметив странный, жадный взгляд своего ученика.       А Амори, поняв, что ему отказали, решился поднять глаза на сына. Он просто смотрел на него, ища знакомые черты, пытаясь выявить фамильное сходство и просто любуясь.       — Хм, — откашлялся молодой профессор, — Я думаю, вам пора, мистер Кэрроу. И не забывайте, что у меня есть молодая и очень красивая супруга.       С этими словами Тед вышел из аудитории, а Амори остался — с пылающими от стыда щеками.

***

      Алистер Малфой уже который день не находил себе места. На душе у него было неспокойно. Ему казалось, что каждый день, что проходит вдали от брата-близнеца, убивает его. Алистер знал, что магазинчик Джорджа «Всевозможные волшебные вредилки» находится на том же самом месте, в Лондоне, в самом центре Косого Переулка. Он никогда не был там в этой жизни и не представлял, как ему туда попасть.       Но вот как-то раз на пути в библиотеку он встретил Гарри Поттера и страшно ему обрадовался.       — Привет, Гарри! Я…       — Привет, ты ведь один из сыновей Драко, да? — тут же перебил его Поттер.       — Да, это правда…       — И кто ты теперь, Уизли или Поттер?       — Откуда ты знаешь?       — Драко устроил в Больничном крыле феерический скандал. Его только горгулья у кабинета директора не слышала.       — Я Уизли. Фред Уизли. Ты не мог бы отвести меня в наш с Джоржем магазин?       — Да, да конечно, я отведу тебя туда, — пробормотал шокированный Поттер, он не смог удержаться, и коротко обнял подростка. — Чертовски рад тебя видеть, Фред. То есть Алистер. То есть Фред в теле Алистера. Ну, ты меня понял. У меня сейчас дела по работе, Министерство и Хогвартс никак не могут определиться с тем, как именно дементоры должны охранять школу.       — Нам не разрешают не то что проводить тренировки по квиддичу, но и даже выходить на школьный двор. Сделай их там, Гарри.       — Хорошо. Встретимся у выхода из школы.       Гарри исчез в школьных коридорах, а Алистер поспешил к выходу из школы. Он не слишком понимал, почему главный аврор не может прийти в Хогвартс камином, а должен идти под кордоном из стражей Азкабана до аппарационной черты. Но тут уж ничего не поделаешь, не может же директор школы держать камин открытым для всех?       Алистер выбрал себе местечко возле одной из колонн у выхода из замка и приготовился ждать.       А у Поттера и правда была масса дел в Хогвартсе. Вопрос с дементорами был решен очень быстро, а потом он попросил о личной встрече с тремя учениками. Первой была Роза Уизли. Она сама написала ему и попросила о встрече. И теперь быстро, сбивчиво рассказывала ему о том подслушанном разговоре. Новый заговор бывших Пожирателей Смерти. Но Поттер только посмеялся — ведь они были только детьми, что они могли сделать? Но меры он, конечно, принял. Во-первых, приставил к Элизабет Лонгботтом своего верного Критчера — чтобы следил и докладывал. А во-вторых, дал срочный запрос в аврорат на отслеживание и перехват всей совиной почты подозрительных студентов.       Потом Гарри встретился со своим младшим сыном. Расспросив его, как дела, и убедившись, что у «подростка» действительно всё хорошо, он попросил его об одолжении:       — Понимаешь, Северус, наш родимый аврорат временно остался без штатного легиллимента. А мне очень нужны воспоминания Хьюго. Я чувствую, что это может быть важно. Я понимаю, как это тяжело для тебя.       — Сейчас уже не так тяжело. Никто не умер, как оказалось. Что именно тебя интересует?       — Очень небольшой период времени. С того момента, как Воландеморт убил мою маму и до того момента, как он исчез.       Хьюго сняли с его любимого предмета — травологии, и отправили к директору. Гадая в чем он провинился, он быстро дошёл до каменной горгульи. Однако директора в кабинете не было, там были только Поттеры. Хьюго сразу почувствовал недоброе.       — Легилименс! — и болезненное заклинание стало раздирать его память.       Через некоторое время Северус устало опустил палочку. Хьюго, скорчившись, лежал на полу.       — Ну, что там?       — Его память подчистили. Всё это очень странно. Я всегда считал, что ты стал крестражем по ошибке, нелепой случайности, только потому, что душа Воландеморта была нестабильна. Но это не так. Он сделал из тебя крестраж специально, проводил ритуал, весьма мерзкий, надо сказать. Шрам в виде молнии у тебя появился сразу после этого ритуала. Потом он дал распоряжение Питеру — не трогать тебя, мол, он сам с тобой разберётся, когда придёт время. А следующее воспоминание Петтигрю — он стоит среди магловского бара, в одной руке — кружка пива, в другой две палочки — его собственная и Воландеморта.       —  Как это? Он сделал меня своим крестражем, а потом год за годом пытался убить?       — Ничего не могу сказать тебе по этому поводу. Возможно, он был сумасшедшим.       — А как же… Защита крови, материнская жертва и всё такое?       Северус глубоко вздохнул и закатил глаза:       — Гарри, папа… У тебя уже в висках седина, а ты всё такой же наивный. Дамблдору была нужна красивая история. Сказка. Он интерпретировал события так, как ему было удобно. Если бы материнская жертва была таким надежным способом уберечь ребенка, сирот было бы меньше. Смотри, Лили, по версии директора, предложила Воландеморту убить её вместо тебя. Он убил её. Но потом всё равно попытался убить тебя, нарушив слово. И его тут же настиг магический откат. Но сколько волшебников ежедневно дают обещания, а потом нарушают? Думаешь, магия всегда наказывает их? Нет, конечно. Для этого он должен был дать твоей матери даже не магическую клятву, а Нерушимый обет. А защита крови… Я не эксперт, но такая защита может стоять на только на волшебном доме, но никак не на магловском. И потом, твоя мама там ни разу не была.       — Но почему тогда директор так настаивал, чтобы я пожил у Дурслей хотя бы какую-то часть лета?       — А почему он вообще отдал тебя им? Желающих взять тебя, поверь, было предостаточно.       — Чтобы оградить от славы, чтобы я рос вдали от шумихи вокруг моего имени. Подожди, Северус, значит, он отправлял меня туда каждое лето, только для того, чтобы напомнить, где моё место?       — Думаю, да. К тому же, любой Пожиратель мог скрыться под маскировочными чарами и проследить за тобой от вокзала до самого дома. А вычислив дом, нужно было только дождаться, пока ты оттуда выйдешь. Ты ведь не сидел всё лето взаперти, не так ли? Наверняка, ты выходил в магазин или просто погулять?       — Выходил. Дамблдор никогда не приказывал мне сидеть всё время в доме.       — Может, он рассчитывал на твое благоразумие?       — Если бы я всё время был в доме, Пожиратели всё равно бы выманили меня оттуда так или иначе. Например, они могли бы предложить бы денег дяде. Или похитили, Дадли, моего кузена, и предложили обмен. Или похитили бы всех Дурслей, и подсунули мне записку, что если я не приду, куда они скажут, то они убьют их всех. Вариантов масса. Но, в любом случае, дом на Тисовой улице был небезопасен. Нашли же меня там дементоры. Кстати, а как они меня нашли, Альбус, если адрес знали только вы? — обратился Гарри к портрету Дамблдора.       Но тот лишь загадочно сверкнул взглядом из-под очков-половинок. В это время Хьюго на полу слабо зашевелился.       — Ну ладно, одним разом больше, одним меньше, — сказал Поттер и метнул в него Обливейт.

***

      Примерно в тоже время решил попытать счастья и Ян Фредерикс. Ему было ужасно интересно, кто же это такая — Дельфини Диггори. Ему просто необходимо было знать, была ли она его родственницей.       Ян прекрасно знал, где находятся личные комнаты профессора ЗОТИ, так что, улучив минутку, он решил зайти к ней. Конечно, был вариант, поговорить с ней до или после урока, но он понимал, что скорее всего разговор выйдет конфиденциальным, а в классе им могли помешать. Фредерикс постучался, и ему открыли.       Профессорша явно собиралась уходить, она была одета в дуэльный костюм из драконьей кожи и плащ. Ян успел заметить, как она прячет в складках верхней мантии небольшую блестящую вещь.       — Чем могу быть полезна? Мистер Фредерикс, если я не ошибаюсь?       — Не ошибаетесь. Я хочу задать вам один вопрос. Могу я войти?       — Ах, ты хочешь? Не думаешь же ты, наглый пикси, что весь мир вращается вокруг тебя?       — Кто вы такая?       — Ты прекрасно знаешь, кто я, Аваду тебе в задницу! Меня зовут Дельфини Диггори.       Ян, слегка опешивший от резко изменившегося лексикона преподавательницы, сказал то, что не давало ему покоя с тех самых пор, как он «вернулся»:       — Единственный представитель рода Диггори, Амос, находится в Швейцарии, в доме престарелых имени Галилея.       — Мантикора тебя раздери, да откуда ты такой взялся, а? Что тебе известно?       Выражение лица преподавательницы Яну совершенно не понравилось, и он начал тихонечко пятиться к двери. Нет, он конечно, знал много неплохих заклятий, и даже когда-то выиграл на пару с Поттером Турнир Трёх Волшебников. Но сейчас перед ним был настоящий противник, хитрый, умный, опытный. Волшебная палочка уже давно была у в руках у Дельфини, а вот Ян свою достать не успел.       — Итак, что ты знаешь?       — Да, собственно говоря, ничего. Только то, что вы не та, за кого себя выдаёте. Кто вы такая?       — О, мальчик мой. Зря ты сюда пришёл. Ты ведь был там, в том самом проклятом вагоне и в Больничном крыле. Я видела тебя. И, судя по тому, что ты интересуешься моей псевдо-фамилией, ты — Седрик Диггори. Не так ли?       — Да, это я!       — Что ж, Седрик Диггори, ты — снова лишний! Авада Кедавра!       Тело мальчишки сломанной куклой свалилось у ног Дельфини, и та небрежным взмахом палочки трансфигурировала его труп в небольшой камушек размером со снитч. И, пробормотав что-то вроде: «Будут тут мне всякие молокососы мешаться», покинула свои комнаты. Профессор бодрым шагом шла в сторону неработающего женского туалета на третьем этаже.