Глава 8
8 сентября 2017 г., 08:59
В «Трёх метлах», несмотря на разгар рабочего дня, было очень шумно: народу было безобразно много. И, если Джеймс Поттер мог гордо именовать себя местным завсегдатаем, то Скорпиус впервые попал в столь низкопробное заведение. С точки зрения привередливого Малфоя, тут была настоящая помойка.
За крайнем столиком под чарами, отвлекающими внимание, сидели Гарри Поттер и Драко Малфой. Он бы и не заметил их, если бы отец не оставил в чарах лазейку специально для него. Оба мага выглядели так, будто они были готовы вцепиться друг другу в глотки. Что ж, некоторые вещи не меняются никогда.
— Зравствуйте, мистер Поттер. Здравствуй, папа! — поздоровался Скорпиус. — Спасибо, что так быстро откликнулись.
Оба мага мрачно смотрели на подростка.
— Ты прогуливаешь занятия, сын? — строго спросил его Драко.
— Ничего страшного. Сегодня у нас только история магии и УЗМС. Ты же понимаешь, что я могу сдать ТРИТОНы, хоть завтра.
— Привет, Скорпиус! — приветливо поздоровался с парнем Гарри.
Гарри прекрасно понимал, что сейчас всё решится: удастся ли ему познакомиться поближе со своим «отцом» или нет. Тут ему в голову пришла забавная мысль, и он поспешил её озвучить:
— Малфой, а ты понимаешь, что в связи с новой сущностью твоего сына ты стал моим, хм… дедушкой!
— Это не слишком подходящая тема для шуток, Поттер! — процедил сквозь зуюы тот.
— У меня есть идея, что со всем этим делать, — сказал Скорпиус, и было очевидно, что озвучивание этой идеи даётся ему нелегко. — Гарри должен изгнать меня из рода Поттер, а потом ты, отец, введёшь меня обратно в род Малфой.
— Я рад, что ты сам предложил это, сын. Я бы не решился, не зная, сколько в тебе от Джеймса Поттера. Я слишком хорошо знаком с Гарри Поттером, чтобы всю жизнь терпеть его отца с собой рядом. Даже ради рода.
— Откуда ты знаешь, что мы похожи? — тут же оживился Скорпиус.
— От профессора Снейпа, а его мнению я доверяю, как своему.
— А ты говорил с ним? С Северусом? Ты хоть помнишь, что он тоже вернулся?
Драко вскинул на Поттера глаза, и в них мелькнула такая застарелая боль, что Гарри весь внутренне сжался.
— В ком он вернулся?
— В моем сыне. Он теперь Альбус-Северус Принц. Это, если ты, конечно, обратил внимание, было озвучено моим эльфом в Больничном крыле. Тогда, после дементоров в поезде.
— Да будь ты проклят, Поттер, ты забрал себе всех дорогих мне людей.
— Но тебе ничего не мешает пообщаться с ним, Малфой. И ты должен понимать, сам он тебе навязываться не будет.
Но Малфой сделал вид, что не услышал Гарри, и обратился к сыну:
— А как там Алистер? Уизли его подобрали?
— Нет. Они его не приняли. По всей видимости, в каникулы ему придётся гостить у однокурсников или перебираться на это время в магловский приют.
Губы Драко отчётливо побелели.
— Я приглашу Алистера к нам на всё лето. Ты, Скорпиус, тоже можешь приходить, когда захочешь.
— Нет! — прикрикнул Драко, громко хлопнув ладонью по столу, а затем брезгливо отряхнув белоснежный манжет, — Малфои не будут общаться с предателями крови. Никогда. Ты меня понял, Скорпиус? А ты, Поттер, прекрати переманивать близких мне людей.
— От Алистера ты отказался сам, — напомнил ему Гарри.
— Да, отец, я всё понял, — тихо сказал Скорпиус, — Я понимаю и принимаю все твои условия.
Твое магов воспользовались камином и прошли сначала в Поттер-хаус, а потом и в Малфой-мэнор, чтобы провести необходимые обряды в ритуальных залах родовых поместий.
***
А несколько дней спустя, Северус готовился превратить Выручай-комнату в необыкновенно романтичное место. Он назначил здесь встречу с Розой, и эта встреча, как он надеялся, станет их первым настоящим свиданием. Время от времени он всматривался в карту «Мародёров», подаренную ему отцом на прошлое Рождество и высматривал девчонку. К его неудовольствию флажок с именем «Роза Уизли» остановился возле флажка «Скорпиус Малфой» и оставался с ним рядом довольно долго. Северус зажмурился и представил себе берег моря. В прошлой жизни он ни разу не был на море, но зато в этой Поттер отправлял всю семью на отдых каждый год. Он услышал ровный гул прибоя и открыл глаза: иллюзия была полная. И парень искренно порадовался, что магии Хогвартса удалось восстановить Выручай-комнату после пожара. Когда карта показала, что Роза уже на седьмом этаже, Северус «заказал» два бокала шампанского и вазочку с клубникой. Всё было идеально, дело было за малым: не спугнуть его девочку, не испугать, не оттолкнуть. Но и бездействовать он не собирался. Сделав глубокий вдох, Северус приоткрыл дверь и впустил Лили внутрь. Нет, не Лили, конечно. Розу. Ведь теперь она — Роза. — Ого, — воскликнула девочка, оказавшись внутри, — а ты даром времени не тратишь. — Я и так потратил даром целую жизнь. — Но зачем всё это? — Не знаю, понимаешь ли ты это, но я люблю тебя. — Ты любишь Лили, а не меня. — Глупости, мы выросли вместе, и я тебя знаю. — Вот именно, мы выросли вместе, Северус, как брат и сестра. — Чёрт! Неужели и в этой жизни у меня не будет ни малейшего шанса? Я больше не хочу быть тебе просто другом. — Я не слишком понимаю, с какой стати ты… Ах, впрочем, не важно… В любом, случае, в прошлой жизни ты легко отказался от нашей дружбы. Северус задумчиво смотрел на созданное его фантазией солнце, медленно склоняющееся к горизонту. Он чувствовал себя бесконечно старым и усталым. И это слово, «дружба», как же оно ему опостылело — из её уст, конечно. Он разучился дружить, забыл каково это. И, главное, зачем? У него были только коллеги и соратники. И больше никого. Нет, конечно, в этой жизни у него была семья, кажется была… Но он с упорством утопающего хватался, как за последнюю соломинку, за людей из своего прошлого, за свою Лили. Неужели он опять один? Но он тоже хотел бы когда-нибудь потом, в будущем такую свадьбу, какая была у Теда и Мари–Виктуар. На закате, с тихим прибоем и лёгким бризом, что будет слегка развевать рыжие локоны невесты и её фату. Парень залпом выпил бокал с шампанским и, глубоко задумавшись, так крепко сжал его, что бокал лопнул, а осколки вонзились ему в руку. Алкоголь, пусть даже и столь лёгкий, тут же ударил ему в голову. Но, может, она хотя бы даст ему надежду? Он умеет ждать. Но нет, он уже чувствовал, как что-то страшное, холодное и болезненное встрепенулось в его душе, подняло голову, а потом, больно ударив, заполнило его целиком, без остатка. Северус ощущал, как его чуть-чуть оттаявшее сердце вновь покрывается толстой коркой льда, как вырастают вокруг него неприступные стены, за которыми он прятался всю свою жизнь. — О чём ты говорила со Скорпиусом? — Ревнуешь? — Да, — не стал отпираться парень. Роза вскинула на него глаза, это было так непохоже на гордого и неприступного Северуса, которого она знала. Роза смотрела на парня и понимала: он ломается, вот сейчас, прямо на её глазах. Ей было больно за него, но что она могла поделать? — Он снова Малфой, — наконец, ответила она на его вопрос, — И это означает, что мы не сможем больше общаться. На Рождество будет его помолвка, и Драко уже подобрал ему невесту. Чистокровная француженка, Сильвия Медичи. — Меня это не удивляет. Так и должно быть. Ты ведь не думала же, что он останется Поттером и снова женится на тебе? — Да, именно этого я и хотела! И он этого тоже хотел! А теперь, пока я Уизли, он и не подойдёт ко мне. Но если я выйду замуж, сменю фамилию, и войду в род мужа, то мы сможем общаться, сколько душе угодно. Северус пошёл красными пятнами. — Знаешь, я ведь хотел предложить тебе пройти со мной магический ритуал ухаживания. — Который почти всегда заканчивается помолвкой? — удивленно спросила Роза. — Да. Но теперь не буду. И ещё, тебе, я уверен, будет не просто найти мужа. Особенно если ты будешь вот так беззастенчиво предупреждать претендентов, что будешь наставлять им рога. Морской пейзаж смялся, скукожился, рассыпался прахом, и ребята оказались в захламленной гостиной старого магловского дома Снейпа. Северус с удивлением огляделся: в доме в тупике Прядильщиков он был в последний раз в тот день, когда ему пришлось дать Белле и Нарси Непреложный обет в том, что он поможет Драко убить Альбуса Дамблдора. Мерлин, как же это было давно. — Я тебя не люблю, Северус. Я люблю Джеймса. И ты это прекрасно знаешь. Звонкий голосок Розы, громко и хлестко разрезал внезапно наступившую тишину, и это было — как пощечина. — Джеймса да, но Скорпиуса? Вы же едва знакомы, и почти всё время ругались. И ты прекрасно знаешь, как относятся к этой семье твои родители. Да и все победители, тоже. Роза посмотрела на него, хмурясь, а потом залпом выпила свой бокал с шампанским. — Мне плевать, кто что думает! Мы никогда не будем вместе. Я это понимаю. В лучшим случае, это будут встречи тайком, украдкой когда-нибудь в будущем — это максимум, на который я могу рассчитывать. Но пойми, Северус, для тебя с момента нашей с Джеймсом гибели прошло много лет, а для меня же прошло всего два месяца. Всего два месяца назад я была счастливой женой и матерью. Он был моим Джейми, с которым я хотела прожить всю жизнь, состариться рядом. Ты же был Пожирателем Смерти, врагом. Что ты от меня хочешь? Чтобы я все это забыла? Вот так просто отреклась от своей сущности? Я не могу. Мои чувства к мужу очень сильны — это и любовь, и страсть, и нежность. Я, возможно, когда-нибудь соглашусь стать чей-то женой, но своего будущего мужа, я уверена, любить не буду. А если никто не предложит мне замужество — не беда, состарюсь старой девой. Но ты, Северус, для меня— бывший друг в прошлой жизни и почти что брат в этой. И вся эта романтика, которую ты тут устроил, — она абсолютно не к месту! Северус смотрел на неё в потрясении. И вправду, что он устроил? Для кого это было: для Лили, которая его не любила или для Розы, которая по сути была ещё ребенком? Так глупо он не чувствовал себя никогда. Он просто весь ушёл в себя, в свои чувства, в свой незримый ни кому не нужный бой за сердце девушки, которая ему не принадлежала. — Видит Мерлин, я люблю тебя больше жизни. Я никогда не думал, что смогу тебе сказать это, и ты услышишь. Прости, я совсем потерял голову от радости, что ты снова жива. И я всегда буду благодарен судьбе, за то, что она тебя вернула, и того чувства вины, что убивало меня практически всю мою жизнь, — его больше нет. Я больше никого не полюблю, слишком долго я любил тебя, а потом память о тебе. Ты стала моим идолом, моим идеалом, моим проклятьем. У рода Принц есть весьма многочисленная испанская ветвь, так что я не тоже не женюсь. Мне незачем. Мне вообще… И он замолчал, захлебнувшись нахлынувшими эмоциями и едкой горечью, волной поднявшейся с его истрёпанной души. Они и стояли посреди старой разрушенной гостиной на осколках разрушенных жизней и надежд, и слёзы медленно стекали по их щекам, но ни один не сделал попытки утешить другого. Они просто стояли, глядя друг на друга, и выгорали изнутри от боли — зачем они вернулись? Ну, зачем?***
Экстренное совещание небольшой группы быстрого реагирования шло полным ходом. Глава Аврората, Гарри Поттер, знакомил подчиненных с копией письма, написанного Мальсибером, в которых тот витиевато благодарил своих благодетелей и выражал желание встретиться с ними. Оригинал был передан по назначению. Ответное же письмо, написанное Элизабет Лонгботтом, выражало согласие прибыть в убежище сегодня в полдень. До полудня оставалось всего пять минут, а ни у кого до сих пор не возникло ни одной идеи, где могла находиться сходка недобитых пожирателей смерти. И тут перед Гарри Поттером неожиданно появился Критчер. — Хозяин Гарри! Маленькая леди, за которой вы поручили мне следить, вместе с двумя сопровождающими аппарировали из школы. — Прямо из школы? — Нет, хозяин. От границы. Маленькая леди с одни мальчиком подошли к аппарационной границе, там их ждал племянник хозяина, Хьюго Уизли. А потом они все исчезли. — Ты проследил за ними по аппарационному следу? — Да, хозяин, конечно, проследил! Критчер старый, но из ума ещё не выжил! Это очень старый грязный дом в магловской деревне. Критчер может аппарировать вас туда, хозяин Гарри. Группа быстрого реагирования и названа так потому, что всегда готова к работе. Очень скоро все авроры оказались в Литтл-Хэнглтоне, неподалёку от бывшего дома Реддлов. Критчер был благополучно отпущен в Блэк-хаус, на радость Джинни. А авроры начали неспешно окружать дом. Ничего не подозревающие пожиратели в это время уже успели перезнакомиться заново и, к неудовольствию Элизабет, которая хотела бы заняться чем-то посущественнее разговоров, начали предаваться воспоминаниям о давно ушедших днях. Они даже не успели ничего понять: атака началась слишком неожиданно. Карла, или Крауча, какая уж теперь разница, смело Авадой в первую секунду боя. А через пару секунд мощное Секо отхреначило Хьюго правую руку, прямо вместе с палочкой, и тот жалобно завыл, перекрывая своими воплями выкрики заклинаний. Конечно, они оказывали сопротивление, но у них не было никаких шансов. От Хьюго после потери руки толку больше не было, а Элизабет была ещё ребенком, с очень небольшим магическим резервом. Двое беглецов же были, прямо скажем, не в форме. Вначале они бойко отстреливались из окон, потом, когда авроры разнесли Бомбардами стены ветхого дома, встали спина к спине. Один из авроров, увидев, как его товарищ упал замертво, пальнул по дому мощным Инсендио. — Нет, — закричал Поттер, — там же дети! Эйвери и Мальсибер тем временем крепко приложили ещё двух авроров тёмными проклятиями. Но вскоре в доме стало невыносимо жарко, а воздух в наскоро наколдованных головных пузырях начал заканчиваться. Поддерживая Хьюго, который прижимал к груди окровавленный обрубок, Элизабет и Мальсибер покинули горящий дом. Эйвери шёл последним, на него упала балка, и одежда на нём вспыхнула, как факел. Он страшно закричал, и, размахивая чудом уцелевшей палочкой, стал сбивать на себе огонь с помощью Агуаменти. Тут потолок над ним угрожающе затрещал, и он рванул вперёд к выходу. Но в последний момент задержался и, превозмогая боль от ожогов, из последних сил пустил себе Аваду в голову — он хотел умереть быстро, безболезненно, и главное — спасти свою душу. Мертвый Карл и отсеченная рука Хьюго остались догорать внутри дома. В Аврорате с ними разобрались удивительно быстро: Мальсибера предали поцелую дементора прямо на месте, а детей отправили в Хогвартс, в Больничное крыло. По официальной версии дети были похищены с целью получения выкупа и вступили в бой под Империусом. В тот вечер Гарри Поттер вернулся домой очень усталый, но довольный. Конечно, дел у него было невпроворот. Нужно было отозвать дементоров от школы (один по-прежнему не слушался, и в Азкабан вернуться отказался), написать кучу отчетов. И теперь они с Джинни сидели у камина, глядя на всполохи огня волшебного камина и неспешно обсуждали события дня. Лохматая голова Поттера уютно лежала у Джинни на коленях, и она, нежно улыбаясь, гладила его по волосам, перебирая пальцами густые пряди волос. Критчер, вручив хозяевам по бокалу с горячим глинтвейном, исчез, отправившись нести свой пост в Хогвартсе. — Ну, Гарри, зачем? Ведь всё закончилось? Элизабет в Больничном крыле, мадам Помфри за ней присмотрит. — Нет, Джин, я чувствую, что это только начало. Супруга героя только вздохнула: о чутье и интуиции Поттера ходили легенды. А буквально через десять минут Критчер, заламывая руки и выкручивая уши, появился перед своим хозяином: — Критчер виноват! Критчер упустил маленькую леди, за которой должен был следить. — Рассказывай! — велел Поттер, с неохотой выныривая из объятий жены. — Леди стала змейкой и поползла. Она следила за этой новой преподавательницей. Новая профессор зашла в плохой туалет и стала шипеть. Открылся большой потайной ход и преподавательница шагнула туда, а змейка поползла следом. Критчер побоялся идти за ними в Тайную Комнату, хозяин! Тайная комната снова открыта!
